Глава 46 — Сопливое и пошлое

Я разглядываю ее нежное лицо, не позволяя смыться и спрятать эмоции. Белоснежные волосы просто нереально красивы на фоне темно-бордовых простыней.

Кусая губы, смущается.

— Что?..

— Я… кажется… запачкала всё…

— Это я запачкал… — шепчу ей в губы, между поцелуями.

Мне не хочется, чтобы ее хоть что-то обломало сегодня.

Меня в мой первый раз обломало вообще нахрен все!

Это было стрёмно.

А я хочу, чтобы она ничего подобного не поймала.

Поэтому зная свой грязный язык и периодами потерю связи между мозгами и им, я стараюсь заткнуться, боясь сказать что-нибудь лишнее.

Но у меня столько чувств и эмоций внутри, что они все равно прорываются. Просто без слов… Через прикосновения.

Целую ее лицо.

Хочется нежностей и амнистии за всё в первый раз. А ещё, чтобы был только ты, ни с кем не сравниваемый. Я помню…

И я обнуленный сейчас, как она хотела. Не позволяю ничему из прошлых своих эмоций, воспоминаний, желаний смыть наши.

Ну разве что… меня ломает и невыносимо зудит от того, как мне хочется сорваться в более откровенные вещи и… ее оргазмов! И ещё эмоций!

Падаю на спину, притягивая ее к себе на грудь.

Она прячет лицо на моей шее. А ее ладонь лежит на моем грохочущие сердце.

Мысли мои неупорядоченно плавают, то возвращаясь в горячие чувственные моменты, то утекая куда-то в наш завтрашний день…

Я задумчиво играю с ее пальцами.

— О чем думаешь? Только честно… — спрашиваю ее.

— М-м-м… Я думаю… "Он молчит… О чем он сейчас думает?"

— Он думает… Он думает… как найти какие-то слова… Чтобы не утопить ее в розовых соплях или горячей пошлятине… И не разочаровать. Но таких слов он не знает. Поэтому молчит. Но очень хочется сказать…

Ее палец обрисовывает мой профиль, двигаясь по носу, губам, на подбородок. А потом двигается обратно вверх.

— Поменяй раскладку.

Усмехаюсь.

— Tu… tu es si belle… Je veux que tu restes pour toujours avec moi… — заплетающимся языком бессвязно мурлычу всё, что крутится в голове. — Je veux que tu te sente bien avec moi… Je t'aime.

— Красиво… Переведёшь мне?

Улыбаясь, морщусь и отрицательно качаю головой.

— Это было сопливое или пошлое?

— Пиздец, какое сопливое!.. — фыркаю от смеха.

Целует меня в скулу, водя пальчиками по волосам. Ресницы смыкаются от удовольствия.

Ну скажи мне тоже, чего-нибудь сопливое, гусеничка. Ты точно умеешь. "Самый-самый" — было охуенно в моменте!

Садясь на колени, дотягиваюсь до бутылки.

— Пить хочется, жуть.

— Эй-эй! — резво тоже подлетает на колени, прикрываясь одеялом.

Бдительно отбирает бутылку, немного обливая шампанским мою грудь.

— Водички попей!

Сама делает глоток из горлышка.

Облизывает опухшие губы.

— Пей ещё.

— Ты меня спаиваешь?

— Ага… — киваю.

— Зачем?

— Хочу извлечь самые сладкие пошлости из этой хорошей девочки, — тяну из ее руки одеяло, сжатое над грудью.

— Нет у меня пошлостей! — хихикает она.

— А если найду? — с шутливой угрозой свожу брови и дёргаю одеяло вниз, обнажая грудь.

Закрывает ладонью мой рот.

— Никаких пошлостей.

Кровь бьёт в голову, пульсируя в ушах.

Уворачиваюсь от ладони, задирая голову выше. Притягиваю к себе, заваливая на спину.

— Я хочу, чтобы ты позволяла мне всё-всё… Даже пошлости… Они только для тебя и между нами.

— Макс! Ма… — заглушаю поцелуем возмущенный шепот.

— Скажи: "Тебе можно всё, что ты хочешь."

— Я не знаю… чего ты хочешь.

— Тебя. И всего — с тобой!

Мои ладони двигаются по ее телу вниз. Ну, давай, гусеница, доверяй мне. Разве я сделаю что-то, что может тебя оттолкнуть?

— "Тебе можно всё", — зажимается она, ловя настороженно мой взгляд. — "Что ты… хочешь."

А я хочу! Я пиздец как хочу ещё! Я всю ночь хочу… сверху… снизу… сзади… в моей неуёмной башне торнадо из хотелок!

Тормози, Данилевский! Таких хрупких девочек нельзя так в первый раз…

С мучением гашу стон, зарываясь носом ей в волосы.

— Объятия хочу твои пьяненькие.

Расслабляется, обвивая меня руками.

Наше дыхание становится неровным.

Глядя ей в глаза, медленно двигаюсь пальцами вниз.

