84

«Соня, твою мать! Вот нахера, а?!» —

хочется впервые мне наорать на свою помощницу в декрете, но вместо этого я отрываюсь от Невеличкиной, поворачиваюсь спиной и стискиваю в кулаке волосы на затылке, чтобы хоть немного привести себя в чувства после этого зефирного признания.

Только теперь я хочу тебя.

Насколько это было плохо?

Неудивительно, что Невеличкина хочет, чтобы мы закончили. Ателло хренов. Нет, возвращаясь сюда, я, конечно, понимал, что все будет максимально нелепо, но на самом деле все просто пошло через жопу.

— Мы можем перенести, — неуверенно начинает Соня, но Невеличкина яростно ее перебивает.

— Нет! Не нужно! Я хочу проветриться!

Ну зашибись. Это провал, да?

Стиснув зубы до скрежета, я наконец разворачиваюсь и встречаюсь с растерянным выражением лица Сони, после чего сразу же переключаюсь на Невеличкину, которая конвульсивно снимает с вешалки классическую косуху.

Вот и что мне делать? Выставить Соню за дверь и продолжить разговор? О чем? Да и не будет больше разговора. Если я сейчас включу свой ебнутый характер, Невеличкина не отстанет и мы тупо схлестнемся в очередной перепалке.

Хмуро наблюдаю, как Невеличкина надевает коричневую кожанку, нервно застегивая косую молнию. Но в мозгу застревает ее прозрачный топ и кружевной бюстгальтер, которым она собирается где-то светить.

И вместе с этим осознанием внутри всплывает самое, сука, нелюбимое чувство, о котором я никогда не признаюсь вслух.

Да, я ревную.

Пиздец, дожили, блядь!

В венах вскипает злость на себя за то, что допустил все это, но слишком поздно. Выйти из сложившейся ситуации без ран нереально. Слишком много острых краев, я не обойду все. То, что я влип, это факт, и он окончательно укореняется в моем сознании непрекращающимся зудом.

Она надевает бежевый шелковый шарф, берет маленькую красную сумочку и бросает финальный взгляд в зеркало, прежде чем повернуться ко мне и без слов намекнуть, что мне пора.

И мне действительно лучше уйти, чтобы еще раз обдумать все, что я наговорил тут, но внутри нарастает такое напряжение, что все во мне противится мысли отпустить ее в этом ебаном топике одну.

— Я могу вас подвезти, — выдаю очередной шедевр, блядь.

Невеличкина в ужасе пялится на меня с открытым ртом, но Соня нарушает это нелепое молчание:

— Да, конечно! Было бы супер!

Невеличкина тут же бросает ненавистный взгляд на подругу.

— Нет! М-мы… м-м-мы… Мы хотели прогуляться!

— Погода не очень, и темно уже, давай лучше посидим где-нибудь? — с милой улыбочкой убеждает ее Соня.

Ну это минимум, что она может сделать за то, что прервала мое нелепое признание. А может, и к лучшему, что прервала.

Я почти уверен, что Невеличкина ответила бы что-нибудь, и я бы взбесился, как обычно это бывает у нас.

— Ладно. — Она взволнованно откидывает от лица волосы, переводя на меня нервный взгляд. — Если тебе нечем больше заняться.

Мне было бы, если бы твоя подружка не заявилась сюда.

Но я оставляю эту колкость и включаю джентльмена, открывая дверь и пропуская обеих дам на выход. Я знаю, Невеличкина не купится на это, но а что еще мне остается? Работать над своими манерами.

Начнем с малого, возможно, присутствие Сони даже сгладит наши углы. Мы ж как дикари с Невеличкиной. Ладно, первое место в дикости я присваиваю себе, но эта зараза же реально не отстает. Особенно ее колкий ядовитый язычок.

Моя купешка не особо рассчитана на пассажиров сзади, но Соня проскакивает, когда я отодвигаю переднее кресло, и не выглядит в чем-то ущемленной.

Я возвращаю сиденье на место и уступаю переднее пассажирское Невеличкиной.

Со мной поедешь. Одним только взглядом припечатываю ей.

Она нерешительно закусывает нижнюю губу, но все же садится, и я закрываю дверь, быстро огибая капот и занимая свое место.

Обвожу взглядом присутствующих: прячущую улыбку Соню через зеркало заднего вида и отвернувшуюся к окну Невеличкину.

Сомнительно, но окей.

Я дважды прочищаю горло. Напряжение в салоне покалывает кожу, словно ток.

— Куда? — срывается мой голос.

— Тебе нравится паназиатская кухня?

