Глава 9

Даша

Наверное, стоило уехать следом за Ником, но меня охватывает какой-то болезненный кураж. Я больше не пью, да и бармен не наливает. Но с удовольствием танцую, болтаю с Машкой, в общем, развлекаюсь на полную катушку, стараясь почувствовать себя беспечнее, чем есть на самом деле, и время от времени кидаю взгляд на балкончик второго этажа. Я надеюсь увидеть там его. Мое наваждение. Мужчину, о котором я могу только изредка мечтать.

— Даш, кого ты там высматриваешь? — со вздохом спрашивает меня Машка. В ее глазах такой укор, что мне, и правда, становится немного стыдно.

— Никого, — вру я, но она понимающе вздыхает.

— Даш, не делай этого. Ты отшила Ника, ты тусуешься в классном клубе. Все. Это точка. Ты хотела держаться от них подальше. От обоих. Вот и придерживайся этого плана.

— А кто тебе говорит, что я нарушу обещание? — легкомысленно замечаю я, надеясь провести подругу. Но она знает меня слишком хорошо.

— Твой взгляд мне об этом говорит! — отрубает она, но я только отмахиваюсь.

— Тебе кажется.

Конечно, я обманываю, причем, даже себя. Я остаюсь в клубе только потому, что хочу увидеть Сашу, снова почувствовать его обжигающий взгляд. И наступает тот момент, когда я сдаюсь. Поднимаюсь, говорю Машке на ухо:

— Я на пять минут, — и когда она кивает, решительно иду в сторону уборных. На ходу достаю телефон и звоню сестре.

— Наташ, подскажи, где тут найти кабинет начальства?

— А тебе зачем? — едва ли не со священным ужасом спрашивает она, и я вдохновенно вру снова, но на сей раз не подруге.

— Сегодня здесь Александр Романович, я знакома с его сыном, и вот Ник забыл одну вещь, когда уезжал из клуба, просил передать.

— Да? Ну ладно, но ты туда не попадёшь, можно пройти только по ключ-карте. Пойдём, я тебя провожу.

Наташка ждет меня на балконе второго этажа. Быстро прикладывает ключ-карту к двери и инструктирует.

— Третья дверь налево по коридору. Надеюсь, меня за это не уволят!

Выпалив все это на одном дыхании, Наташка убегает. Мне вообще повезло, что сестра у меня дико занята на работе. Она постоянно требуется в зале, поэтому ей некогда анализировать мои слова. А еще она мне доверяет. Я же хорошая девочка. Ей и в голову не может прийти, что я иду к мужчине, с которым спала, чтобы сказать, что бросила его сына, с которым, к счастью, переспать не успела.

Я вхожу в пустой коридор. Здесь тихо, наверное, хорошая звукоизоляция и нет людей. Даже охраны. Впрочем, зачем охрана в административной части, куда можно войти только с ключом-картой? Все же это ночной клуб, а не пентагон, чтобы вставлять охрану.

Я иду, стараясь не шуметь. К счастью, мягкий ковер скрывает стук каблуков. Очень надеюсь, что Александр у себя, потому что, если его нет, я буду выглядеть полной дурой. Замираю у двери и заношу руку, чтобы постучать, но в последний момент просто толкаю дверь и захожу.

Александр стоит спиной ко мне. Темно-синий пиджак висит на спинке стула, а сам мужчина в одной светлой рубашке замер в центре кабинета. Плечи опущены, а в руках бутылка коньяка. Кажется, он пьет прямо из горла.

Услышав звук открывающейся двери, Саша резко оборачивается и смотрит на меня красными воспаленными глазами.

— Даша?

— Прости… — Я запинаюсь и зачем-то добавляю, — те… я не хотела врываться.

Все дикость ситуации наваливается моментально, и я уже жалею о своем необдуманном вторжении. Вот зачем я вообще сюда приперлась?

— Непохоже.

Он отставляет бутылку в сторону и опирается на стол, скрещивая руки на груди. Рубашка натягивается, обрисовывая мышцы плеч, и у меня перехватывает дыхание от того, что я вижу перед собой. Он просто невероятно привлекателен. Несмотря на усталое лицо, несмотря на то что, похоже, пьян.

— Прости…

— Те? — передразнивает он меня. — Ты уж определись, Даш, как меня называть на «ты» или на «вы»?

— А как нужно? — теряюсь я.

— А это зависит от того зачем ты пришла.

— Я бросила Ника…

— Знаю, — ровно говорит он, но мне все равно становится не по себе от чего-то, прозвучавшего в его голосе. Он словно обвиняет меня в чем-то. Но разве я не сделала то, что он хотел? То, что была должна сделать.

— Откуда?

— У меня свои источники. Так зачем ты пришла?

