82

— Ну и что теперь? — раздается из динамика недовольный голос подруги.

Мой телефон на громкой, лежит рядом с моей головой, а я тупо смотрю в потолок, будто найду в нем ответы.

Я могу как-то компенсировать твои неудобства?

Закрываю глаза и беззвучно хнычу.

Твои неудобства.

Господи, это что вообще за формулировка? И это он еще попросил минуту на вторую попытку, чтобы сформулировать мысли корректно.

И что он подразумевает под неудобством? Ребенка? Который изменит мои ближайшие лет восемнадцать? Мою фигуру и что там еще в комплекте? Растяжки? Шрамы? Бессонные ночи?

Действительно неудобства. Вот только его циничная компенсация мне как красная тряпка. Деньги никогда не лишние, да, безусловно, и для Раневского дать их как раз плюнуть, но, наверное, мне хотелось другой реакции, другого жеста и предложения.

Более взрослого, мужского и такого, чтобы я почувствовала себя защищенной, а не купленной.

— Невеличка! Ты вообще здесь?

— Ага, — бурчу я. — Но я не знаю, что тебе ответить. По-моему, с его приездом особо ничего не изменилось. Он дал понять, что поддержит финансово, на этом все.

«А ты вроде бы и хотела базовый минимум? Не?» — раздражающе спрашивает внутренний голос.

— Ну, финансовая поддержка тоже хорошо. Без нее так-то не сладко. Дай ему время. Если он приехал и захотел поговорить, значит, ему не все равно…

— Конечно ему не все равно, Сонь! — вдруг завожусь я, взмахивая руками в воздухе. — У него же на кону бизнес! Или ты реально считаешь, что он приехал из-за ребенка?

— Я считаю, что раз Раневский все-таки приехал к тебе, означает, что он думал о сложившейся ситуации. Если бы дело было только в бизнесе, уверена, Ян не тянул бы неделю.

— Ясно-понятно, — перебиваю Филатову, раздражаясь из-за того, что она оправдывает его.

— Не злись, — примирительно просит она. — Вам обоим нужно набраться терпения… с вашими-то характерами, — заканчивает она вполголоса.

— Да я не злюсь, — говорю немного нервно. — С чего бы? Раневскому в твоем лице всегда есть оправдание.

— Мне есть с чем сравнить, знаешь ли, — едко подмечает подруга. — Так что поверь, у твоего ребенка будет не худший отец.

— А ты уверена, что он вообще будет? — вырывается из меня в сердцах. — По-моему, что в первый наш разговор, что во второй Раневский прекрасно дал понять, что хочет тупо компенсировать мои неудобства. На этом все.

— Он делает шаги, и они явно даются ему с трудом.

Я закатываю глаза, бубня себе под нос «ну конечно!».

— Опережая твои обвинения, — быстро добавляет подруга, — что я опять на его стороне, сразу скажу, что я на стороне ребенка. И все мои советы направлены только на благо ему. Москва не сразу строилась, и Раневскому тоже нужно время, чтобы перестроить мир, который больше не будет прежним, заново! Для него это такой же стресс…

— Сонь, давай закроем тему, — психую, присаживаюсь на кровати и беру телефон в руки. — А то так не далеко и до того, что Раневский окажется жертвой обстоятельств, а я так…

— Ты не так! — отстаивает пылко она. — Вы оба сейчас принимаете последствия вашего неосторожного секса. И, так как я заняла нейтральную сторону, скажу, что вы оба виноваты. Оба несете ответственность. Так что будьте оба благоразумными и взрослыми и попробуйте договориться ради ребенка. Начните с малого…

— Мы начали с малого и на малом же и закончили. Он не стал опровергать мои слова, позволил уйти и не попытался остановить. По-моему, все предельно ясно, не?

— С вами ничего не ясно!

