92

Сквозь сон лениво нащупываю пару маленьких сисек, к которым я за последние дни слишком привык по утрам.

Но вторая половина кровати оказывается пуста, и я с разочарованным стоном утыкаюсь лицом в подушку.

Вообще-то до Невеличкиной опыта совместного пробуждения с девушками у меня не было.

И уж тем более я не был склонен к объятиям, которые по необъяснимой причине не могу контролировать. С ней.

Но, как оказалось, в этом можно найти свои плюсы. Из минусов только потеря яиц, потому что я превращаюсь в мартовского кота, нуждающегося в постоянном контакте с этим чертовым миниатюрным телом.

Я серьезно не контролирую этот момент. Мое тело просто прилипает к ее, а дальше все происходит само по себе. И я уверен, на это можно подсесть, как на гребаную иглу. Кажется, я уже в процессе, потому что сейчас у меня начинается ломка, а член с досадой вспарывает матрас.

— Может быть, чаю? — улавливаю краем уха взволнованный голос Невеличкиной. А вот и причина моего облома. У нее гости?

Хмурюсь, не открывая глаз. Прислушиваюсь.

— Не откажусь.

Вежливый голос обломщицы моего утреннего секса смутно мне знаком, и только спустя минуту прокручивания винтиков в еще сонном мозгу меня как обухом по голове хреначит осознание, и я подрываюсь с кровати.

Бабушка?!

Отбросив одеяло, подскакиваю с кровати с голым задом.

Срываю со стула спортивки, натягиваю их, поочередно подпрыгивая то на одной ноге, то на другой и размахивая хоботом, который стремительно падает на нижние позиции. Ищу взглядом футболку, но ее нигде нет. Похер, все равно выходить не планирую.

А когда я собираюсь подойти к двери, чтобы подслушать, едва не получаю ей по лбу, вовремя отпрянув назад: в спальню врывается Невеличкина с выпученными глазами. В моей футболке.

— Что она здесь делает? — возмущаюсь шепотом.

— Это я тебя хотела спросить! — шипит она вполголоса. — Что за подстава, Раневский?!

— Я тут не при чем! Я потерялся, помнишь?!

Она психованно закатывает глаза и, обойдя меня, топает босыми ногами к шкафу.

— Что ты делаешь?

Выдвинув ящик, она вытаскивает трусы с бабочками и раздраженно их натягивает, огрызаясь:

— Незаметно?! Я, блин, без трусов наливала чай твоей бабушке!

— Зачем ты вообще ее впустила?! — кричу шепотом, взмахивая руками. Но Невеличкина так же взмахивает руками в ответ и шагает ко мне, прожигая насквозь прямым прищуренным взглядом.

— А что мне надо было делать?! Выгнать?! — тычет она мне в грудь пальцем. — Нет уж! Я не умею грубить вежливым людям! Это твоя прерогатива! Так что вперед! — Указывает на дверь. — Иди и сам решай проблему!

Мои брови взлетают вверх, и я прижимаю руку к груди, растопыривая пальцы:

— Я?

Сначала Невеличкина теряет дар речи, а потом начинает резко махать перед лицом руками, как истеричный каратист:

— А кто, я, что ли?! Нет! Нет! И еще раз нет! Даже не думай! Я боюсь ее как огня!

— Моя бабушка добрейший души человек…

Невеличкина начинает толкать меня к двери.

— Вот и иди поздоровайся!

Уворачиваюсь и подталкиваю к двери ее:

— Нет! Меня здесь нет!

— Я не буду врать этой прекрасной женщине!

— Иди давай! — Подпинываю ее коленом под зад.

— Раневский! — визжит она тихо, упираясь пятками в пол. — Ты вообще обнаглел?!

— Прости, но это ты ее впустила! — выдыхаю сквозь стиснутые зубы, подтаскивая к двери брыкающуюся Невеличкину. Какого черта в этой коротышке столько силы?!

А потом руку пронзает острая вспышка боли, и я резко отшатываюсь от Невеличкиной, которая тут же отпрыгивает от меня, воспользовавшись секундной заминкой.

Опускаю взгляд на предплечье, где красуется отпечаток ее зубов. В ахере бросаю на нее взгляд.

— Ты укусила меня?!

Она по-мужски вытирает рот рукой, часто хватая носом воздух.

