94

Мы приезжаем в загородный ресторан, больше напоминающий чей-то особняк в классическом стиле, но с современными элементами.

Размах по-Раневски, что тут скажешь.

Уверена, летом здесь все утопает в зелени, журчащих фонтанах, но стоит отметить, что здание прекрасно и в зимний вечер: с мягким светом из окон, покрытых узором инея, большой зеленой деревянной дверью с золотыми вензелями и фонариками на стенах по сторонам с теплым свечением, крыша усыпана воздушным снегом, который блестит в свете луны. Мда… мы задержались.

Отмахиваюсь от чувства вины, я была не властна над своим заскоком. Ну и под напором Раневского тоже сложно устоять. Очень сложно… Даже от воспоминаний о его горячих поцелуях и жадных прикосновениях каскад морозных мурашек рассыпается по плечам, и меня передергивает.

Закутываюсь в теплое пальто, сбрасывая неуместное наваждение, и заглядываю за кованые прутья больших ворот.

Во дворе такие же кованые фонари и множество гирлянд создают уют, будто это картинка на рождественской открытке.

Ян позади на парковке возится с букетом и одновременно говорит по телефону, а мне ничего не остается, кроме как рассматривать волшебный особняк и ухоженный сад с высокими елями, украшенными переливающимися снежинками.

Белоснежные колонны, поддерживающие балкон второго этажа, обвиты гирляндой из еловых веток, украшенных красными шарами разного размера.

— …завтра скинь все на почту. Да. Наберу. До связи.

Голос Раневского приближается, и я не успеваю обернуться, как он кладет руку мне на поясницу и направляет в сторону ресторана. Хочется укусить его за то, что я тут стояла мерзла, но он лишает меня этой возможности.

— Не замерзла?

Вау. Я снова имею дело с джентльменом.

— Немного, — бурчу я, ступая на дорожку, усыпанную тонким слоем свежего снега.

На входе в ресторан у нас забирают верхнюю одежду, услужливо улыбаются и жестом приглашают войти в мягкий полумрак зала.

Нервно разгладив нежно-голубое платье на животе, я беру Раневского под руку, которую он мне подствляет.

Надеюсь, платье не слишком обтягивает фигуру. Меньше всего я хочу внимания к своему положению. Потому что оно повлечет за собой вопросы, а у меня не будет на них ответов. По крайней мере, тех, что понравились бы Яну.

Бросаю взгляд на отражение в стеклянной мозаике, замечая как, блестящий низ платья, украшенный кружевом, переливается на свету, быстро поправляю волосы, собранные в небрежный пучок.

Я планировала распустить их, но в самый последний момент они меня выбесили и я их собрала шпилькой.

Мои ботильоны на небольшой танкетке тихо стучат по мраморному полу, но чем ближе мы в большому круглому столу в центре зала, тем сильнее охватывает волнение.

Я так понимаю, что ресторан полностью выкуплен на вечер, но народу здесь достаточно, чтобы мне захотелось сбежать. И даже живая музыка, струящаяся в воздухе, как тонкая вуаль, не в силах заглушить гул в ушах.

Ресторан внутри больше напоминает оранжерею, слишком много зелени и цветов, запах которых кружит голову.

— Расслабься, — раздается шепот возле моего уха. — Ты всех уж видела.

Ага, это прям расслабляет.

— Ох, ну наконец-то! — раздается радостный возглас бабушки. — Давайте скорее за стол, дети, вас заждались!

— Прости, бабуль, проблемы на работе задержали.

Ян отпускает меня, чтобы подойти к бабушке в элегантном розовом платье-футляре и вручить ей букет, но он слишком огромный, и к ним сразу спешит официант, который забирает букет и уносит.

Сусанна Валерьевна провожает взглядом свои любимые розовые тюльпаны, прикрывая рот тонкими пальцами, усыпанными кольцами.

— Они прелестны, мои дорогие. — Она поворачивается к нам с блестящими глазами. — Как вы их нашли зимой?

— Волшебники не расскрывают своих секретов, — подшучивает Ян и обнимает свою бабулю, а потом она выглядывает из-за него, и в следующую секунду в объятиях оказываюсь я.

— Какая ты чудесная! — Бабушка Яна отстраняется, чтобы окинуть мое платье восхищенным взглядом. — Просто волшебная! Как летнее облачко!

И снова обнимает, а я надеюсь, что это не комплимент моим лишним килограммам.

Замечаю, как Ян пожимает руку Леониду Августовичу и после здоровается с остальными гостями, занимая место по правую руку от деда.

Он поправляет манжеты белой рубашки, по-мужски дергает лацканы пиджака, а когда бабушка выпускает меня и поторапливает сесть за стол, Раневский похлопывает ладонью по мягкому стулу рядом с собой.

