Глава 59 — Верить ему

Стоя у машины Платона, мы все молчим. Парни курят.

— Макс, конечно, хамло, — ловит мой взгляд Платон. — Но мне кажется, это тот случай, когда стоит спустить ему это с рук. Мы с ним потом по-братски побеседуем, что он сволота, обещаю.

— Да он сам знает… — вздыхает Ян. — Он не хотел, Лан. Он любит тебя. Ну просто он иногда несдержанный долбоёб…

Киваю.

— Так… — смотрит на часы Платон. — Мне надо на зачёт.

— Ладно… — стреляет сигаретой в урну Ян. — Мне тоже надо… Лан, тебя отвезти?

Отрицательно качаю головой.

— Нет.

— Я не могу тебя здесь оставить, — оглядывается он на нетрезвую компанию у соседнего подъезда.

— Я здесь вообще-то живу, Ян.

— Да?.. — с сомнением.

— Я к Максиму пойду…

— Проводить?

— Все нормально. Это спокойный дом.

Поднимаюсь наверх. И долго мнусь у двери. Потому что мне заранее больно и плохо. Я боюсь, что меня сейчас опять обесценят и прогонят.

И я выбираю между тем, чтобы уберечь свое сердце или попытаться залатать его.

Сжимаясь от ожидания "ударов", всё же выбираю его.

Захожу в холл, замечая, как кто-то закрывает дверь в ванную изнутри.

Тихо иду к нашей комнате.

Открываю без стука дверь. Нет его…

Одним взглядом считываю свою комнату: на кресле — планшет, наверх на кровать перекочевали его немногочисленные вещи, а спит он на полу, как мы спали с ним.

Постель накрыта моим покрывалом.

Растерянно оборачиваюсь. Он в душе?

Дверь тут же открывается, отлетая так словно ее пнули изнутри.

Мокрый Макс, придерживая полотенце на бедрах, вылетает оттуда.

— Дурак! — хихикает вслед ему Лена, выглядывая.

Ловит взглядом меня и тут же захлопывает дверь изнутри, поменявшись в лице.

Я застываю.

Горло словно перехватывают стальной клешней, не давая вздохнуть.

Я опускаю растерянно взгляд, желая раствориться на этом месте.

Он стоит передо мной, на пол капает вода.

— Я пойду… — хриплю я, не поднимая глаз, не зная что ещё тут можно сказать.

Лупит кулаком в деревянный косяк. Вздрогнув от неожиданности и ощущения, что в меня плеснули адреналином, вжимаю голову в плечи.

Грубо затаскивает меня в комнату, игнорируя вялое сопротивление.

Увернувшись от его руки, стекаю по стене на корточки.

Он делает тоже самое по двери, блокируя мне путь к отступлению.

Смотрим друг другу в глаза.

Его лицо подрагивает.

Скула разбита, и губа. И… Вдоль линии челюсти, кровоподтёки. Но… Это не синяки, нет. Они были до драки. Я просто не сразу сообразила, что это. Но сейчас вижу что.

— Нет, — оскаливается он. — Хочешь уйти, уходи. Но — нет. Не надо на меня так смотреть! Я ни к кому не прикасался, ясно?

— У тебя… — прикасаюсь пальцами к своей челюсти.

Отвожу взгляд в сторону, не желая смотреть на это. Сжимаю губы, чтобы не плакать.

В груди словно все перемалывают в жерновах. Вот этого я боялась с самого начала — что это всё случится со мной. И я буду вот так беспомощно и молча умирать от чего-то такого.

— И это тоже — нет, — хрипит он. — Просто надо мне поверить. И все. У меня нет сил на оправдания…

Ложится лицом вниз на нашу постель.

Я смотрю на его мокрые красивые плечи.

И я наверное наивная и тупая. Но почему-то верю…

Верю, вопреки своим глазам. Что "нет".

Снимаю очки. И усаживаясь верхом, ложусь щекой на на его спину. Желая укрыть его.

Слушаю, как бьётся его сердце.

— Je t'aime beaucoup… La vérité c'est que j'ai besoin de toi… — тихо бормочет он. — Je te demande pardon… les mots durs… J'ai tellement besoin de toi, mon amour… Trеs…

Не всё, но я уже понимаю немного. Извиняется и говорит о любви.

Я даже знаю, как ответить, но мое произношение ужасно, и я не хочу.

Просто целую его в шею.

— Раскладку придется сменить, я уже понимаю… — глажу его.

Медленно разворачивается, подминает меня. Смотрит в глаза.