— Ну извини, ты не оставил мне выбора.

— Ты начинаешь действовать мне на нервы, — рычу я, шагая к ней грозно.

— Открою тебе секрет, — пятится она в сторону, — все, что я делаю, исключительно для того, чтобы побесить тебя!

— Ах ты стерва… — ворчу я и рывком бросаюсь к ней.

Она с визгом драпает вперед, но я успеваю схватить ее за шкирку и дернуть на себя, но что-то идет не так и мы кубарем заваливаемся на пол.

Невеличкина приземляется на меня и барахтается поперек моего торса с задраной задницей.

От удара затылком об пол в глазах фейерверки, а в ушах гул. Невеличкина же быстро приходит в себя и снова хочет дать от меня деру, но я быстро придавливаю ее сверху одной рукой, а второй отвешиваю шлепок по заднице.

Она ахает и оборачивается через плечо с раскрасневшимся лицом и спутанными волосами.

— Пусти! Гад!

Манерное покашливание заставляет нас мгновенно замереть.

Кажется, Невеличкина даже перестает дышать, а я запрокидываю голову и встречаюсь с бабушкой взглядом вверх тормашками.

Но даже с такого обзора эта женщина прекрасна. Как обычно, в милейшем костюмчике, с укладкой первой леди и… а нет, улыбки не хватает.

— О, привет… бабуль, — немного запыхавшись, произношу я. — А ты какими судьбами тут?

— Боже, какой позор, — пищит под нос Невеличкина и рывком поднимается с меня, надавливая коленом на живот, отчего я с болезненным шипением дергаюсь и рывком присаживаюсь, потирая место ушиба.

Бросаю недовольный взгляд на коротышку, которая нервно приводит себя в порядок.

— Прошу прощения, не хотела мешать…

Невеличкина гримасничает, оттягивая футболку ниже, а потом нелепо машет рукой.

— О-о, нет, нет, нет, вы не помешали. Это вы простите, что… увидели все это… Мы тут… в общем, простите, — лепечет она, пряча руки за спину. Ну прям сущий ангелок.

Непроизвольно усмехнувшись себе под нос, резко поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь лицом к бабушке.

И мне тоже хочется стать ангелочком в ее глазах, потому что знаю — накосячил. Поддался эмоциям, чего прежде никогда себе не позволял. Артур — да, я же был эталоном ответственности, по крайней мере, в плане бизнеса.

Но, видимо, в каждой системе бывает сбой, когда человеку требуется возможность выпасть из реальности, и я реально выпал.

Отключил телефон и просто жил, плывя по течению, как абсолютно безработный и безответственный человек, будто внутри меня отключили тумблер.

Непривычно? Да. Все эти дни я действительно чувствовал себя странно и максимально лениво, но в то же время жутко хорошо.

Потому что я вообще уже не помню, когда в последний раз позволял себе спать до обеда. Или посмотреть целый сезон сериала безвылазно с кучей фастфуда и с одной вредной задницей, которая бесила своими комментариями к моим вкусовым предпочтениям в плане кино.

Но, если наша перепалка заканчивалась сексом, я был не против потерпеть ее ворчание. Оно того стоило. Я даже допускаю мысль, что зараза нарочно меня провоцировала острым язычком и своей задницей, которую она не особо-то и прятала, щеголяя большую часть времени в труселях.

Вчера так вообще пришла во время футбольного матча топлес и села в кресло как ни в чем не бывало. Я не сразу заметил, потому что матч был напряженным, но когда заметил… в общем, кто победил, я так и не узнал.

Зато потом мы оба на кайфах, как два расстаявших пломбира, спокойно досматривали сериал. Некая такая деградация, которая, как оказалось, пиздец как была нужна моему мозгу.

Но сейчас, сидя на кухне с Невеличкиной, как два провинившихся ребенка, под пристальным взглядом бабушки и монотонный стук ее пальцев по столу, я возвращаюсь в реальность, вынужденно вспоминая, что я и кто.

В конце концов, бабушка снисходительно вздыхает и делает первый шаг. Ну, или удар.