— Только за этим. — Я сглатываю, чувствуя себя идиоткой. — Хотела сказать, что не такая. Я не буду встречаться с ним…

— Это хорошо, Даша, — говорит он. Поднимается и подходит ко мне почти вплотную. Сердце пропускает удар, я чувствую запах его древесного парфюма, который щекочет ноздри, аромат дорого коньяка, и губы пересыхают. Я вскидываю голову и вижу в его серых глазах грозу. В них боль, желание, сожаление и злость. — А теперь уходи… — приказывает он. — Уходи, Даша. Я нечасто напиваюсь, но когда это происходит… — Он поднимает руку и ведет пальцами по моей шее. — Я могу потерять контроль. И лучше тебе не быть в этот момент рядом со мной. Мы и так сделали слишком много неправильного. Не заставляй меня жалеть о нашей встрече еще сильнее.

— Я…

— Уходи, — последний раз бросает он и отворачивается, а я, сглотнув выступившие слезы, отступаю. Я действительно зря пришла.

Хватаюсь за ручку двери и со всхлипом дергаю ее на себя, но Александр неожиданно не позволяет. Резко ставит руку у меня над головой, упираясь в дверь и не дав ее открыть, и разворачивает меня за плечо, вжимая спиной в деревянную поверхность.

— Что… — начинаю я, но договорить не успеваю. Мои губы сминают жестким и требовательным поцелуем со вкусом дорогого алкоголя и отчаяния.

Мы оба не можем противиться этой сводящей с ума страсти. Я вжимаюсь плотнее в мужское тело. Скольжу руками по гладкому шелку рубашки у него на плечах и мечтаю о том, чтобы содрать ее и ощутить горячую кожу. Его язык уверенно раздвигает мои губы и ласкает настойчиво и жадно. Понятно почему. Я сама стараюсь взять от этого поцелуя все. Запомнить каждый вдох, потому что даже поцелуй больше, чем нам позволено. Мы и так снова нарушаем все границы и правила. Это упоительно-сладкая пытка, у которой не будет продолжения.

Поднимаю ногу и медленно веду ей по бедру Александра, а он подхватывает меня под колено и дергает на себя со стоном в губы, делая раскачивающееся движение вред. Я чувствую его горячее возбуждение через тонкий атлас трусиков и два слоя материала. Мужчина трется об меня возбужденным членом, заставляя стонать от наслаждения и невозможности получить больше. Я снова хочу ощутить его во мне. В этот раз я знаю, все будет иначе. У меня сносит крышу только от поцелуев этого мужчины. От его уверенных рук, одна из которых тянет бретельку платья вниз, потом чуть спускает чашечку лифчика и сжимает сосок. Выгибаюсь и стону громче, трусь о внушительную выпуклость на джинсах Александра, и с жадностью глотая поцелуи, которые стали еще смелее.

Кровь стучит в висках, я лихорадочно дергаю его рубашку и провожу ладонями по каменному прессу, скольжу пальцем обрисовывая линию над ремнем брюк и чувствую, как сильнее впиваются его губы в мои. Мужчину заводят мои касания, и я становлюсь смелее. Соски напряглись, прикосновения к чувствительной коже вызывают всхлипы. Я на грани. Хочется ощутить его руки ниже. Там, где между влажных складок бушует пожар. Я чувствую насколько я влажная для него. Тело не слушает разум, оно чувствует своего мужчину. Для него не существует запретов.

Александр тоже сходит с ума от желания, он теряет рядом со мной контроль, и я упиваюсь своей властью, хотя где-то на задворках сознания бьется совесть. Молоточками стучит «нельзя», но я не хочу слушать дергаю за пряжку ремня, прикусываю мужчине губу, когда не могу справиться и слышу хриплый, волнующий смех.

Я его хочу. И наплевать, что мы в рабочем кабинете, а не на кровати, внизу грохочет музыка. Я ее не слышу, только ощущаю вибрацию под ногами. Важно лишь наслаждение, которое дарят его руки, ничего нет, кроме него.

— Что ты со мной творишь? — хрипло выдыхает он и чуть отстраняется, утыкаясь лбом мне в лоб, но я уже не готова отступать, тяну за резинку его боксеры чуть вниз и касаюсь ладонями напряженного члена. Бархатная кожа, по которой скольжу пальцами. Обхватываю у основания и медленно веду вверх, усмехаясь сдержанному мату сквозь сжатые зубы. Мне нравится эта сумасшедшая власть над Александром. Такой холодный и надменный, рядом со мной он сбрасывает ледяные оковы и показывает истинное лицо.

Довожу руку, сомкнутую в кулак до головки и чуть сжимаю, поглаживаю большим пальцем уздечку и выше, размазывая по огненной коже капельку влаги.

