Глава 8

Я тщательно скрываю свое волнение, а Машка, наоборот, энтузиазм. Видимо, она тоже сопоставляет факты и понимает, что тут может быть Макс. Хотя он же спортсмен. После выходных скорее бросится в зал, а не в клуб. А вот Ник любит здесь появляться, а сегодня он расстроен.

К счастью, на парковке я не вижу ни его машину, ни внедорожник его отца и поэтому успокаиваюсь. Мы с Машкой протягиваем пригласительные на входе и спокойно проходим внутрь, минуя, ожидающую своей очереди толпу. Все же приятно, когда у тебя такая сестра, как Наташка.

Интересно, чтобы она сказала, если бы узнала, что я спала с самым большим ее босом? Наверное, ничего или отвесила подзатыльника.

Она всегда однозначно говорила про Лисовецких.

— Не нашего поля ягоды. От таких одни проблемы. Хотя Лике, вон смотри, повезло!

Я почти не знала Лику, подругу Наташи, которая в марте вышла замуж за хозяина клуба Глеба Лисовецкого, но слышала много. Потому что захомутать убежденного холостяка непросто, а ей удалось. Это вызывало у Наташки восторг.

Мы с Машкой идем прямиком к барной стойке и заказываем коктейли. Пока рано и народу немного, поэтому Наташка видит нас сразу же и, широко улыбаясь, идет в нашем направлении.

— Какие люди, сестренка! — она обнимает меня и целует в щеку. — А вроде как, у кого-то сессия. Не боишься, что настучу родителям, что ты по клубам шатаешься.

— Тебя жаба задушит в Грецию звонить.

— А зачем звонить? Мам сегодня вон фоточки посылала уже, я ей могу просто написать.

— Я сдала завтрашний экзамен автоматом, так что могу себе позволить отдых.

— А я не сдала, — ноет Машка и быстренько допивает свой коктейль, чтобы заказать себе еще один.

Мы еще немного болтаем с Наташкой, а когда в зале начинает собираться народ, она убегает работать, а я чувствую тяжелый, заставляющий дрожать взгляд. Поднимаю глаза и в темноте на балконе второго этажа безошибочно нахожу его.

Александр стоит там наверху и внимательно смотрит на меня. Его взгляд буквально прожигает кожу, но мне холодно и по рукам бегут мурашки. Хочется уйти, но я делаю над собой усилие и отворачиваюсь обратно к бокалу.

— Ты как призрака увидела… — сообщает Машка.

— Так и есть. Александр здесь, — говорю я.

— Забей, — советует она. — Сделай вид, что не замечаешь его.

— Легко сказать, — выдыхаю я и залпом допиваю коктейль, чтобы тут же заказать следующий.

Бармен, который в этот момент говорит по телефону, очень внимательно и подозрительно смотрит на меня. А потом сообщает.

— Для вас это последний, но зато все три за счет заведения.

— Не поняла? — уточняю я, и мой голос звучит, видимо, угрожающе. Так как бармен, который, даже если и старше меня, то совсем ненамного тушуется.

— Ну это приказ.

— Чей, позволь спросить?

— Самого большого боса. Так что делайте что хотите, но я вам больше не налью… И вашей подруге тоже. Мне работа дорога.

Я недоверчиво перевожу взгляд с парня на бокал, и в голове бьется одна мысль: «Александр, что охренел?» Я бы даже, наверное, эту мысль озвучила, но не успеваю, Машка осторожно трогает мою руку. Я успеваю развернуться и увидеть решительно направляющегося к нам чертовски пьяного Ника. Все же идти в клуб было не лучшей идеей.

— Даша?… — произносит он с удивлением и плюхается на стул рядом со мной.

— Ты пьян. — Это даже не вопрос, а утверждение. Ника сопровождают его закадычные друзья, которые ездили с нами на дачу. Они тоже нетрезвы.

— У нас горе. Меня девушка послала, которая мне очень нравится, — Ник выразительно смотрит на меня. — А Кира бросила Ксюха, точнее, она запала на Дэна. На него западают все шал… простите. — Парень пьяно хлопает себя по губам. — А почему пьете вы?

— Мы просто пришли отдохнуть, — вздыхаю я.

— Тебе не кажется, что нас раз за разом сводит судьба? Сама собой, без нашего желания. Может быть, это знак? — произносит он и медленно наклоняется ко мне, чтобы провести пальцами по скуле вниз к подбородку и по шее.

А я невольно вскидываю глаза и вижу, разворачивающегося на балкончике Сашку, который стремительно уходит, и не замечает, как я сбрасываю руку Ника. Представляю, как мы смотрелись отсюда! Почему-то накатывает жуткий стыд. Хотя я ничего плохого не делала. Я никому ничего не обещала.

— Мы все решили, — шиплю я, раздражаясь не столько на назойливого Ника, сколько на всю эту дурацкую ситуацию.

— Ты все решила, — припечатывает парень. — Или ты тут ищешь его? Своего опытного мужика, а Даша? Чем он лучше меня?

— Ник, ты пьян и на взводе. Уйди, пожалуйста.

Мне не хочется даже думать о том, как близок он к правде. И насколько эта правда хуже, чем все фантазии обиженного мажора.

