Глава 60 — "Жозефине…"

В холле делового центра встречаю с папкой документов Виктора Ивановича.

Должность моя почти что сразу потеряла внятные границы, и на меня сваливается вообще все. От купить сигареты до начать переговоры, когда он опаздывает. Словно Виктор Иванович проверяет на прочность — вывезу, не вывезу.

Я стараюсь вывезти! Премиями он меня не обижает.

Пролистываю бумаги, пытаясь выполнить его дистанционный запрос — “Ну чё там, Макс?”. А там… не самый выгодный контракт. И пусть в деталях я не секу, но элементарную математику и экономику знаю.

Поглядывая на вход.

Отвечаю не глядя на вызов.

— Да?

— Сирота, ну ты где?

Сирота — приросло намертво! Считай, позывной. Меня это не обижает… Сам представился.

— В холле.

— В девятый павильон давай… пулей давай. У людей самолёт.

— Иду.

На входе меня тормозит охранник. Не наш. Второй притормаживает его рукой.

— Свои.

Мне кажется знакомым его лицо.

— Это мой! — щелкает им пальцами Виктор Иванович. — Выпишите ему пропуск. Максим Данилевский.

В павильоне шесть человек за столом, среди них пара японцев и… седовласый Андрей Григорьевич Одинцов.

Точно! Это же его охранник.

У Одинцова транспортная компания. Помимо прочего, он — доверенное лицо Софьи Алексеевны, на секундочку.

— З-здравствуйте, — немного сбиваюсь я с волны.

— Здравствуй, Максим, — сверлит меня недоумевающим взглядом.

Черт… Неожиданно. Делаю вдох поглубже, переключаясь на работу.

Кладу папку перед Виктором Ивановичем, и отвечая на его вопрос “Ну чё там?” быстро подчёркивая маркером предлагаемую нам цену и среднюю рыночную.

С учётом транспортировки контракт не выгоден на таких условиях. Пусть торгуется либо японцами, либо с Одинцовым. А лучше с обоими.

— Мхм… — кивает он. — Присядь…

Прохожу мимо юриста Одинцовых. Юриста я тоже знаю очень хорошо… правда, заочно. Именно его Татьяна предпочла мне.

Оглядываем друг друга. В курсе он, что мы трахались тогда, я не знаю.

Да и похуй мне. Это его проблемы.

Он на полголовы ниже меня. На висках появилась проседь.

Ничего не чувствую. Ни ревности, ни конкуренции, ни обиды, ни отвращения. Просто мужик…

Пожимаем руки.

Сажусь по правую руку от шефа.

Смотрим друг другу в глаза с Одинцовым.

В переговорах особо не участвую. Сегодня они на нашей стороне и переводят японцам их переводчики.

Договорившись, японцы уходят, остаёмся мы и Одинцовы.

Виктор Иванович собирает бумаги.

— Как же вам удалось самого Данилевского в помощники получить? — с ироничной улыбкой уточняет у него Одинцов.

Виктор Иванович поднимает взгляд.

— А… Нет. Это не тот Данилевский. Максим — однофамилец.

Оттягиваю галстук, прокашливаясь.

— А-а-а… Это, я так понимаю, "Сирота"? Как интересно, — дёргает бровью Одинцов. — А почему "Сирота"?

— Потому что сирота, — простецки разводит руками Виктор Иванович.

— Ясно… — понимающе кивает Одинцов, глядя мне в глаза.

— Ну всё, Андрей Григорьевич, — жмут руки. — До встречи.

Одинцов тянет руку мне, пожимаю. Долго держит.

— Макс… — кивает мне Виктор Иванович.

Выхожу следом за ним.

— Ты смотри ушлый какой! Чего он к тебе прицепился?

— А… мм…

— На ходу подмётки рвут! Специалистов перекупают. Акулы! А ты не дёргайся, я тебе зарплату повышу. Хороший ты пацан. Соображаешь.

— А-а-а… Да? Класс.

— Жене подарок купишь. В ресторан сводишь.

— Было бы неплохо!

Покупаю для Ланы букет. Телефон я ее так и не взял, поэтому пишу записку от руки на французском. Софья Алексеевна заставляет ее учить, я уверен. Пусть будет практика.

Пишу в стиле Наполеона Жозефине.

“Дорогая моя Мелания, падение мое в пропасть ваших сиреневых прекрасных глаз бездонно. Спасите мое сердце… подарите мне один вечер! Я буду ждать Вас в “Айвенго” сегодня в девять. Если сердце ваше не будет милостиво ко мне, мое — разорвется.

Ваш верный слуга — Максим.”.

Улыбаясь, отправляю цветы с курьером.

Но на душе все равно неспокойно. Я пытаюсь отыскать в себе причины этого беспокойства. Что за заморочки, Макс?

А заморочка живёт где-то в том месте, где и Софья Алексеевна. Оскорбится за сироту… Всё-таки, как не верти, бедным сиротой я не был никогда в ее доме. Зря я так, наверное. Сирота я скорее по матери. Вот её не было. А Софья Алексеевна была…