А потом опускаю глаза вниз. Мне нужно смотреть, хочу запомнить его член, и мне нравится то, что вижу. Присоединяю к первой руке вторую и теперь скольжу двумя. Мне нравится, какой он большой напряженный со вздутыми венами и розовой головкой, которая немного пульсирует.

— Нам надо прекратить, — тихо стонет Александр.

— А ты можешь прекратить? — спрашиваю и делаю еще одно мучительно-медленное движение, зная, что мужчина хочет большего. Я дразню его намеренно.

— Нет, — хриплый стон где-то в районе уха.

Александр меня не трогает. Он стоит, опершись обоими руками у меня над головой. Дыхание из его груди вырывается с хрипом, а я начинаю наращивать темп. Между ногами пульсирует наслаждение, я мечтаю запустить в трусики руку, но тогда мне придется убрать хотя бы одну от его члена, а этого я тоже не хочу.

— Ты же понимаешь, что я кончу? — без стеснения шепчет мне на ухо совсем новый Саша, я такого не знаю, но мне нравится и он.

— Да, — отвечаю я.

— Не боишься за свое платье? Тебе ведь не во что переодеться…

Я хмыкаю и отстраняюсь, выскальзывая из его объятий, но лишь для того, чтобы стянуть платье через голову и кинуть на пол.

— Так лучше? — уточняю я, зная, что выгляжу отлично в маленький черных трусиках и простом лифе без отделки. Зато грудь он держит отменно.

— У меня сносит крышу, — признается Александр и в два шага оказывается снова возле меня. Обхватывает сзади за шею и снова толкает к двери, не переставая жадно целовать.

— Я не буду тебя трахать, — с какой-то болью в голосе выдает он и снова целует, а я вклиниваю руку между нашими телами и обхватываю его член со словами.

— Как скажешь, — сжимаю чуть сильнее и начинаю скользить кулаком по возбужденной горячей плоти, чувствуя каждую вздыбившуюся вену, подцепляя пальцем вязкую капельку и размазывая ее по головке, чтобы рука скользила легче. Он стонет мне в губы и снова грязно ругается.

— Резче, — сдаваясь, командует он, срывающимся голосом, и я послушно сжимаю и снова веду рукой вниз. Мне хочется встать на колени и взять его в рот. Желание настолько иррациональное и сильное, что сводит скулы, но страх смущение остатки здравого смысла сильнее, поэтому я продолжаю порочные движения рукой.

Сжимаю кулак чуть сильнее и понимаю, что Саша ловит мой ритм и вколачивается в мои сжатые кольцом руки. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его шальными серыми, подернутыми дымкой желания. Он ловит мой взгляд и впивается в губы поцелуем, толкаясь в мой рот языком в том же ритме, в котором двигает бедрами. Это так… я даже не могу подобрать слов. Порочно и крышесносно, что подгибаются ноги.

Наслаждение пульсирует, а Саша толкается так сильно и резко, что горячая головка с выступающими капельками спермы, раз за разом ударяется в мой живот. Я хочу его. Хочу до зубного скрежета, но ни за что не скажу этого. Неправильно. Я могу только двигать рукой, приближая его к разрядке.

Саша сдавлено рычит, нежно прикусывая мою губу и мощно кончает мне на живот, и я чувствую, что улетаю вместе с ним. Это еще не оргазм, но точно какое-то дикое сумасшествие, заставляющее дышать, так же тяжело и рвано, как и он.

Я отступаю, испуганно глядя на него. Вся порочная глупость содеянного, обрушивается на меня. Да и на него тоже. Саша отворачивается, поправляя штаны, и бросает мне со стола упаковку салфеток, которыми я вытираю живот. Он молчит, выравнивая дыхание. А когда поворачивается ко мне, в его глазах уже нет страсти, только сожаление и боль. Он корит себя за этот минутный порыв. И я его хорошо понимаю.

— Ты зря пришла, — выдыхает он, и я сгладываю обиду.

— Знаю.

Поднимаю платье, натягиваю его на себя и выхожу из кабинета, чтобы столкнуться в дверях с Наташкой.

— Даш… — тянет она. — Ты столько времени там была? Он тебя не съел?

— Не съел, — стараюсь отвечать безразлично, хотя мне кажется, что от меня за версту разит сексом, да и мои исцелованные губы красноречивее любых слов.

— А что как долго?

— Он по телефону разговаривал, я ждала…7d423c

— А-а-а, — тянет сестра, — а то там подружка твоя скучает.

Черт я же совсем забыла про Машку!

— Уже иду, — отвечаю Наташке и спешу пройти мимо, а сестра с задумчивым выражением лица смотрит мне вслед. Догадалась или нет?