— Я нагрубил опять… Прости.

Закрывая глаза, прижимается своим лбом к моему.

Наше дыхание сбивается.

— Мне кроме тебя никто не нужен.

Горячие губы сминают мои.

Его тело судорожно передёргивает.

Мучительный стон…

Чувствуя, как к лицу приливает волна крови от смущения, я тоже закрываю глаза.

Потому что я знаю, что сейчас будет. И я не могу его сейчас останавливать, хотя это вызывает панику снова. Но… не могу. И даже хочу этого! Потому что я хочу его открытости и чувств!

Горячий язык, ритмично двигается также как и его тело, вжимаясь в меня и растапливая мою неуверенность.

Пальцы медленно скользят по моему бедру, задирая длинную юбку.

Садится на колени, между моими бедрами.

Мое сердце колотиться так, что кажется взорвется сейчас.

Откидывает полотенце.

Моя юбка задрана. Не отводя осоловелого взгляда от моих трусиков, рисует по ним пальцами. Тянет по бёдрам, стаскивая…

Не выдерживая его взгляда, закрываю ладонями лицо от смущения.

Поцелуй в коленку.

— Иди ко мне.

Тянет за руку, заставляя подняться и оседлать его колени.

— Это пиздец как красиво… — горячо шепчет мне в ушко, гладя меня там.

Впиваясь в мочку, входит пальцами.

Со стоном, хватаюсь за его плечи, от удушающей волны кипятка.

Спускает мою кисть между нами, заставляя сжать его.

Судорожно дышу, теряясь и не соображая ничего.

Он такой большой, твердый и горячий!

Мы встречаемся снова взглядами, он облизывая разбитые губы, опускает свой вниз, на мою руку. И я тоже…

А-а-а!..

Мне кажется, я слепну ещё сильнее, чтобы не разглядывать эти слишком откровенные сцены.

Его пальцы во мне сгибаются, заставляя вскрикивать и сжиматься.

Выскальзывая из моей руки. Приподнимает мои бедра, вдавливаясь.

— Макс!

Но он так горячо, самозабвенно и откровенно стонет мне в шею, что я не решаюсь опять тормозить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Расслабляюсь, чувствуя как он растягивает меня опять до жжения.

И не двигается, тяжело и громко дыша мне в шею.

Я улетаю от этого болезненного ощущения и нежности его губ.

— Я люблю тебя… Люблю… — нежничают его губы.

Теряя контроль над телом, словно пьяная, падаю на спину.

Мое тело вибрирует и дрожит.

И уши закладывает от грохота пульса. И ещё от его ритмичный уверенных толчков, набирающих скорость.

Его пальцы сжимают меня, поднимая на пик, и я взрываюсь, дергаясь и пытаясь увернуться от слишком острых невыносимых ощущений.

Но он распинает меня, не позволяя. И двигается ещё жёстче, шепча мне что-то… сбиваясь… И целуя в кромку ушка.

Мое тело теряет границы от этих ласк, и я снова неконтролируемо выгибаюсь дугой. Впиваясь в его спину пальцами.

— А-а… — замирает он, дрожа. — М-м… Да!

Мы встречаемся слепыми невменяемыми взглядами.

Вздрагиваем, обнимаясь, и замираем.

А потом мне невыносимо открыть глаза. И смотреть в его.

И он долго ласкается носом по моему лицу, словно уговаривая.

А я превратившись в радар, ловлю все оттенки чувств и эмоций, своих и его. И я верю ему. Абсолютно.

Мы отключаемся… И просыпаемся замёрзшие, когда за окном уже темно. От звонка моего телефона.

— Да? — сонно прикладываю к уху.

Это наша охрана.

— Добрый вечер, Лана. Софья Алексеевна велела подать Вам машину. Мы — внизу. Ждём вас.

Вот такой ненавязчивый контроль.

Целую Максима в висок.

— Поехали домой, пожалуйста.

— Нет, — целует мои пальцы.

— Тогда я тоже останусь… Я не хочу это всё без тебя!

— Нет, — категорично.

— Ты не хочешь, чтобы я осталась?..

— Не хочу… Хуже, чем быть альфонсом при жене, быть тем, кто заставил ее отказаться от всего, что ей принадлежит по праву. И утащить ее вниз. Это ещё хуже. С какой стати? Нет.

— Что же мне делать?!

— Я не знаю. Я думаю. У меня нет решения.

— Думай. Я подожду…

Поправив юбку, уезжаю домой.