Глава 7 — О крови

С Макса снимают мерки. Меня уже обмерили.

Ни одного вопроса мне по поводу предпочитаемого цвета или фасона не задали. Мне, конечно, все равно. Но это, на самом деле, странно. А если мне не понравится, и я не захочу это надеть?

Чтобы не смотреть, как он мелькает своими генофондовыми телесами, выхожу на террасу.

Там много вазонов с вечнозелёными растениями. И на диванчиках лежат пледы.

На одном из них сидит Алекс, брат Максима. Он смотрит в экран телефона.

Красивый парень. Не уступает Максу. Но он при мне ни на кого ни разу не поднял глаз. Макси сказал, что он аутист.

У меня был приятель аутист в детском доме. Потом его забрали в спец интернат. Мы не общались, он не умел, но он любил, когда я сидела с ним рядом и говорила.

— Привет, Алекс, — подхожу к нему.

Вряд ли он ответит.

Да… Так и сидит, играя в какую то игру и не поднимая на меня глаз.

— Можно я посижу рядом с тобой?

Не поднимая взгляда, молча на мгновение прикасается пальцами к сложенному пледу рядом с собой.

— О, спасибо! — расцветаю я. — Мне очень приятно.

Присаживаюсь так, чтобы не касаться. Мой приятель не любил когда его касаются.

Алекс начинает немного раскачиваться. Это значит, что "меня много". Я пересаживаюсь подальше, и он замедляется.

Скашиваю взгляд на его телефон. Там игра-головоломка. Значит, он умный аутист. Просто не контактирует.

Они бывают очень разные

— Можно говорить с тобой? Меня зовут Мелания… — наблюдаю за его реакцией.

Он не выражает тревоги.

— Я буду женой твоего брата Максима. Мы с ним так договорились.

— Максим. Друг.

Неожиданно говорит Алекс.

Говорит отрывисто.

Значит, мой "подонок" не такой уж конченный, если такой как Алекс считает его другом.

— Я, возможно, родом из этого дома… Ты — можешь быть моим братом, племянником или дядей.

Ему я могу исповедоваться. Он точно не будет ни с кем откровенничать. Да даже если и будет, все равно рано или поздно мне надо будет задать вопросы, чтобы получить ответы.

— Хотя можешь и не быть. Я ещё сама не знаю — родственница я вам или нет.

— Мелания, — продолжает играть.

— Да. В любом случае, ты мне нравишься. Я объявляю тебе дружбу. Если ты захочешь тоже посидеть рядом со мной, я буду всегда тебе рада.

Холодно, я накрываю плечи Алекса пледом. А потом кутаюсь в свой.

И тоже включаю головоломку на своем телефоне.

Через некоторое время Алекс начинает смотреть в мой экран. Пару раз молча подсказывает, двигая по нему пальцами и решая задачку за меня.

Вау!

Вот мы и подружились.

— Лана! — выглядывает Макс в трусах. — Не надо к нему приставать! Он не любит.

Недовольно хмурит брови.

— Алекс разрешил мне посидеть рядом.

— Так и сказал — садись со мной рядом? — скептически.

— Не все общаются словами, Макс.

— Пойдем…

Складываю плед.

— Приятно было познакомиться, Алекс.

Софья Алексеевна велела явиться нам во "вторую гостиную". Уж не знаю, где это, но Макс водит по этому огромному дому меня за руку.

Вторая гостиная в синих и молочных оттенках. Там врач на столике разложил свой чемоданчик.

— Зачем это? — дергаюсь я.

— Невинность будут проверять! — невозмутимо поджимая губы смотрит мне в глаза Макс. — А как ты думала?

Сжимаюсь от омерзения. Пару раз нас всех заставляли проходить через гинеколога. Это отвратительно! Это очень шокировало и ранило меня. Врачи бестактно относились к нам. Сгоняли всей толпой. Давили на психику, заставляя подчиняться.

Мне становится сразу нехорошо.

— Пусть у тебя проверяют, ясно?

Разворачиваюсь на сто восемьдесят, пытаясь смыться.

— Бля, да шучу я! — ловит за талию.

Теряя равновесие оказываюсь вжата в него спиной. Растерянно ощущаю мужское крепкое тело. Первый раз в жизни. Слышу его дыхание, чувствую запах парфюма. У него такие горячие ладони, что их жар чувствуется на моем животе даже через ткань водолазки.

Словно в трансе боюсь пошевельнуться и… потерять это.

Мне становится внезапно больно в груди, что я, на самом деле пропитываюсь им, очаровываюсь… А это совершенно бесперспективно и никогда не будет взаимным.

— Ладно, не трясись, — продолжает стебать чуть пренебрежительно и вальяжно. — Если уж кто и окажется в тебе, это буду я, не какой-то врач.

— Пошел к черту. Убери руки.

— О-о-окей! — отпускает меня.

— Зачем мы здесь? — делаю неуверенный шаг в гостиную.

— Мы сейчас сдадим кровь на генетический анализ. Чтобы, на всякий случай проверить, что мы не родственники. В нашем роду два раза было кровосмешение. Из-за этого здоровые дети не рождаются. Я — единственное исключение. Чисто теоретически, кто-то из моих родственников мог… быть твоим отцом. И чтобы не рисковать… Брак, конечно, фиктивный, но императрица то не в курсе, — шепчет мне.

— Я согласна! Пусть проверят.

Вот и узнаю — да или нет!

Нам берут кровь.

— Кроме тебя и Алекса никого нет?

— Были. Теперь — нет. Мама была беременна пять раз до меня.

