Глава 45 — Сказка для Гусеницы
— Кто-то проебет сейчас свою очередь в душ, — подглядывают за нашими поцелуями соседи.
— Ой! — отстраняюсь я, вытаскивая телефон и глядя на время.
— В смысле — очередь? — поднимает озадаченно бровь Макс.
— Людей много. У каждого свое время. Утром и вечером.
Показываю ему на график в файле, прилепленный к двери.
— О как… — хлопает глазами.
— И со стиральной машинкой тоже график.
Максим ведёт пальцем по списку.
— Ио-нова… Тридцать минут "удобств"?
— Да.
— На двоих делить смысла нет… — строит мне глазки. — Пойдем вместе?
Отрицательно мычу, распахивая глаза. Не то, чтобы я не понимаю, что крепости моей не выдержать этого штурма. Особенно после признания его статуса мужа. Но…
Не моргая сверлит меня взглядом, наблюдая мою растерянность и тихую панику.
Его пальцы медленно рисуют на моей пояснице.
— Ла-на?…
— Пожалуйста-пожалуйста — не сегодня! — зажмуриваюсь я, шепча умоляюще. — Ещё один день невинности, пожалуйста!
Целуя в шею, смеётся.
Это да или нет?
Потому что ощущение такое, что "да или нет" зависит только от его благосклонности теперь!
А Данилевский вообще не самый благосклонный парень в этих вопросах.
Телефон в его кармане вибрирует. Я чувствую это телом.
— Ладно, отпускаю пока… У меня дела, — подмигивает мне.
С облегчением, смываюсь.
И долго моюсь в душе, сожалея о том, что ничего не вижу. И не могу разглядеть себя в зеркало. Чтобы убедиться в том, что я… красивая сейчас и без одежды.
И шампунь мой, конечно, не такой замечательный, как у Данилевских. А смеси масел персиковой косточки и макадамии, делающей кожу бархатной и вовсе нет. Но я пытаюсь привести себя в порядок тем, что есть.
Снимаю с полотенцесушителя заранее повешенные там трусики. И… роняю их на мокрый поддон.
— О, черт!!
Поднимаю. Мокрые!
Забрасываю в стиральную машинку. Сегодня вечером она моя.
Долго сушу волосы у зеркала. Все на ощупь. Очки остались у Макса. Но здесь я знаю все и без зрения. Тактильно-кинестетическая память у таких слепышей, как я, хорошая.
Ну всё, иди, — подгоняю себя. — Пора освобождать душ для Лены.
Чувствую себя голой без трусиков. Тщательно поправляю полотенце, оборачиваясь в него.
И шлепаю к себе в комнату.
Мне так нервно, что…
— Оу…
Что-то изменилось. Я не могу сразу сообразить — что.
Тихая музыка, во-первых… а ещё, перед глазами кружатся цветные блики.
Отставляя в сторону обувь, делаю шаг, вставая на что-то очень мягкое.
— А что это?
— Если гусеница не хочет ехать в сказку, немного сказки приехало к гусенице.
— Отдай мне очки…
Всовывает мне в руки бокал.
— Я хочу, чтобы ты доверяла мне слепо.
— А-а-а…
— У тебя гастрономическое приключение. Иди сюда!
Усаживает меня к себе на колени на кресло.
— Не маши крыльями! И коленями тоже, здесь поднос.
— Ладно, — растерянно улыбаюсь я.
Он ёрзает, устраивая меня чуть удобнее. Мое полотенце съезжает с ягодиц вверх и… И я чувствую его голое бедро прямо под…
— Мне надо одеться, — мямлю я, чувствуя, как загорается лицо.
— Нет. Не нужно. Расслабься.
Целует в плечо.
Горло пересыхает, делаю глоток. Это шампанское. Сладковатое, мягкое… Такое было на нашей свадьбе.
— Открой рот, гусеница.
Распахиваю послушно губы.
Посмеиваясь, ведёт по ним языком.
Боясь пошевелиться, закрываю глаза.
Если он продолжит… Я буду мокрая там, и он будет все чувствовать.
— Ты сказал — гастрономическое, — лепечу я невменяемо.
