Глава 12

Лев

Маша долгое время была моей помощницей и подавала большие надежды. Но я представить не мог, что этой дуре взбредет в голову завести со мной интрижку. Наверное, потому, что сам не воспринимал ее как объект страсти. Вообще не воспринимал как женщину. Она была моей сотрудницей, не больше.

Маша была в курсе, что я нанял новую ассистентку, видела Викины документы. И ее саму мельком, когда моя девочка впервые прибыла в лабораторию. Похоже, именно это подтолкнуло Машу к активным действиям по совращению меня.

Этим утром мы получили новые образцы из биолаборатории и обсуждали дальнейший план разработок. Увлеченный идеей, я не сразу заметил потуги Маши. Точнее, не обратил внимания, когда она сначала расстегнула верхние пуговицы блузки, а после закинула ногу на ногу так, что стал виден край чулок. Вообще здесь не приветствовались фривольные наряды, как и высокие каблуки, дресс-код соблюдали и мужчины, и женщины. Персоналу так было проще не отвлекаться от рабочего процесса. Нет, я не слепец и знал, что иногда между сотрудниками возникает близость. Несколько пар даже были уличены в связи, не сходя с рабочего места. И я, в принципе, не был против, понимая, что все мы люди и подвержены порочным страстям. Потому не препятствовал парам, следил лишь за тем, чтобы в порыве страсти те не уничтожили важный образец или не подорвали к херам всю лабораторию. Безопасность прежде всего.

Но Машка…

Сегодня она вела себя иначе. И голос был тягучим и приторным, как патока.

— Что еще я могу для вас сделать?.. — спросила она, а ее рука потянулась к волосам.

— Осторожнее, — предупредил, нахмурившись. — Если лишние элементы попадут в образец, он испортится. Реакция вообще может быть непредсказуемой.

Маша улыбнулась и все же распустила волосы. Правда, сделала это очень аккуратно.

— Я тоже могу быть непредсказуемой, — пообещала она. — Могу быть такой, как вы захотите, Лев Николаевич.

Даже это не насторожило. Полагаю, все дело в том, что моя бешеная страсть к Вике затмила все остальное. Сделала глухим и слепым к попыткам других женщин проявить инициативу.

А Машка именно этим занималась.

— Разве вы не находите меня привлекательной? — поинтересовалась она, подавшись вперед с тем, чтобы я оценил пышные полушария, видневшиеся в вырезе блузки.

— Г-хм... — Кашлянув, я смерил женщину подозрительным взглядом. — Мария Сергеевна, вы ведете себя вызывающе. Я хочу, чтобы вы оставались хорошим специалистом в своем деле. Соответствовали тем высоким требованиям, что предъявляются к моим сотрудникам. И тем рекомендациям, что дали вам на последнем месте работы.

Маша обиженно надула губки. Это выглядело так глупо и нелепо, что мной овладело раздражение.

— А Виктория, разве она хороший специалист? 

Этот вопрос окончательно вывел из себя.

— Виктория моя ассистентка, принятая на неполный рабочий день, — попытался объяснить терпеливо. — Все мы с чего-то начинали.

— Она учится на юридическом, — напомнили мне. — И никак не может быть вашей помощницей. Не сумеет. Тогда как я…

— Достаточно! — оборвал монолог Маши. — Прием персонала не обсуждается. Я сам решу, кто и на что способен.

В чем-то Маша права, Вика учится не по нашему профилю. Но это ещё ни о чем не говорит. Мы нанимали лаборантов из технических ВУЗов, у нас целый штат айтишников,  историков и программистов. Есть даже маг-самоучка, специалист по алхимии. Никогда не знаешь, какие источники приведут к научному открытию. Что же касается Виктории — только приняв ее на работу, я мог проводить с ней время, не беспокоясь о том, что дочь в чем-то заподозрит. Со временем я собирался ввести Викторию в курс дела лаборатории, и уверен, способная малышка не зря числилась моей ассистенткой.

— А так она может?