— Ясно. Ладно. Хватит. Это очень личное. Не нужно…

Кровь оттекает от лица, и я чувствую, как оно немеет. Ненавижу, когда у меня выпытывают личное и больное. И тяжело переношу, когда при мне обсуждают других.

— Ты чего? Тебе ж от меня не рожать.

— Все равно — стоп.

Мне очень болезненны все медицинские процедуры. И я сжимаю зубы, вся напрягаясь.

— Расслабь руку… — просит медик. — Это не больно.

— Это больно, — нервно пытаюсь улыбнуться.

— Ей все больно, у нее, как это? — щелкает Макс пальцами.

— Гиперестезия… — подсказываю я.

— М-м… Вероятно, неврологическое. Вам бы обследоваться. Это можно корректировать.

— Очень дорогое обследование для меня, я узнавала, — пожимаю плечами.

Медик переводит удивленный взгляд на Макса.

— Это она шутит так! — закатывает он глаза, стуча за ее спиной пальцем себе по виску.

Типа — "ты дура", Мелания?

— Сколько стоит обследование? — уточняет он.

— У нас в клинике? Полное — тысяч сто…

— Понял.

Сжимая руку в локте, наблюдаю как берут кровь Максу.

Внезапно струя бьёт в мою сторону, пачкая джинсы.

— Ай! — психует он. — Нельзя аккуратнее?!

— Давление у вас высокое, Максим Маркович. И крови с избытком. Вам бы донором…

— Ещё не хватало.

— Вы бы и чувствовали себя лучше. Спокойнее.

— Нормально я себя чувствую! Просто… — пожимает плечами. — Жену обнимал.

Губы растягиваются в провокационной усмешке.

— А что тебе — жалко крови спасти кого-то? — негромко бросаю ему я.

— Мне вен моих жалко, ясно? — фыркает на меня. — Ненавижу иглы.

— Можно и потерпеть.

— Нравиться — терпи! — огрызается он.

— А вот Мелании я бы не советовала, как раз, — вмешивается в разговор медик. — Малокровная…

— Хочешь, тебе перекачаем моей? — подмигивает мне Макс.

— Я так выпью, — пытаюсь пошутить я, чтобы отвлечься.

— Аха-ха… — угорает он.

Медик уходит.

— Мне надо срочно застирать кровь. Иначе, останется пятно.

— Выкинь их. Я заказал тебе другой прикид для вечеринки.

Тащит за руку меня наверх.

Там несколько пакетов на застеленной кровати.

— Поторопись. Нам ещё к стилисту и окулисту.

— Зачем к окулисту?

— Линзы подобрать.

— Нет!

— Ты не можешь пойти со мной в этих очках, — качает головой.

— Я не надену линзы.

— Да почему?!

— Прошлый раз я ослепла из-за них! Ни за что!!

Цокает.

— Ну, пожалуйста! В этом нельзя ходить.

— Я — хожу. Точка. Ты хотел убогость, ты получил. Не надо меня переделывать. Я тебе не золушка, ясно? И здесь не для этого.

— Да, блядь… — пинает по креслу.

Хватает пачку сигарет.

Курит на балконе.

Застыв, смотрю на пакеты с вещами.

Стянув джинсы, оборачиваю полотенцем бедра и иду их застирывать.

— Лана… — голос Макса сзади. — Ладно. Нахуй линзы. Просто сними очки. И будь без них.

— Нет.

— Почему?

— Завяжи глаза и иди так.

Слышу, как что-то там психованно летает по комнате.

Развешиваю джинсы сохнуть на балконе.

Надутый сидит в наушниках на своей стороне кровати, пялится в телефон.

Сажусь на свою сторону. Обнимаю себя за плечи.

Вытаскивает наушники.

— Лан… Там будет одна девушка…

По его тону я вдруг все понимаю.

И из меня словно выкачивают весь воздух, создавая в груди болючий вакуум.

Боже, как глупо!!

Зачем я чувствую это??

— Ты ее любишь? — шепчу я.

— Бабушка хотела, чтобы я именно на ней женился.

— Так что же ты не женился, если любишь? Она не хочет?

— Хочет. Но она меня — "нет".

— Ну и что? Завоевал бы… Может быть, близость что-то бы исправила. Ты же… красивый парень, — признаю я.

— Близость? В смысле секс? Нет, секс ничего не исправил. Только усугубил.

Раз уж мы начали откровенничать…

— Почему?.. — растерянно шепчу я. — Ты был груб?

Смеётся цинично.

— Это — личное.

— Извини. Вопрос снимается.

— А хотя, пох! — фыркает он.

— Я был пацан совсем. Она — взрослая девка уже. Она была у меня первой. Я ее не впечатлил… Если коротко.

— Женился бы и исправил впечатление.

— Ты что не понимаешь, что это унизительно жениться на женщине, которая предпочитает тебе других мужчин? Но из-за статуса готова на брак. Пошла она нахуй!

— Ты прав, да.

— Оу! Она умеет соглашаться! — стебется.

Пытается весело. Но получается ранено.

— У меня всегда были самые красивые девки после. Я не могу появиться в обществе с девочкой в бабушкиных аквариумах. Ну честно, блядь! Это треш какой-то!

— Ладно. Я позволяю тебе, купить мне более современные очки. Но выберу сама!

— Она мне позволяет! Охуеть баронесса…

— Что-то не устраивает?

— О, нет-нет, я, блядь преисполнен и счастлив! Мerci mille fois! (Тысяча благодарностей)

Ловит мою кисть, впечатываясь в нее губами.

— Мerci, кровопийца…