— Да. Не удержался просто…
Скармливает мне кусочек сладкого фрукта. Незнакомого. Неожиданно сочного.
Сок течет по моим губам. И он облизывает со стоном.
— Что это?..
— Это… удовольствие… — шепчет мне в скулу, скользя губами. — Хочешь ещё?
— А-а-а…
Ещё что-то отправляется мне в рот. Кое-что я узнаю — манго, арбуз, клубника, дыня… а кое-что совсем новые вкусы. Но очень яркие, сочные, вкусные.
И наслаждаясь вкусами, не замечаю, как сама начинаю тянуться за его пальцами.
— Вот это было хорошо, да?.. — низко и тихо мне в ушко после очередной пробы.
Боже!
Делаю несколько глотков шампанского, пытаясь прийти в себя. Эти цветные огоньки плавающие вокруг кружат мою голову ещё сильнее.
У него обнаженный торс. И вообще ничего, кроме боксеров. Ощущаю как полыхает его тело.
И все откровенные двигаются губы и язык по моей шее. Я задыхаюсь от мурашек.
— Дашь мне полотенце? — тянет пальцем на груди.
— Там, в полке… — бормочу кусая губы, — есть ещё одно.
Неуверенно придерживаю то, что на мне.
— А я хочу это…
О-о… Я все таки бессовестно промокла!
Смываюсь с его колен. Да только куда?! Тут клеточка!
— Максим, отвернись, пожалуйста, я оденусь.
— Только попробуй, — кусая в шею, отбирает полотенце.
Обнимаю себя за плечи. Стоя перед тюлем у окна.
Ведёт, едва касаясь, пальцем вдоль моего позвоночника.
— Я сейчас…
— Макс, стой! Стоп!
— Мне уйти совсем?
— Нет…
Саунд: Devil Eyes — Hippie Sabotage.
— А как?.. — горячее дыхание по плечам.
— Я не знаю.
— Я знаю, — обнимая за талию и плечи, плавно двигается под музыку, втягивая мои бедра в пластичные движения.
Это так… что глаза мои закатываются и тело превращается в тающее мороженое.
Я чувствую его эрекцию. И запах.
И тело его двигается так, словно он уже во мне — плавно, чувственно. Ощущаю его болезненный стон, взрываясь от мурашек.
— Вот так… — хрипло стонет мне в шею. — Это вот так…
Ещё один поцелуй.
Выходит. Нащупываю на подоконнике пузатую бутылку шампанского.
— Так! — пью прямо из горла.
От пузырьков в горле немного прихожу в себя.
Даже если я на себя натяну зимний комбинезон, это меня не спасет, да?
И смысла истерично натягивать трусики — никакого. Надо смириться.
Мне кажется, поднимается, температура от волнения. Мне так уязвимо, быть обнаженной и слепой, что просто ужас!
Но если я надену очки и начну ещё и видеть происходящее.
Нет-нет! Будем считать что я зажмурилась.
"Смотреть в твои глаза…" — вспоминаю его хриплый голос.
Это, отвлекая, подкашивает мои колени.
Я могу сказать — нет??
Не-а… Ты замужем. Он твой муж. И это уже не фиктивный брак!
Я замужем?!
А-а-а-а!!! Как это произошло?!
От истерики бьётся сердце. Спасает только то, что я пьяная и все время хочется пошутить над собой.
Он не сделает ничего ужасного. Он же не сделает?
Все будет хорошо. Я с самым хорошим чудовищем на свете. Я люблю его. Версии лучше все равно никогда не случится!
Прячусь под одеяло. На полу мягкий новый матрас. Другие подушки. Нежное белье пахнет цветами.
Он возвращается быстро. Слышу, как запирает дверь.
Влажный, горячий, невменяемый.
Его губы дрожат на моих.
— Максим…
— М?
— Я не хочу знать… что ты там такого крутого умеешь! — испуганно шепчу я. — Ничего этого не хочу! Пусть все будет просто… и быстро.
— Я ничо не умею, — шепчет он, ласкаясь об меня. — Обними меня…
Его жадные горячие губы ощущаются на шее, потом на груди…
Не контролируя себя, выгибаюсь ему навстречу.