Изогнув бровь, Маша опустилась возле меня на колени. Я так охренел, что невольно замер, а проворная женская ладошка опустилась на мою ширинку.

— Уверена, эта Виктория ничего не знает о том, как удовлетворить такого опытного мужчину, как вы, — заметила Маша.

Что ж, она определенно знала, что и как делать. Вот только встал у меня не на нее, а при одном упоминании имени Виктория. Это на нее, на мою девочку я реагировал бурно.

— Встань! — приказал и, поняв, что Маша не уловила намека, потянул ее вверх за волосы.

Она издала страстный вздох. И, вместо того, чтобы осознать ошибку, развернулась спиной и потерлась о меня задницей.

— Тебе нравится быть грубым? Я на все согласна. Отшлепай меня, Лев, трахни как последнюю сучку. Можешь даже связать и вставить в рот кляп, мне будет приятно.

Как такая умная, образованная женщина могла оказаться такой дурой? Я искренне не понимал.

— Мне по хрену, что тебе приятно, а что нет,  — произнес, отстраняясь. — Трахать тебя я не намерен. А если ты хочешь остаться в лаборатории, немедленно приведи себя в порядок и займись работой. И, так и быть, я забуду об этом инциденте.

— Но ты хочешь меня, — проговорила она. В обращенном на меня взгляде читалась обида. — Я почувствовала, что у тебя встал.

— Не на тебя! — рыкнул в ответ. — Прекрати вести себя по-сучьи, мне не нужна потаскушка в лаборатории.

Разозленная, Маша фыркнула и стремглав вылетела из кабинета, чуть не опрокинув стеклянную стойку с реактивами. Очень непрофессионально. Но я надеялся, что она одумается и, получив решительный отказ, оставит попытки соблазнить меня.

Но Машка поступила иначе.

Хорошо, что я вовремя отправился встречать Вику. Как будто почувствовала, что ей угрожает опасность. И я не врал, сказав, что подобное не повторится. Больше никто пальцем не прикоснется к моей девочке.

Ее непосредственность покупала. Вика одним взглядом, одной фразой смогла вернуть мне внутреннее равновесие. С ней я словно снова становился мальчишкой, бойким и полным энтузиазма. Готовым заниматься сексом сутки напролет. Тем, кто верит во взаимность. Мне хотелось доверять Вике, подпустить ее ближе. Ближе, чем любую женщину до нее.

— Колбы и пробирки? — переспросил, смеясь. — Это именно то, что тебя сейчас интересует? 

Вскинул бровь, ожидая ответа. Вообще-то я надеялся на близость, хотел немедленно овладеть этой девчонкой, овладевшей моими мыслями и телом. Но сейчас она казалась такой уязвимой, такой смешливой, что мне не хотелось разрушать этот момент. Вика призналась, что хочет знать больше обо мне и моей работе. Это льстило и подкупало.

— Колба и пробирка отличаются формой и размерами, — разъяснил я. Провел ладонями вдоль стройного тела Вики, желая постоянно касаться ее. Вдыхать этот волшебный аромат яблока и корицы, тонуть в нем. — Пробирки имеют цилиндрическую форму, а колбы бывают конические плоскодонные, круглые плоскодонные и круглодонные, специализированные колбы, для собирания сложных приборов. Тебе идут новые очки, Вика. Но давай пока их снимем.

Она с улыбкой уклонилась от моих рук.

 — Это не все, о чем я хотела расспросить, — произнесла с наивным лукавством. — Понимаю, лаборатория секретная, и все же. Я хочу знать больше о тебе, о деле, которому ты посвятил жизнь. Для меня это важно.

— Почему важно, девочка? — мой голос неожиданно дрогнул.

Сейчас, в эту секунду я осознал, что хочу не просто заниматься с Викой сексом. Я хочу владеть ее помыслами, ее душой. Так же, как она завладела мной. Хочу, чтобы и она стала одержимой.

— Чтобы лучше понять тебя, — серьезно проговорила она. — Только не думай, что я какая-нибудь шпионка или что-то в этом роде. Я хочу быть к тебе ближе, хотя и помню о контракте. 