Александр

Делаю большой глоток из бутылки. В голове ни одной мысли, только стучащая в висках кровь. Я кончил от рук маленькой засранки, как чертов подросток. Забыв даже то, что мой сын едва не погиб из-за нее же. Это девушка яд. Отрава, для моей семьи. Так почему же я не выставил ее за дверь? Почему снова сдался? Это гложет, я не привык проигрывать даже сам себе.

Я велел ей убираться, но сам же догнал и позволил случиться этому безумию. Почему я ее не трахнул? Совесть замучила? Так чем отличается подростковый недосекс от нормального траха? Почему я, идиот, на какое-то время решил, что моей совести будет так проще. Нихера. Так же фигово, как если бы у нас был полноценный секс, а еще фиговее становится от мысли о том, что дома Ник. Ник, к которому ехать не хочется, потому что я боюсь, что он решит честно сказать из-за чего, а вернее, из-за кого сел пьяным за руль и едва не разбился. Мне тупо стыдно перед собой, перед сыном и даже перед глупой девчонкой, которая летит, как мотылек на огонь.

Даша. Она везде. В моих мыслях, в мыслях Ника, в наших действиях и нашей чертовой жизни. Мне дрочила девушка, которая бросила моего сына из-за меня. Сын страдает, а я кончаю, кажется, от одного ее взгляда. И мое блядское старое эго тешит, что она хочет меня, а не его. И это так неправильно, что я терзаю себя вновь и вновь, не в силах отпустить ситуацию.

Наверное, поэтому я не замечаю, как без стука открывается дверь.

— Александр Романович?

Поворачиваюсь, понимая, что выгляжу сейчас ужасно. Черт! Да я даже неуверен, что застегнул ширинку, и совершенно точно не заправил рубашку. Я не привык быть таким перед сотрудниками, даже если официально они сотрудники Глеба.

Наталья работает у нас давно. Она из тех, кто в целом может себе позволить называть меня Александр без отчества и не быть за это уволенной. Этот клуб держится не на Глебе, как он наивно считает, а на ней. Сейчас в ее глазах недоверие.

— Значит, не показалось, — припечатывает девушка.

— Не показалось что? — недовольно щурюсь я, даже не пытаясь скрыть дурное настроение.

— Вы с ней спали.

С кем "с ней"? Хочется спросить, но я сдерживаюсь, потому что какое Наташе дело, с кем и когда я сплю. Именно это я ей и озвучиваю. Наталья не из тех, кто лезет в постель лишь бы к какому боссу. Может быть, она и не против секса со мной, но я просто никогда не задавался этим вопросом, а она ни жестом, ни словом не намекала ни на что подобное. Поэтому тем удивительнее ее наезд.

— Она же почти ребенок!

— Наташ, при всем уважении, свали отсюда. Не испытывай мое терпение. Я что-то не могу припомнить хоть одну причину, по которой я должен перед тобой отчитываться.

— Ну хорошо! — Она раздраженно пожимает плечами. — Сейчас озвучу одну. Даша — моя сестра. Мало? Да, к ней ваш сын клеится! Все в курсе, что он влюбился! Еще одна. Могу подумать еще, но мне кажется этих должно быть достаточно! Дашка она не такая, она не годится для игр богатых мужиков!

— Так что же ты такую свою хорошую и правильную сестру зимой отправила на корпоратив вместо себя? — шиплю, потому что сейчас на место встали все детали этого пазла. И мне совсем не нравится картина.

— Я… я… — теряется она. — Это Дашка рассказала?

— Не-ет, — передразниваю я ее. — Дашка ничего не сказала. Только вот я на корпоративе видел лишь взрослых и соображающих, что делают женщин, а не девственниц-студенток! Я не собирался спать с малолеткой, но, к сожалению, штамп с возрастом не ставят на лоб. А зря. И в этом виновата ты. Назови хоть одну причину, по которой я не должен тебя увольнять?

— Две, — тут же выдает она, выставляя перед собой руки в защитном жесте. Понимает, что перегнула палку и знает, что за ней самой косяк, поэтому тут же меняет тактику.

— Что две?

— Две причины. Первая — я никому ничего не скажу, вторая — я хороший работник.

— Ты — хороший работник, — соглашаюсь я. — Только эта причина имеет значение. И не суйся в мою жизнь. Она тебя не касается.

— Дашка. Меня касается Дашка, — говорит Наташа. — И в ее жизнь я совалась всегда.

— Ну и к чему это привело? — изгибаю бровь, а Наташа закатывает глаза.

— И Наташ, твоя сестра уже большая.

— Чтобы трахаться? Да. Чтобы думать о том, как будет больно, когда все закончится — нет, — говорит она и выходит, а я закрываю глаза. Кто сказал, что ситуация не может стать еще дерьмовее?