— Сонь, все предельно ясно. Да, ты права, мы оба не позаботились о защищенном сексе, но что толку уже. Все случилось. И для меня это не меньший стресс и страх, чем для бедного Раневского, — поддеваю подругу. — Но оставить ребенка было моим решением, так что ждать рыцарских поступков глупо. Хотя я и не отрицаю, что ждала. Но это уже моя проблема. Я могла согласиться на аборт, уверена, этот вариант бы все решил, по крайней мере, между нами, только я… я не смогла. — В горле перехватывает. — Смотрю на Варюху и не представляю, как можно просто взять… взять и оборвать эту маленькую жизнь. Я… не могу, — с надрывом вырывается из меня, и я до боли стискиваю телефон. — Я не уверена, что поступаю правильно, не уверена, что смогу стать хорошей мамой…

— Ви-и-и, малышка моя, ну конечно же ты станешь хорошей мамой, — ободряюще пытается поддержать она. — Главное сейчас взять себя в руки и перестать убиваться. Ты разрываешь мне сердце. В тебе уже растет ребенок, нужно как-то собраться, мать. Начать нормально питаться, выходить на прогулки на свежий воздух и получать хоть немного положительных эмоций.

— Где я тебе их возьму? — сокрушенно стону я.

— Ну, в отражении с опухшими от слез глазами ты явно их не получишь. Нужно привести себя в порядок и выбраться из дома. Хочешь я схожу с тобой куда-нибудь?

— Куда? — хнычу.

— Да куда угодно! Жизнь-то не заканчивается на беременности! Пошли в кино, ресторан, да просто погулять в парке.

Я снова падаю на спину и устремляю взгляд в потолок.

— А что, если мне не хочется? — тихо произношу я.

— Нужно захотеть, Ви. Ты себя изводишь! Так нельзя! Так, ладно, я поняла, вызываю няню и выезжаю к тебе. Сходим с тобой поесть эндорфинов, а дальше по настроению.

Где бы только взять это настроение.

Но я пытаюсь и заставляю свою ленивую задницу добраться до душа, укладываю волосы и замазываю синяки под глазами.

У шкафа зависаю: каблуки, наверное, не стоит? Вроде Соня, когда была беременна, говорила об этом.

Достаю полусапоги на небольшой танкетке, нюдовый комбинезон брючный… не хочу. Платье вязаное… симпатично, но нет. Джинсы и розовый пуловер? Ярко, бесит. Джинсы оставляю, а пуловер меняю на коричневую кофту-сеточку, под нее надеваю кружевной лиф в тон. Теперь вроде нравится, но улыбки не вызывает. И вот где брать это настроение, если даже любимые занятия больше не приносят удовольствия?

Соня пишет, что вызывает такси. А мне хочется забраться под одеяло и все отменить. Это нормально? Я вроде не была социопатом.

Покачав головой, подхожу к зеркалу, кручусь, но вместо того, чтобы оценить внешний вид, глажу пока еще плоский живот и представляю, каким он станет…

Будет ли маленьким и аккуратным, или я превращусь в раздутую жабу?

От последнего образа в голове становится не по себе, и я ухожу от зеркала. С моей фантазией лучше не увлекаться.

Подхожу к окну в гостиной и прижимаюсь к стеклу лбом.

В опустившихся сумерках ветер срывает редкие пожелтевшие листья, и они приземляются в грязь и на мокрый асфальт, который блестит от недавнего дождя.

И вот куда Соня хочет меня вытащить? Или она думает, что такая погода поднимет мне настроение? По-моему, оно станет только хуже. А можно из квартиры телепортироваться сразу в кафе?

Мои мысли обрываются, когда среди грязных машин взгляд цепляется за яркое салатовое пятно, от вида которого сердце переворачивается в груди.

Меня глючит? Или в нашем районе появился какой-нибудь миллионер с таким же спорткаром? Потому что тот, которого я знаю, уехал несколько часов назад.

Звонок в дверь заставляее сердце сделать очередной кульбит. Это Соня телепортировалась?