Под любопытными взглядами усаживаюсь за стол, поправляю выбившуюся прядь за ухо и неловко улыбаюсь гостям. Приходить позже всех такое себе удовольствие, ты сразу в центре внимания.

Пока официанты выставляют перед нами блюда и наполняют бокалы, — мне соком, Яну минералкой, так как он за рулем, — я задерживаю взгляд на пальмах, которые создают уютный оазис, погружая в атмосферу тропиков, но с видом на зимнюю стужу сквозь панорамные окна.

Все оживленно общаются, и разумеется максимальное число вопросов сыплются в нашу сторону, но я рада, что Ян берет ведущую роль на себя и отвечает за нас двоих, спокойно и уверенно, что в корне не сочетается с моим колотящимся в груди сердцем.

Мандраж такой, что мне дурно. Особенно, когда я встречаюсь с хмурым взглядом деда, который внимательно нас рассматривает.

Хотя, может, его взгляд и не хмурый, но так кажется из-за широких кустистых бровей.

Нервно улыбнувшись, я перевожу взгляд на стол, будто за весь вечер ни разу не видела аккуратно расставленных на нем свеч и изящных блюд, которые я толком не могу попробовать из-за накатывающей тошноты. Надеюсь, когда-нибудь я выработаю иммунитет к его родственникам.

— А где моя Фрикаделька? — вдруг восклицает Ян.

— Дома, — сухо отвечает Леонид Августович. — Тоже звезда пляшет на наших нервах.

— Кто? Симон? На нервах? — не верит Ян. И я, если честно, тоже.

Я помню ее, маленькую девочку в красивом платьице и со смешным псом на колесах. Но в голове не укладывается, как столь ангельское создание может трепать нервы.

— Ой, ничего не говори, Янушка, — качает головой Сусанна Валерьевна. — Сима в последнее время сама не своя. Волнуюсь я за нее. То ли в школе проблема, то ли с одноклассниками, то ли с тем парнем…

— С каким парнем? – голос Яна становится строже.

— Потом, — отмахивается дед. — Что ты тоже начинаешь, можно хотя бы сегодня не напоминать мне о том отпрыске!

Я моргаю, ни черта не понимая, но очень интересно.

Ян раздраженно дергает челюстью, бросая требовательный взгляд на бабушку, но она одними губами обещает ему рассказать позже и мило улыбается, сразу переключаясь на нас.

— Вы уже выбрали дату свадьбы?

Этот вопрос повисает напряжением в воздухе. И мне очень хочется тоже «потом» и «позже». Потому что последнее, о чем мы говорили с Яном, это свадьба.

— Я думаю, мы обсудим этот момент после моих родов, — наконец подаю я голос. За весь вечер молчания он не сразу прорезался.

«Если вытерпим друг друга,» — мысленно добавляю я.

Сусанна Валерьевна хихикает, будто я сказала что-то из разряда бреда.

— Глупости какие, дети должны родиться в браке.

— И с нормальной фамилией, — ворчит вполголоса Раневский, чем зарабатывает на себе мой гневный взгляд.

— У меня нормальная фамилия, ясно?! — шиплю на него не в силах скрыть раздражения.

— Не начинай, — вздыхает он утомленно.

А я меня уже все, процесс запущен. Не начинать, да? Ладно, я подожду. Ему просто повезло, что здесь слишком много свидетелей.

В конце концов, я не на своей территории, чтобы вставить этой выскочке.

— Фамилии не выбирают, — говорю немного обиженно.

— В твоем случае нет, но у наших детей есть шанс.

Нет, ну вы посмотрите на него!

— Так, так, ну ладно, у вас еще будет время обсудить. — Бабушка пытается отвлечь нас, явно заметив перепад моего настроения.

Натянуто улыбаюсь Сусанне Валерьевне и поднимаюсь, разглаживая несуществующие складки на платье.

— Пойду-ка я прогуляюсь.

И я практически ухожу, только в самый последний момент Ян мягко хватает меня за запястье и сам поднимается с места.

Мне хочется выдернуть руку, а еще больше треснуть ему, очень хочется, но я немного теряюсь, когда он притягивает меня к себе, и мгновенно музыка вокруг становится громче.

О, господи, он хочет танцевать?!

Ответ приходит молниеносно.

Ян с ловкостью затягивает нас в плавные ноты мелодии, прижимая мое тело к своему вплотную, и у меня слегка перехватывает дыхание.

— Давай не будем портить вечер, — мурлычет гад мне на ухо, и я замечаю, как остальные тоже выходят из-за стола, чтобы присоединиться к нам.

Ну ладно, один танец, а потом я все ему выскажу.