Одеяло между нами летит в сторону. И он целует меня в живот. Язык скользит по лобку. Он со стоном влажно прижимается ко мне ниже, скользя языком. Это очень горячо, и я вжимаю голову в плечи, от слишком острых ощущений.
Не зная, как притормозить его, смущённо прикасаясь к его волосам.
Он ловит мою кисть, останавливаясь на мгновение. И своей запускает ее себе в волосы, снова целуя меня там.
Рефлекторно сжимаю пальцы на его волосах, ощущая его стон и язык, который становится твёрже.
Ай…
Мои пальцы на ногах поджимаются и бедра судорожно подергиваются.
Его палец неожиданно вдавливается в меня и проскальзывает внутрь.
С тихим воплем, дергаюсь.
Он возбуждённо рычит, целуя и облизывая, и не давая увернуться от ощущений.
Я ловлю панику, что если так садняще чувствуется палец, то как член?!..
Лучше даже не думать об этом!
Это же можно чокнуться!
Но уже почти не больно, только звенит в ушах и срывается окончательно дыхание.
Мое тело двигается синхронно с ним. И обволакивающая нега поднимается снизу вверх, ошпаривая и заставляя звенеть внутри. Это так невыносимо… Между бедер требовательно болит и пульсирует.
Максим замирает. Вжимается лицом мне в живот. И я ощущаю, как под моей кистью, его кисть — мощно сжимается, сгребая простыню. И мышцы под кожей играют и подрагивают.
От тяжести его тела тоже можно чокнуться… И его надсадного быстрого дыхания, в шею, ушко, мой рот… Это гипнотизирует, вырубая все предохранители.
Его член касается меня там.
Он плавно двигает бедрами, скользя, вдавливаясь, но не проникая, словно мы опять танцуем у окна. И каждое его движение чуть болезненно растягивает… Совсем немножко… Но словно снимает на мгновение эту тянущую боль между бедер.
Мы такие скользкие и горячие, измученные и пьяные.
И я перестаю пугаться этих толчков бедрами.
Впиваясь в губы, со стоном врывается глубже.
Ахаю от боли и резких ощущений, сжимаюсь.
— Тих… Тихо… — шипит он невнятно.
Целует глубже.
Тихо пища, сжимаю коготками его ягодицу.
Замерев, мы дышим друг другу в губы. Расслабляюсь…
Самое страшное произошло. Не так уж было и страшно!
Нервно смеюсь ему в губы.
Улыбается, закрывая глаза.
Он такой красивый! И такой открытый…
Целую его сама. В скулу. Болезненно нахмуривается. И капитулирующе прижимается лицом в изгиб моей шеи.
Его бедра перестают нежничать, сжимая наши кисти в замок и удерживая мои руки, он вколачивается, словно озверев.
— Макс… — хриплю я.
Мучительный стон мне в шею:
— Больно?
Мне больно?..
Ну… Не так уж. Скорее невыносимо. Шокирует!
Не отвечая, со стоном, впиваюсь в его плечо, и в шею.
Разгоняется снова. Забывая о своих ощущениях, чувствую под руками и телом, как он по-животному двигается.
Божечки-боже…
Вау…
Дрожа, замедляется, поднимаясь на руках, и заглядывая мне в глаза.
А у него такой пьяно-стеклянный взгляд, что за него я готова терпеть потерю невинности каждый день!
Завороженно смотрю, как распахиваются его губы, и уплывает взгляд. Лицо вздрагивает. Прикусывая губу, ещё раз вколачивается пожестче.
И обрушивается сверху.
— М-м-м… — мурлычет мне в кожу.
Господи, что это было?!
Ах, да… "Удовольствие".
Глажу его по волосам, плавая в эйфории. Потому что никак по другому я бы не хотела. Только с ним. Только так.
— Ты самый-самый… — шепчу я.
Только не говори ничего, пожалуйста! — хочется попросить мне. Не опошляй, не обесценивай своими шуточками.
Молча целует в ладонь.
Вау… Всё. “Сказка пришла к гусенице”.