Глава 5 — "Травмированные судьбой"
Запиваю чаем кусок сыра.
Макс тырит с моей тарелки кусочек.
— Могла бы и для меня кружку чая велеть принести.
Падает на спину на кровать.
В его губах откуда-то появляется сигарета.
— "Вытяжка"… — внятно распоряжается он.
Тихий гул…
Это что — умный дом какой-нибудь?
Щелкает зажигалкой.
— Ну рассказывай, давай…
— Что рассказывать?
— Ну что там вы, травмированные судьбой, любите рассказывать? Доставалось тебе?
— Мы, травмированные судьбой, ничего не любим рассказывать.
— Значит, доставалось…
— Какое тебе дело?
— Нам теперь придется… дружить! Будешь мне страшные сказки на ночь рассказывать про интернат свой. Чтобы у меня не вставал. Будешь? — улыбается он.
— Обязательно вести себя как говнюк?
— Это я так флиртую!
— Можешь не стараться.
Мы вообще-то можем быть близкими родственниками. Так что…
— Я бы хотела принять душ, — обнимаю свой мягкий роскошный халат, тонко пахнущий орхидеей, который принесла Зоя.
— Иди…
— Там прозрачная стена.
— Ой, иди, не парься вообще… Я не джентльмен, жгучих брюнеток предпочитаю… Пошутил я насчет страшных сказок.
Надевает наушники, "уходит" в телефон.
Черт…
Смущённо захожу в ванную комнату, сдвигаю прозрачные створки.
Я бы может, и отказалась от этой идеи, но я с утра на ногах и чувствую себя пыльной и грязной.
Поворачиваю задвижку в виде рычага.
Ванная у него размером с комнату, которую я снимаю. Унитаз, благо, отделен непрозрачной перегородкой. Остальное, как на ладони.
Во встроенном открытом шкафу стопка белоснежных пушистых полотенец. На каждом серебристая вышивка на английском "Danilevsky".
Смущаясь и злясь, снимаю вещи, обматываюсь быстро полотенцем. И стираю носочки, нижнее белье. Завтра ведь нужно что-то надевать. Развешиваю на полотенцесушителе.
Потом разглядываю баночки в душе.
Все — "Danilevsky", черного цвета.
Замечаю прозрачный пакет у каменной раковины. Там новая зубная щётка, лезвия, шампунь, кондиционер, крем "pour le corps" и "pour le visage". Хм… И ещё несколько женских штучек, я не могу перевести их названия даже интуитивно. Все нежно персикового девчачьего цвета. И тоже — "Danilevsky".
Наверное, это Зоя принесла мне! Спасибо ей.
Снимаю очки, запоминая, куда положила. Мне не найти их, если не запомнить. Я их просто не увижу.
Наклонившись, мою волосы в раковине, чтобы как можно меньше времени сверкать телом под душем.
И… Решившись, ровно на две минутки заскакиваю под душ, отворачиваясь от дверей.
На ощупь натягиваю халат и полотенце на волосы.
Выдыхаю…
Ладно, не такой уж и подонок. Не устроил никакой гадости.
Уже расслабившись, слепо кручу баночки перед лицом. Мажу кожу кремом. Он очень лёгкий, парфюмирован и пахнет божественно!
Прижимая практически нос к зеркалу, пытаюсь разглядеть себя. Вижу только глаза. Я не вижу себя в зеркало без очков. Все расплывается. Поэтому, я не крашусь. Это, увы, невозможно. Как выглядит моё лицо без очков, я знаю только по фото.
Выхожу из ванной.
Макс валяется на животе, что-то смотрит на телефоне.
— А кресло это раскладывается?
— В смысле? — не оборачиваясь.
— Я просто не понимаю, где мне спать.
— Ложись, — кивает лениво на место рядом.
Но я присаживаюсь в кресло. Включив в зарядное свой телефон, надеваю наушники.
Он пишет голосовое. Не успев ещё ничего включить у себя, не желая, подслушиваю.
— "Ян, братишка, короче, у меня жопа! Не знаю, получится ли приехать завтра на твою днюху. Ко мне тут девчонку одну приколотили… Либо вместе с ней, либо никак. Императрица буянит…"
Слушает ответное в наушниках. Потом пишет опять.
— "Ну… Скажем так — родственница. Детали объясню потом".
— Максим.
— А?
— Я никуда не поеду, говорю сразу.
— Ой, ладно, купим мы тебе линзы.
— Нет.
От линз у меня было тяжёлое воспаление роговицы. Я боюсь теперь…
Закинув ноги на подлокотник, головой ложусь на второй. Нестандартная ширина кресла позволяет вполне комфортно лежать так.
Натягиваю на себя плед. Включаю аудиокнигу. Закрываю
глаза.
Уснет — я лягу.
Макс неожиданно вытаскивает мои старенькие наушники, выдергивая за проводок из ушей.
— Погоди-ка, подруга! Мы так не договаривались.
Я взлетаю вверх, со вскриком, прижимая к лицу ладонями очки.
Оказываюсь на руках у Макса.
Не слишком церемонясь бросает меня на кровать. Но матрас встречает меня мягко и пружинисто.
Халат мой распахивается, поспешно ловлю руками полы.
— Ты здесь для того, чтобы облегчить мою жизнь, а не осложнить.
— Хочешь, чтобы я пошла?
— Возможно. Я ещё не решил. Вопрос не в этом. Я хочу, чтобы ты играла на моей стороне. Смысл нашего контракта в этом!
— За красивые глаза — не буду, — прячусь под одеяло. — Денег своих по этому контракту я все равно не увижу.
— Ты будешь жить во дворце, мля? Разве этого мало?
— Спать как кошка на ковре и вместо ужина съедать кусок сыра с чаем?
— Бывают свои нюансы!
— Нет! Мы, травмированные судьбой, люди рациональные. Хочешь, чтобы я пошла завтра с тобой к твоему Яну, принеси мне семейные альбомы.
— Нахрена? — удивлённо поднимает брови.
— Хочу посмотреть.
— В кого мои красивые глаза? — усмешка.
— Обычные у тебя глаза. Неси!
— "Неси"?? Не быстро ли ты вошла в роль, м? Чего ещё изволите? Цыган с медведями пригнать? Мадеры ведро, дебош затеять и девок голожопых пороть? Или, там, цветочек аленький? — раздражённо.
— Ещё… — мечтательно вздыхаю я. — Шоколадную конфету. Две.
Фыркнув, выходит из комнаты.
Через пару минут стук в комнату.
— Максим Маркович, — голос Зои. — Можно?
— Зайдите, — чувствуя себя неловко, присаживаюсь я.
Прокашливаясь, она смотрит в свой блокнот.
— Софья Алексеевна распорядилась… отдать ей Ваши документы, Мелания. Паспорт и остальные.
— Эм… — стягиваю полотенце с волос. — Нет.
— Нет?..
— Нет. Я не отдам свои документы незнакомому человеку. С какой стати?
— Нельзя здесь говорить Софье Алексеевне "нет", — растерянно поджимая губы шепчет она. — Документы нужны для службы безопасности.
— Я не отдам документы.
— Мелания… У Софьи Алексеевны мигрень. Она очень резка сейчас с окружающими. Вы уверены?
— Не отдам. Могу прислать скрин.
— Хорошо…