Глава 61 — Мелания Вторая и третий путь

Софья Алексеевна с утра сегодня молчит, поджав губы. Вчера у нас был Одинцов, и после встречи с ним, настроение у нее адское. В доме гнетущая тишина, словно у нас опять похороны.

Но, ведь, наоборот…

И все молчат вместе с ней, не смея нарушить тишину. Нам подают чай. И к нему пирожное.

Мне безе "Пачку Павловой", а Алексу шоколадное.

Я смотрю на его пирожное, а он на мое.

Хочу шоколад…

Алекс отодвигает своё. Показывая, что есть не будет.

— Алекс… — шепчу я. — Поменяемся?

Медленно двигаю свою тарелку в его сторону, пока Императрица не смотрит.

Он наблюдает за этим. И… Сдвигает свою в мою сторону.

Меняемся, перехватывая наши новые десерты.

— Мелания… — недовольно.

— Да, Софья Алексеевна.

— Что ты делаешь?

— Мгновение радости.

Отламываю кусок мягкого шоколада, отправляя в рот. Закрываю глаза от удовольствия.

— Ваши десерты подбирает нутрициолог. У тебя белковый десерт, потому что по твоим анализам тебе нужен дополнительный белок. У Алекса шоколадный, потому что ему необходим магний и триптофан.

— Простите нас, Софья Алексеевна, — улыбаясь, пожимаю плечами. — Сегодня наши организмы предпочли неполезную радость и серотонин. Но я буду помнить, что десерт — это не просто так.

Опять повисает тишина.

Прокашливаюсь.

— Я хотела бы всем напомнить, что у Максима сегодня День рождения.

— Все помнят, — поджимает губы Софья Алексеевна. — Разве что Лидия, запамятовала. Так немудрено…

Лидия очень плохо выглядит в последние дни, надо заметить. И вообще ее не слышно, не видно с момента, как ушел Максим. И сейчас она сидит, не ест, только пьет.

— Софья Алексеевна!.. — обиженно задирает подбородок Лидия. — Мне иногда кажется, Вы забываетесь. Я не сирота, которую Вы воспитываете из жалости. У меня два высших образования, уважаемая семья в Риге и…

— …и очередной запой. Это ты, моя дорогая, забываешься. А твою уважаемую семью я уже лет десять содержу. И закрываю кредиты! Последний был на сто тысяч долларов, за катер. Скажи мне: уважаемая семья позволяет себе расходы, которые не может оплатить?

— Для вас это копейки!

— А ты не считай чужие “копейки”.

Тишина. Лидия хватается за приборы, нервно делая вид, что ест.

— Может быть, мы обсудим, как поздравить Максима? — пытаюсь я их вернуть в нужную тему.

— Кстати об этом. Ты, Лидия, позвонила сыну? Поздравила?

— У меня нет его номера!

— Может быть ты его даже искала?

— Представьте себе, да.

— И что же, двух высших образования не хватило — взять у Мелании?

Лидия демонстративно расслабляет кисти, позволяя приборам упасть на стол. Звон.

— Нет, это невыносимо.

Встаёт из-за стола.

— Когда же это все наконец закончится?

Уходит.

Провожаю ее взглядом.

— Прошу прощения!

Выбегаю из-за стола, догоняю Лидию в гостиной

— Пишите номер.

— Номер?

— Максима номер.

— У меня не с собой телефон, — устало.

— Вы просто не хотите, да?

— Да!

— Почему?

— Почему?? Потому что он знает, чем это всё грозит мне и его родственникам по моей линии. Прекрасно знает! Но ему плевать! Эгоистичный гаденыш!

Если раньше, я испытывала к ней сочувствие, то сейчас чувствую как накатывает презрение и ненависть. За Максима.

— Потому что Вам и вашим родственникам всегда было плевать на него. Ребенок не должен решать ваши житейские проблемы! У вас два высших образования, идите работать в конце концов! И сами помогайте родителям.

— Что ж ты сама работать не спешишь?! — шипит мне в лицо.

Я чувствую запах перегара.

— Я работаю.

— Кем?!

— Наследницей. Пока занят Максим.

— В таком случае, я работаю матерью наследника!

— И что же входит в ваши обязанности — опустошать винный погреб?! Пишите номер! — грозно свожу брови. — Не на чем, запоминайте! Хотя нет… Я Вам запрещаю ему звонить! Вы его недостойны!

— На правах кого?!

На правах той, кто его любит! — набираю воздуха в лёгкие.

— Кого ты из себя возомнила — Меланию первую?!

— На правах наследницы, — стоя в дверях с отвращением смотрит на нее Софья Алексеевна, сжимая двумя руками трость. — И распорядителя средств Данилевских. Скоро Мелания будет решать, какие кредиты и кому закрывать.

Лидия бледнеет.

— Не родись она на полгода раньше, чем отошла прежняя, поверила бы в реинкарнацию, честное слово! — бросает с ненавистью.

Развернувшись, идёт наверх. Запинается на лестнице, падает на колено. Путается в длинном платье.

Мы синхронно отворачиваемся с Софьей Алексеевной не желая наблюдать этот позор.

— Почему ее не лечат?

— Женский алкоголизм не лечится. И даже не купируется, если у пациента нет высокой мотивации.

