Глава 50 — Никакое сердце не выживет
Мелания
И как будто бы ничего не поменялось. Может стали чуть выражены темные тона и чуть громче тишина в доме.
Максим молчалив.
Задумчиво валяется, без аппетита ест…
Мы много спим днем, как два больных котенка, просто обнимаясь и грея друг друга.
Марк — мой брат, я пытаюсь осознать это и не могу. Не получается. Я смотрю на его фото с траурной лентой, пытаясь вспомнить лицо.
— А какой он был? Твой отец?
— Отец… А каким ты его помнишь?
— Да он мне за все это время два слова сказал… "Мелания, поздравляю". И то, кажется, смотрел мимо.
Пожимаю плечами.
— И я таким же. "Максим, поздравляю", “How are you, Максим?”.
Знаешь что это значит?
— "Как дела"?
— Не совсем… Этот вопрос не подразумевает ответа. Если тебе задают его, надо ответить. “I'm fine”. Если ты начнёшь рассказывать как у тебя дела — это дурной тон, понимаешь? Тебя спросили не для того, чтобы ты ответил. И вот он приезжал из своих поездок. Спрашивал за столом — как дела, Максим. А сам смотрел мимо меня. И не дожидаясь ответа, говорил что-то про акции, про погоду, про то, как прошел перелет. Бросал пару ничего не значащих вежливых фраз… Отец… Его, короче, не было. Дед был. Даже отец Яна был. А Марка Викторовича в моей жизни не было. Я знаю о нем, не больше, чем ты. И общался с ним, не больше, чем ты. Вот его не стало, а я даже не могу отыскать дыры в себе. Что именно я потерял. Словно выключили голограмму, которая мне и так-то не очень нравилась, просто к наличию которой я привык.
— Но он же не мог быть совсем никаким. Каким-то он же был?
— Наверное…
— Давай, сходим в его кабинет? Посмотрим…
— Давай, если хочешь.
Взяв за руку, Макс ведёт меня в кабинет Марка Викторовича. Дверь открыта. Горничная протирает пыль.
Максим стреляет ей взглядом на выход.
Мы рассматриваем стол, стеллаж с книгами.
Там стоит собранный конструктор из красного дерева — лакированный фрегат с парусами.
Макс выдвигает верхний ящик стола. Там банки с лекарствами. Ниже — с документами. Ещё ниже — фотоальбом. Рассматриваем фотки. Там план реконструкции яхты…
— Наверное, ему нравились корабли. Он дарил тебе корабли?
— Нет…
— А что он тебе дарил в детстве?
— Сертификаты в магазин игрушек. Пойдем отсюда.
Заходим в гостиную.
Там Софья Алексеевна в черном рассматривает каталог памятников. Осунулась и сморщилась, сжатые в линию губы синеватого цвета, но все также холодна и непоколебима.
— Не знаю… — небрежно бросает на стол каталог. — Может, какой-то дипломатический символ? Глобус?
— Фрегат… — бросает Максим. — Пусть на памятнике будет фрегат.
— Марк хотел идти учиться в Морское, когда был юн. Но это не при его здоровье и статусе… — задумчиво комментирует Софья Алексеевна. — Пусть будет фрегат.
— Мы пришлём эскиз, — человек с каталогом, кивнув, уходит.
— Когда я умру, кремируйте меня. Без всяких пышных церемоний.
Мы неловко молчим.
Максим
— После похорон Марка, Мелания улетает со мной, — безапелляционно. — Она войдёт в команду гуманитарной миссии как административный сотрудник по сектору Африканских стран. Ты остаёшься здесь, готовиться к собеседованию.
— Нет. Мелания без меня никуда не летит. Это моя жена, а не ваша. Тем более — в Африку.
Тащу ее за руку из гостиной.
— Немедленно вернись! — грозно требует Софья Алексеевна. — Разговор не закончен.
Сжимает мою кисть, притормаживая.
— Максим, не надо так, — шепчет она.
— Ну, давайте, закончим, — разворачиваюсь я.
— Мелания нужна мне.
— Мелания нужна мне! У нас траур, вообще-то.
— От того, что кто-то умирает, ход вещей не останавливается, Максим.
Софья Алексеевна разворачивает ноутбук экраном к нам. Там разноцветная карта с какими-то символами.
— Мы имеем долю акций в этих рудниках. В стране меняется власть. Если она будет не лояльна к нам, мы потеряем эти акции. Доход с них не грандиозен, но полностью окупает твое содержание, например. Твои капризы, гулянки, покрывает твои кредитные карты…
— Скорее уж ваши попытки обелить меня, и выкуп компромата. Просто прекратите это делать! Вместо того, чтобы тыкать мне в нос эти расходы. Я никого не убил, не изнасиловал, не ограбил! Моя репутация не белоснежный лист! И пусть будет какая есть.
— Может и это не стоит чистить? — брезгливо дёргает губами, включая на экране…
Порнуха?! — распахиваются мои глаза от удивления.
Мелания в шоке смотрит на экран.
Ах, блядь! Это же я с двумя девками!..
Рывком отворачиваю Меланию от экрана.
— Вы совсем уже ебнулись?! — взвиваюсь от ярости.
— Это лежало в сети, Максим! — злорадно. — Твоя не белоснежная репутация. Ты же не стыдишься ее, так?
— Мелания никуда не поедет. Точка. Такого, — киваю на экран. — Больше не будет. Я женат!
— Мы оплачиваем страховку тысяче семей с этих рудников. Они на нее лечатся и живут, если что-то случается с кормильцем. Когда туда придут другие вместо нас, эти тысяча шахтеров будут работать как рабы, без страховки и соц пакета. Это тоже не важно?
Мне хочется послать ее нахуй. За то, что она позволила включить это при моей жене.
— А ты Мелания, как считаешь? Должны мы там закрепиться, или пусть идут прахом эти договоренности и судьбы людей? М??
— Должны… — подрагивает ее голос.
Вырывает у меня руку.
— Не смей ей поддакивать, — рычу я тихо.
— Я говорю, как считаю, — холодно.
— Она это сделала, чтобы ты встала на ее сторону!
— Я это сделала, чтобы вернуть тебя в реальность, глупый мальчишка! Напомнить тебе кто ты есть! И что ты творишь!
— При девушке, которая меня любит?!
— А вот этого не надо, Мелания. Относись к браку как к контракту. Тогда есть шанс, что твое сердце выживет.
— Никакое сердце не выживет рядом с вами! — рявкаю.
Разворачиваю Меланию к себе за плечи.
— Ты хочешь как она стать?!
Между нами словно стекло. Разбитое.
— Софья Алексеевна во многом права.
— А-а-а-а… Да?! — цинично улыбаюсь я. — Ну, давай тогда. Давай…
Демонстративно одергиваю руки от нее.
— Я может и не белоснежный… такой, какой есть… но я твой! Пока.
Потому что жить с "Софьей Алексеевной" я не буду.
— Пока?.. — вздрагивают обиженно её губы.
— Прекратить выяснение отношений! Немедленно! — шипит на нас Императрица.
Срываюсь из гостиной. Кровь долбит в уши. И к нам в комнату зайти не могу. Прохожу уверенным шагом мимо. В комнату к Алексу.
Врываюсь, падая на кресло.
— Привет, брат!
Задерживаю дыхание, пытаясь справиться с ним.
Алекс, игнорируя, раскладывает фото из семейных альбомов.
Подхожу к нему со спины…