Притормаживаю под пупком, обводя его несколько раз. Ёрзает, пытаясь свести бедра…

— Мне нужно в душ, — неуверенно.

Отрицательно мычу, закрывая глаза от накатившего возбуждения.

— Мы ещё не всё простыни испачкали.

Со стоном, прижимаюсь к ее лбу своим. И пальцы соскальзывают на влажные теплые губки.

— Ай…

Впечатываюсь в расслабленный рот, касаюсь ее языка своим. И медленно рисую костяшками пальцев круги по нежной плоти, размазывая скользкую влагу и охуевая просто от того, что она моя… и всегда будет моя… и я люблю! И любить ее: это не хрень — унизительная и болючая, а… седьмое небо!

Веду языком по губам, и снова целую глубже.

Мне хочется ее съесть! Такую чистую, нежную, мягкую!

Сглатываю ком в горле, пытаясь контролировать возбуждение.

И не хочу это контролировать… — оскаливаюсь с шипением от собственных ощущений.

— Дай руку… — прошу я.

Двигаю по себе ее ладонь вниз, заставляя обхватить напряжённый член.

Её губы и глаза, чуть шокированно распахиваются, теряя фокус.

Дёргает руку назад.

Отрицательно качаю головой, не отпуская.

Уткнувшись ей носом в щеку, растекаюсь в своих кайфах.

И голодно нетерпеливо дышу.

Кусая нежное ушко, медленно двигаю ее рукой, позволяя себе расслабленно стонать, от каждого движения. А потом отпускаю…

Ее пальцы зависают в воздухе на безопасном расстоянии.

Подносит пальцы к своему лицу, разглядывая. Они немного испачканы в крови.

— Ещё хочу так… — шепчу ей.

Пальцы медленно скользят по моему торсу вниз. Прикасается…

— Сожми… — подсказываю, играя с серьгой в ее ушке языком.

— А-а… — пищит панически. — Я боюсь его.

— Поздновато… Вы уже знакомы.

— Его было слишком много…

— Он твой фанат, — сжимаю ее кисть на головке. — Хочет к тебе… И в тебя…

Мы тихо стонем в унисон.

Бедра мои рефлекторно двигаются вперёд.

— Хочешь знать, что я ощущаю? Это примерно вот так…

Проникаю в нее пальцем, вжимаясь им вверх, и большим ласкаю ее тоже, рисуя круг по губкам.

— Ау… Ай… — зажмуривается, прикусывая губу и рывком сжимая мой член от ярких ощущений. — М-м-м!..

Пульсируя пальцами, веду ее к пику.

Хватается руками за мои плечи, взгляд зависает, теряет фокус…

Зрачки расширяются в ее светлых глазах.

Я впитываю ее открытые наивные эмоции.

Она пытается неуверенно притормозить мои пальцы.

Прогибаясь, прочерчивает коготками по коже линии.

— А кто у нас эгоистичная девочка? — шепчу ей в ушко, улыбаясь и нежничая. — Бросила меня…

Мучительно мурлыкая и хныкая, возвращает обратно руку.

— Закрой глаза… — шепчу в подрагивающие распахнутые губы, улыбаясь ее чувственному шоку и сгорая сам от возбуждения.

Вздрагивает, судорожно дёргая бедрами. Задохнувшись, втягивает воздух.

Румянец на ее белой коже красиво вспыхивает ярче!

Р-р-р…

Как красиво взлетела моя гусеница!

С ней хочу…

Не давая опомниться от оргазма, распинаю и вжимаюсь в подрагивающую горячую плоть.

И несколько крышесносных толчков эту пульсирующую мякоть.

Пытаюсь притормозить, вспоминая про "нельзя", но уже никак! И "второй" у нас медленный-медленный…

Я в восторге от наших "обнаженных" касаний.

Она такая тесная… теплая… мокрая… И это не хуже, чем минет по ощущениям!

Мне по кайфу просто быть в ней, не двигаться почти… Словно мы одно целое. Одно кайфующее от себя целое!

Она сжимает меня… И расслабляется от ласк… И снова сжимает…

На груди ее и шее — откровенные контрастные пятнышки. Губы немножко отекшие, потерявшие четкую границу и налитые кровью. Взгляд такой пьяный… ошарашенный…

И я первый раз, может быть вообще не парюсь ни о чем, отдаваясь этому тягучему бархатному накалу с головой.

Потому что и ей уже хорошо, и мне уже хорошо…

И нет желания абстрагироваться и сосредотачиваться на физике. Трахаться клёво и так — открытым и взрывающимся. Когда от тебя не ожидают, что долго, что технично, что с выебонами и не оценивают.

Просто быть с ней и в ней.

Оргазм подкатывает как внезапная яркая вспышка, оглушая звоном в ушах.

Зажмуриваюсь, отрицательно мыча сам себе. Мне мало "процесса"!