— Насильно, черт возьми! — злюсь я. — Это же во благо!

— Уверена, Мелания и сделала бы так.

— Я правда похожа на нее?

— Правда.

— Ее все ненавидели.

— И тебя будут. Люди ненавидят тех, кто не позволяет им распускаться и наслаждаться пороками. Прими это как норму, не пытайся исправить и не будешь от этого страдать.

— Нет… Я найду третий путь.

Софья Алексеевна возвращается в столовую.

Расстроенно оседаю в кресло.

На приставном столике у соседнего кресла стоит ноутбук Софьи Алексеевны и лежат какие-то бумаги. Императрица терпеть не может работать с электронными документами.

Марта приходит, кладет сверху ещё одну папку.

Скашиваю взгляд. Я ее видела. Это моя папка. Медицинская.

С любопытством открываю ее.

Что там с моим белком?

Бегаю взглядом по анализам, просматривая те, которые помечены врачом.

ХГЧ помечен.

Что это такое?

Открываю телефон гуглю.

На беременность?! — поднимаю брови удивлённо.

Но ведь Софья Алексеевна в курсе, что я на противозачаточных инъекциях.

С подозрением стучу пальцами по подлокотнику.

Зачем тогда делать этот анализ? Какой смысл?

— Софья Алексеевна! — рявкаю я рассерженно. — Софья Алексеевна!

Подскакиваю, отрывая бумажку.

Врываюсь в столовую, показывая ей с порога обрывок.

Ее лицо удивлённо вытягивается.

— Нам нужно очень серьезно поговорить! Немедленно!

Развернувшись на сто восемьдесят решительно и долбящим сердцем, иду в ее кабинет. Даже не допуская мысли сейчас, что она посмеет не пойти следом.

Яростно уперев руки в бока, сверлю ее взглядом, когда заходит.

Губы поджаты, ноздри недовольно подрагивают.

— Ваш врач поставил мне водичку, да?

— Не понимаю о чем ты? — гордо проходит мимо, садясь в свое кресло. — Что за истерика, Мелания? Держи себя в руках.

— Как Вы посмели? Зачем Вы это сделали?!

— Не ты ли несколько минут назад кричала о том, что Лидию надо лечить насильно, напомни?

— Это единственное Ваше оправдание?!

— Я тоже действую во благо.

— Не моё благо!

— И твоё тоже, Мелания! При твоих генетических данных чем раньше ты родишь ребенка, тем больше шансов у него быть здоровым. Я консультировалась у лучших генетиков. Это не во благо тебе?! Это раз… Два — то, что я смогу сделать наследником его, а вас опекунами, не позволит никому оспорить ваши права на наследство! Сделает вас более неуязвимыми. Это два. Это не в твоих интересах?! То, что у Максима появится ребенок, это привяжет его к тебе и заставит быстрее повзрослеть. Его травма с матерью не позволит бросить ему ребенка. Так утверждают его психотерапевты. Это три! Это не в твоих интересах?! И да — есть ещё и мои! Я хочу, чтобы и он тоже стал частью империи! Да, ты — кровь. Ты — тот элемент, без которого моё дело не удержится. Но ты не моя. Ты мне никто! А Максим — внук! Хоть и не родной. В нем есть часть меня. Я ее вкладывала. Даже если и сейчас он, неблагодарный "сирота", — цедит она, — и не может её оценить по достоинству. Ах, если бы вас можно было соединить в одно! А ведь можно!.. И я очень надеюсь, что в тебе есть стержень, не впасть сейчас в истерику из-за моих рациональных решений. И не бежать как Максим из дому, рыдая на плече у каждого встречного!

Ее губы синеют, и бледнеет лицо. Она только жёстче сжимает челюсти.

— Была бы трость у меня, я бы сейчас Вам двинула! В Ваш непробиваемый лоб. Хотите общаться, я жду искренних человеческих извинений. Не хотите, как хотите!

Задрав подбородок, выхожу из кабинета.

Единственное, что не даёт мне ее ненавидеть сейчас от всей души, это то, что она всё-таки так или иначе, единственная здесь любит Максима. Пусть и в своей ледяной манере. Поэтому, ненавижу, конечно, но не от всей души.

И вот что с ней делать?! Бежать как Максим? Удар ещё хватит… И так сидит не в себе.

— Марта!

— Да? — словно из тени появляется она.

— Принесите Софье Алексеевне ее капли, пожалуйста.

Кивает.

— Мелания Викторовна…

Вздрагиваю, оборачиваясь. Отчество не мое. Нет, оно моё, как оказалось, но… по паспорту у меня другое.

— Ой, извините. Мелания Алексеевна, Вам прислали цветы.

— Да?… Кто?..

— Максим Маркович. Они в комнате.

Оттаивая, бегу наверх. Вжимаюсь лицом в букет, вдыхая поглубже. Рядом конвертик. От Максима, да.

Распечатывая, читаю, пытаюсь перевести.

Гуглю непонятное.

Расплываюсь в улыбке… внутри все порхает бабочками!

"Падение моё бездонно…", с отсылкой на строку из письма Наполеона Жозефине.

Хихикая, падаю спиной на кровать, перечитывая строки. Глажу пальцем его почерк. Люблю…