— Моя шпионка, — ласково проговорил я и все же снял с девочки очки. Они бы помешали поцеловать Вику. — Я расскажу и покажу тебе все, что захочешь. Но потом… После.

Виктория

 — После чего? — спросила, заранее зная ответ.

Лев хотел меня. Хотел не меньше, чем я его. Он подсадил меня на себя, подсадил на секс, как на наркотик. Мне всегда было мало, и я хотела еще и еще. Представить сложно, что когда-то я боялась первой близости. 

— После этого, моя девочка, — проговорил Лев возбужденно.

Он целовал меня долго и страстно, пока я окончательно не растаяла в его объятиях. Словно унеслась в иную реальность, наполненную чувственными прикосновениями и страстными вздохами. Не помню, как оказалась на рабочем столе Льва, кажется, но вот он уже стоял между моих широко разведенных ножек, возбужденный и горячий. На мне уже не было ни очков, ни блузки, ни брюк. Опасения тоже исчезли, и я бесстыдно запускала пальцы в густую шевелюру любовника, притягивая ближе. В тот момент, как он проник в меня, крепче вцепилась в его плечи, боясь упасть в чувственное море и утонуть в нем тотчас. Льва мне хотелось взять с собой. Разделить этот момент ошеломляющей чувственности.

— Моя девочка… — прошептал он и коснулся губами моей шеи. А после прихватил зубами, чуть куснув. — Моя сладкая незабываемая девочка.

Его слова распаляли сильнее, и с каждым новым толчком я приближалась к финалу. Лев не успел раздеться полностью, только приспустил штаны. Но мне хотелось касаться его обнаженной кожи. Торопливо, путаясь в ткани, я принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. И вот добралась до сильной груди, поросшей темными завитками волос. Прижалась к ней ноющей грудью. 

— Да, еще… — просила как в бреду. — Будь во мне глубже.

Неужели это я? Я, боявшаяся близости?! Казалось, меня подменили, поместив в тело скромницы дикую львицу.

В тот момент, когда нахлынул оргазм, я прорычала что-то неразборчивое и выпустила коготки. Наверняка на груди Льва останутся следы. Но ему, похоже, понравилось такое обращение. Глухо выкрикнув моё имя, он кончил в презерватив. Но после еще долго держал в объятиях и успокаивающе гладил по спине.

— Мне бы хотелось, чтобы этот момент длился вечно, — сообщила я, счастливо улыбаясь. Мои глаза были закрыты. Я вся сосредоточилась на ощущениях, и это время после бури нравилось мне не меньше, чем сама близость. Казалось, в этот момент мы составляем единое целое, один живой организм, гармоничный и неразделимый.

— Мне тоже, — согласился Лев и потерся о мое обнаженное плечо подбородком.

Было щекотно, и я хихикнула. В ответ пощекотала Льва подмышками, но он не отреагировал.

— Ты не ревнивый? — спросила, смеясь.

— Смотря к кому, — услышала в ответ. — Тебя, моя девочка, я никому не отдам. Даже не представляю, что ты можешь уйти когда-то. 

Ответ обнадёживал. Я подумала, что, возможно, нас все же связывает нечто большее, чем контракт. Но не сказала этого вслух. Не решилась. 

После мы вместе приняли душ и привели себя в порядок. Выпили кофе с бутербродами, показавшимися мне нектаром и амброзией. Не думала, что секс способен пробудить зверский аппетит.

— Как дела у Лизы? — поинтересовался Лев, подкладывая мне на тарелку еще один бутерброд с соленой семгой. 

Бутерброд приняла, а вот насчет подруги…

— Мне кажется, мы договорились не обсуждать это? — напомнила Льву. — Не разговаривать о твоей дочери в ее отсутствие. И не говорить ей о нас.

— Помню, — Лев задумчиво кивнул. — Но мне важно знать, что с ней все в порядке. Я люблю моего дикобразика, невзирая на ее ершистость и то, что она не подпускает меня к себе. 

