Глава 10

Даша

Нахожу Машку у стойки. Не знаю, как ей это удалось, но она уже пьяна. Видимо, все же указания начальства распространялись только на меня.

— Ты что? — удивленно спрашиваю я, а она поднимает на меня глаза, и я вижу в них слезы.

— Что случилось?

— А ты сама посмотри. — Она лениво кивает вправо, и я послушно перевожу взгляд. Первым я вижу Дэна, который обнимает сразу двух грудастых девиц, в коротких обтягивающих платьях. На это не очень приятно смотреть. Потому что одна девушка, словно акула напала на его рот и упоительно целует, а другая, не стесняясь, проводит, вверх-вниз рукой по его ширинке.

Но я понимаю, что Машку задело не это, когда перевожу взгляд от Дэна на другой диван и вижу Макса. Тоже не одного. У оседлавшей его девушки черные, блестящие волосы и хищная соблазнительная улыбка. Парень держит руки на ее ягодицах и очень характерно двигает на себя. Это еще не секс, но где-то очень близко. Люди вокруг, шум — это ничего не имеет значения. Если от Дэна я мгла такого ожидать, то Макс? Макс меня удивил. В Верещагино он был совсем другим.

— Чертовы Лисовецкие! — шиплю я и дергаю подругу за руку. — Пошли.

— Куда?

— Ну не выяснять же отношения, — огрызаюсь я. — Или ты хочешь лично услышать, что была лишь «приятным эпизодом»?

Машка отрицательно мотает головой и не спорит. Мы пробираемся через плотную пьяную толпу к выходу, когда натыкаемся на Алину. Приветливая улыбка сползает с губ, когда я вижу злость в ее прищуренных глазах.

— Я знала, что все так и закончится, — припечатывает она. — Только думала не настолько быстро. Просила же, Даша, не разбивать Нику сердце. Он единственный нормальный в этой долбанутой семейке!

Девушка неопределенно машет бокалом коктейля в сторону дивана, на котором сидят парни.

— Но я… — мямлю неуверенно, слишком уж внезапен ее наезд.

— Алин, ну если она поняла, что это не ее тип? — вмешивается Машка. — Что нужно было встречаться дальше, лишь бы мальчик не расстроился? Это бред!

— Мальчик разбил машину, так как въехал в столб. По твоей вине, — заявляет она мне, и я бледнею.

— Что случилось?

— Ты его бросила. Он нажрался и сел за руль…

— А его отец?

— Что его отец? — Алина вопросительно изгибает бровь идеальной формы. — При чем тут Саша?

— Он знает?

— Даш, ты странная. Конечно, он знает. Как ты думаешь, кто забирал пьяную задницу Ника с места аварии? Только ты задаешь неправильные вопросы. Мне кажется, ты должна была спросить, как там Ник. Ему повезло, что он выжил и не пострадал, а единственное, что тебя волнует, это получишь ты еще от его отца или нет. Это мелочно.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

— Ну конечно! — фыркает Алина и уходит, а я не могу сдвинуться с места, понимая, что кошмар в моей жизни становится все глубже и глубже. И я просто не вижу выхода.

— Даш, ты не виновата… — припечатывает Машка, а я раздраженно дергаю головой и устремляюсь на выход. Нет. Я очень виновата. Виновата не в том, что Ник сел пьяным за руль, а в том, что я дрочила отцу, после того как сын натворил глупостей из-за того, что я его бросила. Наверное, в первый раз в жизни я чувствовала себя настоящей сукой.

Чтобы успокоить меня, Машка сама набирает Нику. Понимает, что я волнуюсь, но не могу позвонить сама. Это будет воспринято неправильно, что мне сейчас совсем не нужно.

— Успокойся и не накручивай себя, — говори подруга в такси, прекратив болтать по телефону. — Он разбил машину в хлам, но сам не пострадал. Я его разбудила. И он меня обругал за это. Он даже не в больнице, а дома.

Я с облегчением выдыхаю, но угрызения совести меня не отпускают.

— Даш, ну перестань, — говорит подруга. — Не кори себя так. Ты не виновата.

— Я чувствую себя виноватой не перед ним…

— А перед кем? Я что-то не знаю?

— Не забивай голову моими проблемами, ты сама расстроена из-за Макса.

— Да что расстраиваться из-за мудаков? — невесело хмыкает она. — Это неконструктивно.

— Если бы мы делали только конструктивное, — вздыхаю я и прислоняюсь к ее плечу.

Мы еще долго сидим с Машкой в комнате, не включая свет, и болтаем обо всем. Она все же плачет, потому что Лисовецкие заразы и умеют вороваться в сердце. Я с ней соглашаюсь, и усыпаем мы в обнимку под утро. Просыпаемся поздно и Машка ругается. Она опаздывает на экзамен, а я лежу и тихо хихикаю в подушку, так как уже все сдала. Но все же решаю выступить группой поддержки и еду с ней в универ.