— Ян, ты повел себя очень безответственно. Я очень разочарована. Ты ведь знаешь, Лёне нельзя нервничать, а тут для него такой стресс. Сначала один треплет нервы, потом второй. Вы мне бросьте все это, — строго отчитывает она. — Чтобы сегодня же позвонил ему и извинился. Он себе места не находит, рычит на всех, прислуга шарахается уже от него, а когда он выяснил, где ты… — печально вздыхает и всплескивает рукой. — Ой, я едва его остановила. Ты ведь представляешь, как бы прошел его визит сюда? Все стало бы только хуже и вылилось в скандал. Не меньше.

Тяжело сглотнув, тру заднюю поверхность шеи, уговаривая себя не спорить и не доказывать свою правду. У них она своя.

— Я правда все понимаю, нервы не железные, — начинает она поучительным тоном. — Ты много работал, очень много, и ты заслужил быть лидером, безусловно, но! — Она поднимают указательный палец. — Вы оба с Артуром балагуры, в разной степени, но сути это не меняет. А ваш дед, хоть и храбрится, но уже далеко не мальчик, и здоровье оставляет желать лучшего. Он просто хотел со спокойной душой дожить свой век, зная, что его внуки остепенились и за их спинами есть крепкие семьи, которые будут надежным тылом как для вас, так и для процветающего бизнеса. Конечно, заключение брака не гарантия вставших на место мозгов, и я, конечно, не одобряла решение твоего дедушки. Ну… столь радикальное. Все же любовь не случается по щелчку пальцев, но Леонид был убежден, что семья удержит вас в узде. — Бабушка улыбается, и я немного смягчаюсь. — Но справедливости ради, радикальность его методов принесла свои плоды. Вы очень славная пара. И пусть у вас все началось с фикции, сейчас я вижу настоящую, искреннюю… любовь.

Невеличкина давится нервным смешком, а потом из нее вырывается хрюканье, и она тут же закрывает рот и нос ладонью, мгновенно покрываясь красными пятнами.

Спасибо за ее идиотскую реакцию, потому что у меня было время отвлечься и не отреагировать столь же нелепо.

Любовь.

Возможно. Но от бабушки это так приторно прозвучало, что у меня пересохло в горле.

— Какой срок? Пол уже знаете?

Бабушка переключается на Невеличкину, а та приглаживает волосы, натягивая на лицо неестественную улыбку. Согласен, внедрение родственников все усложняет.

— Срок еще маленький, пол пока неизвестен. Но зато мы знаем количество, — нервно хихикает она, бросая на меня умоляющий взгляд.

— Количество?

— Ага, — вступаюсь я, почесывая большим пальцем переносицу. — Целых два ребенка, прикинь?

Если честно, я еще не втыкаю, что меня ждет, но, судя по реакции Сусанны Валерьевны, это будет увлекательный аттракцион.

Бабушка обхватывает щеки ладонями, раскрывая в удивлении рот. Ее глаза наливаются блестящей пеленой, и она в неверии теряется с ответом.

— Двойня? А может, будут близнецы или близняшки… Боже… это же чудесно! Чудесно!

— У нас есть запись первого узи, — добавляю я и вызываю очередей восторг у бабушки. Надо было сразу с козырей заходить. — Я сделал для вас копию.

— О-о, как это мило, мой мальчик. — Она прижимает ладони к груди.

— Принести? — спрашивает Невеличкина.

— Нет, нет. Давайте сделаем сюрприз! У нас через неделю с Лёней годовщина. У Яна будет время наладить отношения с дедом, а у нас с тобой, Вильгельмина, продумать, как все вывести на экран и растрогать нашего старичка. Двое! Ну как же прелестно!

Бабушка протягивает руки через стол, и, переглянувшись с Невеличкиной, мы вкладываем в ее теплые ладони свои, а она крепко сжимает и соединяет их.

— То, что между вами, бесценно. Берегите друг друга. Не все в жизни находят такое богатство, но вы — нашли!

Бабушка поджимает дрожащие губы. А слева от меня раздается всхлип.

— Простите, это… гормоны, — сдавленно шепчет Невеличкина и быстро-быстро смахивает слезы с лица.

Бабушка тоже не сдерживается, и пара слезинок ускользает из ее глаз, когда она выдавливает из себя:

— Нет, моя милая, это не гормоны, это счастье.

А потом она поднимается, обходит стол и обнимает мою коротышку, чем доводит ее до самых настоящих рыданий.

И это только начало увлекательного аттракциона. Надеюсь, меня не укачает.