— Дикобразика?.. — Я едва не поперхнулась кофе, услышав детское прозвище Лизы. — Знаешь, а ей подходит. Она… Она не доверяет мужчинам, ни одному. Включая собственного отца. Тебя. Я меньше всего на свете хочу вставать между вами.

— Да, прости, — Лев вздохнул и улыбнулся. — Больше не буду спрашивать, это действительно нечестно. 

— Боюсь, Лизу насторожат наши частые встречи, — не могла не заметить я. — Она бывает очень подозрительной временами. Может догадаться.

Новый вздох и полный печали взгляд

— Мне тоже не нравится скрываться, — признался Лев. — Но я не хочу, не могу видеть тебя реже, Вика. Мне тебя всегда мало.

 — И мне… — робко заметила я. 

Но все хорошее заканчивается. Сейчас я думала, что Лев отправит меня домой, к Лизе. Но он предложил нечто иное:

— Как насчет небольшой обзорной экскурсии? 

Я была в восторге, чуть не прыгала от радости. Конечно же, согласилась, иначе и быть не может.

Секретная лаборатория была поделена на отсеки. Многие были закрыты плотными дверями и снабжены магнитными запорами. Только владельцы особых пропусков могли войти туда.

Мне показали не все, многие отделы Лев назвал опасными. В других просто не приветствовали посетителей. Мой экскурсовод пояснил, что, как многие творческие личности, сотрудники очень заняты и не любят, когда им мешают. Да я и мало что понимала в химических соединениях, реакциях и испытаниях. Хотя слушать Льва было крайне интересно.

— Сколько человек здесь работает? — поинтересовалась я. — Тут всегда так тихо?

Побывав во многих офисах, я, признаться, ожидала несколько иного. Здесь не было ни суеты, ни праздно прохаживающихся сотрудников. Ничего, что можно встретить в обычном офисе. Здесь царила строгая дисциплина, и если кто и встречался в коридорах, то он был настолько занят и погружен в свои мысли, что, кажется, не замечал никого и ничего вокруг. 

— Многие сотрудники годами работают в соседних отсеках, но не знают друг друга, — пояснил Лев. — Каждый выполняет маленькую часть большого целого, только свое направление. 

— А воедино собираешь их ты? 

— Ты очень догадливая… Я много раз пытался устраивать корпоративные вечера и совместные выезды на прогулки. Но мои подчиненные в основном люди замкнутые, предпочитающие одиночество и уединение. Словом, отшельники. С главным из них я тебя сейчас познакомлю.

Мы оказались в огромной оранжерее, заполненной деревьями, кустарниками и цветами. Большинство из них я не встречала даже на картинках. 

— Осторожно! — Лев остановил, когда я хотела притронуться к огромному розово-лиловому соцветию, бархатистому и мягкому на вид. — Эта красавица ядовита, как и многое здесь. 

Часть растений и вовсе цвели под стеклянными куполами, наверное, чтобы обезопасить окружающих. Возле одного такого мы и заметили худощавого рыжеволосого мужчину в инвалидном кресле. Сняв защитный купол с длинного светлого стебля, он проводил какие-то  замеры. Делал это в перчатках и очень осторожно.

Лев приложил указательный палец к губам, призывая соблюдать тишину. Да я и не собиралась мешать. Судя по сосредоточенности, с которой работал мужчина, стебелек этот крайне опасен и крайне важен.

— Вот и все, куколка, — сказав это, рыжеволосый вернул купол на место и развернулся.

— Доброго денечка, шеф! — поприветствовал Льва. — Пришли за последними образцами? 

 — И это тоже, Борис, — сообщил Лев. — А еще хотел познакомить тебя с Викторией, моей ассистенткой.

Я сделала шаг вперед и вежливо поздоровалась. Но была удостоена лишь беглого взгляда маленьких, но пронзительных зеленых глаз.

— А, ассистентка, — небрежно бросил Борис. — Будь другом, сгоняй за кофейком, пока мы с Львом Николаичем малость почирикаем.