Но уже не контролируя это, срываюсь в горячий жадный трах. Ловя ее шокированные тихие вскрики ртом.

Замедляюсь, зависая за мгновение "до".

— Всё хорошо… — дрожит мой шепот. — Не тормози меня. Двигайся со мной…

Нетерпеливо разворачиваю, вжимая в себя спиной.

И снова вхожу, игнорируя ее попытки выкрутиться. Ну точно не сейчас, детка!

— Ч-ч-ч… Так хорошо будет.

Ускоряю ее пальцами, они тонут в чувствительной плоти. С воплем прогибается, вцепляясь мне в предплечье. И та-а-ак чувствительно сжимается внутри сладкими судорогами!

— Хватит… Хватит… Хватит! Пожалуйста… — исступлённо и невнятно умоляет она на мои попытки двигаться дальше.

Расслабляюсь, позволяя волне оргазма накрыть меня.

— Всё…всё…

Мы мокрые и липкие. Уставшие и измученные. Копна ее волос лежит у меня на лице. Но сил убрать нет. Моя кисть у нее на попке…

А завтра… завтра тебе не дадут сладкого, Данилевский. А возможно и послезавтра, и ещё недельку. Потому что ты жадный идиот, и растерзал девочку. А она позволила, потому что пьяненькая и доверяет тебе, озабоченному придурку.

Заставляю себя подняться, заказать в экспресс-аптеке заживляющий слизистую гель для нее. И немножечко полечить ее сонную, и не понимающую что происходит.

После душа, открыв на кухне окно пошире, высунувшись, курю и смотрю вниз, на машины. Пятый час… Сон отпустил. Заварив себе чай в ее кружке, как делает она, пролистываю все переписки в мессенджерах, которые висят неотвеченными.

Ловлю себя на том, что мне, вообще-то комфортно и свободно в этом "притоне".

— Ты чего не спишь? — зевая, заглядывает Паша.

— А чего-то… не спится, — пожимаю плечами. — А ты?

— А мне на работу… — тянется.

Нахуй бы такую работу… — качаю головой.

— Щелкни чайник.

Набираю ему, включаю.

Уходит в душ.

"На работу"…

Мысль не желает думаться. Возвращаюсь в постель. Обнимаю жену.

О чем девочки мечтают, засыпая после первого секса — понятия не имею. А я, засыпая сейчас, считаю свои счастливые дни. Такие, чтобы прямо огонь! Их мало… Несколько в детстве, Диснейленд там, слоны… аквапарк в Дубае… картинг… аэротруба… но те эмоции уже стёрлись. Уже "не то". Есть несколько, связанных с друзьями. Но сейчас они омрачены ссорой с Яном.

Ну, тачку, может, когда подарили ещё… но это так…

Топчик у меня другой, свеженький. Свадьба и наш первый раз — мой топчик.

Следующий будет, когда гусеница скажет мне — "люблю", ну или как минимум кайфанет от минета… От такой девочки как Лана — это как "люблю" на минималках. Или два в одном — и люблю и минет. Вот! Вообще бомба. Пусть этот день случится завтра… прямо с утра…

И у меня опять стоит от ощущения "тело к телу" и своих сонных мечт-фантазий.

За окном уже светло, она ворочается и стонет во сне.

Можно прямо сейчас! — все никак не могу окончательно отрубиться я, резонируя на ее стоны.

— Ай… Ай… Яй… — просыпается, трёт бедрами друг об друга. — О-о… Боже!..

Пальчиками прикасается к себе между бедер.

И гель не спас, да?

Поднимаю к лицу настырно вибрирующий телефон, сонно морщась.

Императрица. Шесть тридцать.

— Да, — хриплю я низко в трубку.

Утешающе кладу ладонь на голенький лобок гусеницы.

Получаю сердитый шлепок.

— Я жду тебя сегодня в офисе, в восемь. Без опозданий.

Скидывает вызов.

— Малыш, как ты? Совсем плохо?

— Я хочу познакомить своего фаната с наждачкой. Будет справедливо! — прилетает мне подушкой.

— Ой… Мы с фанатом старались бережно, клянусь!

— Божечки… Как же все болит… — жалобно.

Ведёт пальцем по синяку на внутренней поверхности бедра.

Черт… так бывает, да. От давления. Потому что бедра надо поднимать повыше… Проза секса!

— Поцеловать?

— О, нет! Мне надо в душ.

— Хочешь, я с тобой?

— Нет!! — с ноткой истерики. — Держи дистанцию.

О-о-о, Максимка, здесь не Газпром и мечты не сбываются! Походу отсосал сегодня ты, а не тебе. И выдерут сегодня тоже тебя, а не ты. И тоже до состояния знакомства с наждачкой.

Ну что ж… Будем вместе зализывать раны.

“Je t'aime…” (пер. Люблю тебя), — пишу смс ей, не зная, чем ещё оправдаться.

Глаза слипаются. Сейчас, десять минут поваляюсь и всех спасу, за всё отвечу…