Я не знаю, кому адресован вопрос Сони, но отчужденность Невеличкиной выбивает почву из-под ног.

Только благодаря легкой и непринужденной болтовне ее подруги я игнорирую это нелепое чувство.

Женщины не выбивают почву из-под моих ног. Хотя, возможно, беременные от меня женщины — исключение. Не знаю. Ранее я с такими не сталкивался.

— В центре открыли новый ресторанчик. Когда я была беременна Варей, то с ума сходила от том-ям! А там, говорят, он просто восхитительный! Я думаю, Ви, ты оценишь.

На что «Ви» только угукает себе под нос.

Вбив в навигатор адрес ресторана, мы едем двадцать пять минут в полнейшей тишине. Иногда Соня пытается ее разбавить, но выходит не особо.

Какого-то черта я ловлю себя на мысли, что мои пальцы зудят при воспоминании о прозрачном топе-сеточке.

Тяжело сглотнув, я позволяю больной фантазии подкинуть мне охренительную прошлую картину: как мои зудящие пальцы разрывают эту проклятую сетку, как этот треск оглушает мое возбуждение, и как я обматываю остатками этой тряпки ее горло…

Сигнал машины и визг в салоне приводит меня в чувство, и я рывком возвращаюсь в свою полосу. Что это, блядь, было?!

— Раневский, господи, что ты вообще творишь? — шипит змеей моя зараза. — У тебя в машине две девушки, о чем ты вообще думаешь?

О, черт подери, поверь, ты не хочешь этого знать.

Я проглатываю извинение, потому что не блещу талантом их выражать, но сбавляю скорость и больше не куражу на дороге.

Возмущение и испуганные вздохи стихают, и мы снова едем в тишине, действующей мне на нервы.

Я врубаю музыку фоном, тихо, но это тоже не особо помогает. Потому что пальцы продолжают зудеть с еще большей силой, и ко всему этому добавляется напряженный стояк. Твою мать…

Раздраженно веду плечами, шеей, но напряжение ни хрена не отпускает. Я не могу расслабиться, не после этой гребаной фантазии, нет.

Паркуясь на противоположной от ресторана стороне улицы, я выхожу первым, нервно поправляя на себе полы пиджака.

Прохладно, но мне в самый раз. Внутри просто кипит от всего, что творится в моей голове.

Невеличкина не дожидается моей помощи — ну еще бы, — но я успеваю помочь выбраться Соне.

В самый раз вернуться за руль и свалить к чертовой матери.

— Тебе точно понравится, — воодушевленно сжимает Соня руку Невеличкиной. — Ян, спасибо тебе большое, а ты…

Ее обрывает звук входящего звонка. Нахмурившись, она чуть отходит, чтобы поговорить, и оставляет нас с Невеличкиной наедине. Блестяще.

Невеличкина прячет губы под шарфом, а руки в карманах, ну а я продолжаю стоять, чувствуя себя максимально нелепо.

Я должен что-то сказать?

«Да! Чтобы она не вздумала снимать эту долбанную куртку!» — вопит ревнивый долбоеб во мне. Но я отметаю этот бред.

Во-первых, она даже не послушает меня. А во-вторых, это просто, блядь, глупо!

Мучительно провожу ладонью по лицу.

— Ты можешь ехать, спасибо, что подвез, — бросает тихо Невеличкина, явно неправильно считав мой тяжелый вздох.

Она, конечно, мастер вот этих вот фразочек, после которых я тупо ахуеваю и не знаю, что ответить, чтобы не выгладить идиотом. Но я и так им выгляжу, стоя здесь непонятно зачем.

— Я не тороплюсь, — выдаю ворчливо. Краткость сестра таланта?

Соня возвращается к нам вся раскрасневшаяся, с блестящими глазами. Ей там эндорфинов слили по телефону?

— Ребят, тут такое дело. У меня поменялись планы…

— Даже не вздумай, — впивается в нее взглядом Невеличкина, но Соня совершенно не замечает возмущения подруги.

— Ян, составь Ви, пожалуйста, компанию. Ви, детка, не обижайся.

— Филатова, ты издеваешься? — шипит она вполголоса.

— Ну прости-и-и-и. — Соня строит глазки подруге. — Я все потом объясню!

Невеличкина психованно фыркает, качая головой:

— Ну да, я где-то уже это слышала.

Мое внимание привлекает знакомый внедорожник, паркующийся всего в паре метров от нас.

Телефон Сони оживает в руках, и, бросив быстрый взгляд на экран, она оглядывается, а после спешно чмокает недовольную Невеличкину в щеку и, подмигнув мне, убегает в машину к моему брату.

Ну скажите мне, что это не спланированная акция.