У меня там тоже дела. Нужно сдать несколько книжек в библиотеку, проконсультироваться с преподавателем и подписать обходной лист. Пока Машка сдает, я бегаю с этажа на этаж по делам и замечаю, как народ толпится у окна. Не могу сдержать любопытство и тоже выглядываю на улицу. Сердце тут же подпрыгивает в груди. Вижу Ника, который идет по направлению к главному входу. На парне кепка, но она не может полностью скрыть повязку на голове и несколько синяков на лице. На руке я вижу тугую повязку.

Мне очень стыдно, но я понимаю, что идти и просить прощения мне не за что. Я поступила правильно. Это единственный выход в нашей ситуации. До конца дня я мучаюсь угрызениями совести. Даже когда гуляю с Машкой по улицам, сижу в кафе или начинаю вечером готовиться к следующему экзамену, который назначен на среду. Это очень иррациональное чувство.

Мне немного стыдно перед Ником, но еще больше перед его отцом. Я сама пришла к нему и запустила руку в штаны, после того как его сын едва не разбился, расстроенный моим отказом. Мысли об этом не дают покоя. И если Ника я избегаю без проблем. Я действительно не хочу его видеть, то вот мысль извиниться перед его отцом становится навязчивой, я даже озвучиваю ее подруге.

— Дашк, ты же понимаешь, какая это хрень? — спрашивает она, когда мы сидим в столовой после консультации.

— Маш, я повела себя как последняя… — не нахожу слов и качаю головой.

— Эй, ало! — Она щелкает перед моим носом пальцами. — Вообще-то, он взрослый мужик со своей башкой на плечах. Он мог тебя прогнать, но не стал.

— Не смог, — поправляю я, а подруга закатывает глаза. — Он был расстроен.

— И утешился за твоей счет. Мне кажется права Алина, Ник единственный нормальный Лисовецкий.

— Ничего не было. Он не стал со мной спать. Ну… — я краснею. — В полноценном смысле этого слова.

— Даш, что ты хочешь? Чтобы я сказала: «Молодец беги к отцу Ника просить прощения?» Прости, не могу. Раз между вами все так искрит, вы просто переспите при следующей встрече, раз сдержались при прошлой. А потом будете оба страдать.

— Нет. Этого не будет. — Я мотаю головой, отказываясь признавать правоту подруги. — Я просто попрошу прощения и все.

— Валяй, — отмахивается Маша. — Но потом не ной, особенно когда все вскроется и о вашем романе узнает Ник.

— Нет никакого романа, — упрямо заявляю я.

— Вот именно. И сделай ты все, чтобы и не было! Иначе будешь потом рыдать и мужиков своих рассоришь.

В тот разговор мы так и не приходим с Машкой к согласию. Я просто сворачиваю тему и приглашаю подругу в кино. Она легко соглашается, и до конца вечера мы больше не вспоминаем мужиков. Рыдаем над слезливой мелодрамой о большой и чистой любви, едим попкорн из большого ведра и потом неспешно бредем, домой поедая мороженое.

Я не признаюсь в том, что все для себя решила и хочу поставить точку в нашей с Александром истории, а не запятую. Меня жгут недосказанные слова. Возможно, их стоило бы сказать Нику. Отчасти он их даже больше заслужил. Но я знаю, что парень попытается меня вернуть. До сих пор я ловлю его обжигающие взгляды. Он ждет. Пытается застать меня с другим, но я одна и это внушает ему надежду. Я знаю Ника Лисовецкого. Он упрям и добивается своего. Просто слишком гордый чтобы подойти так сразу. Скорее, он будет ждать повода, когда судьба столкнет нас вместе снова. А ведь обязательно столкнет, мы учимся в одном вузе и часто пересекаемся во время лекций и семинаров. Ходим по одним коридорам, тусуемся в одной компании. Именно поэтому я сама не хочу создавать дополнительный повод, позволяющий продолжить общение. А вот с его отцом хочу встретиться хотя бы еще раз, убеждаю себя в том, что просто еду просить прощения. Хочется кинуться прямо на следующее утро, но я все же дожидаюсь сдачи последнего экзамена.

— Ты все-таки решила это сделать? — мрачно осведомляется Машка, пока я рисую стрелки перед зеркалом.

— С чего ты взяла? — спрашиваю я.

— Ну не знаю, может быть с того, что ты надела платье.

— У меня, вообще-то, экзамен, — обижаюсь я.

— Это тебе не мешало в прошлый раз прийти в джинсах, — парирует она.

— Ну а в этот раз хочу платье. Это что преступление?

— Ага, в красном, — припечатывает подруга. — Конечно, не преступление. Просто любовь к науке в чистом виде.

— Ну в красном. И что такого? — Я делаю вид, будто не понимаю. Платье у меня действительно красное, но не вызывающее. Обычное платье-футляр до колена, с коротким рукавом и скромным вырезом. Может быть, только обтягивает в некоторых местах сильнее, чем я ношу обычно. Но это не повод меня упрекать.

— Да уж хоть мне-то не ври!

— Ну хорошо. — Я поворачиваюсь. — Да, я решила сегодня съездить и попросить прощения.

— И куда поедешь? Ты знаешь, где он живет?

— Нет, — я морщусь. — Но знаю где офис.

— И ты рассчитываешь, что тебя так просто туда пустят? — хмыкает подруга и качает головой. — Отец Ника — крутая шишка, наивно полагать, что к нему так просто пройти.

— Придумаю что-нибудь, — сникаю я, мысленно признавая Машкину правоту, но сдаваться не собираюсь.

Экзамен сдаю без проблем. Впрочем, у меня всегда так. Я ответственная и быстро запоминаю материал. Поэтому всегда иду одной из самых первых, чтобы не тратить время. Ожидание хуже самого процесса, а когда выбегаю с зачеткой из кабинета буквально влетаю в коридоре в Ника. Он поддерживает меня за локоть и выдыхает.

— Ты такая красивая, Дашка.

Парень замирает рядом со мной и не торопится отступить в сторону, когда я пытаюсь высвободить руку из захвата. Наоборот, осторожно убирает другой рукой прядь с моего лица. Я заколола волосы сегодня в небрежный пучок на голове, и он немного растрепался.

— Спасибо за комплимент, — говорю я. — Но мне, правда, надо идти.

Ник стоит слишком близко. На нем уже нет повязки, но на лице все еще заметны следы той аварии, и в душе снова вспыхивает сожаление. Вот зачем он так? Ведь, действительно, мог пострадать!

— Зачем ты меня мучаешь? — хрипло спрашивает он, изучая меня с болью в синих глазах.

— Я тебя?

— Я не могу спать, — признается он. — Есть, я постоянно думаю о тебе. Я хочу тебя так, что сносит крышу.

— Ник… — умоляю я. — Не нужно… просто убери руку и разреши мне пройти. Я не хочу с тобой ссориться, номы все уже обсудили.

— Что мне сделать, чтобы ты была со мной? — спрашивает он, прежде чем отпустить.

— Ничего Ник. Я не буду с тобой никогда.

— Рано или поздно я пойму почему, — говорит он, притянув меня за руку к себе. Так близко, что я чувствую тепло его губ на губах.

— Я тебе все рассказала.

— Но ты все так же одна.

— Не здесь. — Указываю на сердце, потом все же вырываюсь и стремительно ухожу, чувствуя, что меня трясет. Никогда бы не подумала, что в этом парне может жить что-то такое агрессивное, темное и упрямое. Ну почему он не может понять короткое и категоричное «нет».

Это признание немного отрезвеет Ника и он, потрясенный моими словами замирает, а я успеваю сбежать от него и скрыться в толпе студентов. Но все равно чувствую спиной обжигающий взгляд, который провожает меня до лестницы. Почему я не могу любить тебя, парень? И почему судьба свела меня с твоим отцом. Это ведь неправильно.

Когда телефон начинает вибрировать в моих руках, я как раз ступаю на разгоряченный летним солнцем асфальт. Звонит мама. Они с отцом сегодня с утра вернулись с отдыха, и теперь ждут меня в гости, и я обещаю приехать. Нет вряд ли сегодня, но, вполне возможно, завтра.

Позволяю себе немного выдохнуть, я как взведенная пружина. Сначала экзамен, потом Ник, а сейчас вот попытка добраться до Александра, который засел «в башне из стекла и бетона». Я действительно знаю, где у него офис и заранее боюсь, что попасть туда нереально. Мысль о том, чтобы добраться до мужчины, который сводит меня с ума идиотская, но она меня не отпускает, а значит, я должна это сделать. Или, по крайней мере, попробовать. Вот только немного успокоюсь.

— Дашка! — орет кто-то от универа. — Пошли в «шоколадку».

Прерываю разговор и поворачиваюсь в сторону компании, спускающей по ступеням от главного входа. Там несколько знакомых девчонок, парни с нашего потока и Ник, который смотрит на меня с пытливым ожиданием.

— Не могу! — отвечаю я. — Дела.

— Знаем мы такие дела! — вопит незнакомая мне девчонка, и становится неуютно. Она красивая бойкая и с вызовом смотрит на Лисовецого. Вокруг него таких много. Даже странно, что он никогда не шел на поводу у подобных. — Несешься к своему папику на крутой тачке. Да? Это ты из-за него Ника бросила?

Черт! Я не отвечаю, отворачиваюсь, ускоряя шаг, чтобы нырнуть сначала в пешеходный переход, а потом в метро. Тут так много людей, что острее всего чувствуется одиночество, в которое я закутываюсь как в плащ.