— А почему это я должен уходить из своего клуба? — Он вскидывает на меня шальные пьяные глаза.

— Хорошо, тогда уйду я.

Я решительно поднимаюсь, но Ник ловит меня за руку и притягивает к себе.

— А пойдем, потанцуем Даш, — дыхание опаляет шею, запах виски заставляет поморщиться.

— Я не хочу с тобой танцевать! — упрямо заявляю я и сбрасываю руки.

— Ник, не валяй дурака! — поддерживает меня Машка. — Ты проспишься и поймешь, что я вел себя как идиот.

— Я и сейчас понимаю, веду себя, как идиот. Зато до этого всегда был образцово-хорошим и что? Все равно я не могу получить все, что хочу.

— Этого никто не может, Никит, — тихо отвечаю я. Идея идти и забыться в клуб кажется глупой. Отдохнуть от Лисовецких в клубе, который принадлежит Лисовецким! Идиотское решение.

Мы уже привлекаем внимание. Ник не так сильно буянит, чтобы стать звездой ютьюба. Но тут слишком хорошо знают, кто он. Поэтому на нас смотрят. Это замечает Кир и пытается оттащить Ника от меня, а тот старается увлечь меня на танцпол.

— Отстань, — прошу я, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

— Тогда ты дашь мне шанс? — интересуется он.

— На что, Ник? Зачем тебе шанс от того, кому ты совершенно безразличен?

— А я тебе совсем безразличен? — спрашивает он глухо, как-то сразу потерявшись и утратив спечь.

— Я пытаюсь до тебя это донести, но ты не слышишь. Я же всего лишь игрушка, которую хочет получить мажор.

— Ты думаешь обо мне так? — в пьяных с поволокой глазах мелькает боль.

— Ник, не я так думаю, ты ведешь себя так. Так, будто я игрушка, которую просто нужно или отнять у другого или купить. В целом не так важно. Но я человек. И дело не в том, что меня первым забрал кто-то другой. Дело в том, что даже, будучи одна, я просто не хочу быть с тобой. Не потому, что ты плохой или я плохая. Нет, просто ты не мой. Я не вижу тебя рядом с собой. Ничего не получится. И это единственное важное. Я этого не хочу, и я не вещь, которую можно заполучить стоит только посильнее постараться. В отношениях так не работает.

— А как работает, Даш? — глухо спрашивает он.

— Если бы я знала.

Я возвращаюсь к своему недопитому коктейлю, совершенно точно зная, что Ник не отправится за мной. Теперь он точно понял, а мне крайне мало того полбокала, который остался от разрешенных Александром коктейлей. Хоть отправляйся в другой клуб. Но когда подсаживаюсь к стойке, бармен без слов наливает еще один и говорит.

— Но если я вылечу отсюда нахер, это будет на твоей совести.

Александр

Не думал, что видеть Дашу с мелким будет так неприятно и больно. Рассчитывал, что я сильнее, сумею справиться и буду контролировать эмоции. Но нет.

Единственное желание оттащить Ника за шкирку от девчонки и выкинуть из клуба. Правда, я пока не могу решить кого сына или Дашу. Поэтому просто ухожу. Не могу смотреть за тем, как он утаскивает Дашу танцевать. Не хочу видеть, если он вдруг решит ее поцеловать. Это больно, это выворачивает наизнанку, потому что девчонка меня зацепила. Мелкая зараза, от воспоминаний о которой поджимаются яйца. Сегодня мне жаль, что я не такой, как мои братья. Не такой, как Глеб до встречи с Ликой или Макс. Для них не проблема заменить одну женщину другой. Даже если не получится забыть сразу, можно хотя бы сбросить напряжение. Со мной это не работает. Я просто проигнорировал три последних звонка Ольги. Я говорить с ней не хочу, не то, что трахать. В голове Даша. Ее глаза, затуманенные желанием, податливое тело — хрупкое и тонкое. Длинные ноги. Я слишком хорошо помню ее стоны, ее открытые от удивления глаза там, на кухонной столешнице, ее огненную страсть в машине и наш не очень удачный первый раз, за который себя просто хочется убить. И воспоминания, о котором, не скрою, хочется стереть. А это можно сделать только одним способом — затащить ее в постель снова. Это будет просто, но неправильно. Мысль об этом не дает покоя.

На какое-то время получается отвлечься, потому что я решаю за Глеба его проблемы, раздаю всем люлей и, судя по испуганным рожам, делаю это не так деликатно, как делает мой братец, который сейчас изволит греть жопу на морях.

Нет, я не спорю, Глеб заслужил отдых. А Анжелика и тем более. Она его терпит и носит под сердцем самого младшего Лисовецкого, что делает ее в глазах членов нашей семьи едва ли не богиней. Но почему я всегда и всем должен выписывать люлей? Я прямо персональная пугалка, что в нашей семье, что в нашей финансовой империи.

Я уже иду с ключами от машины к черному выходу, старательно борясь с желанием заглянуть в зал и посмотреть, что там делает Даша, когда телефон разрывает трель звонка. Номер незнаком и я хмурюсь. Я редко отвечаю на непонятные входящие. Для этого есть секретарь, мой телефон знают единицы. Но тут беру трубку, чтобы услышать сухое.

— Никита Александрович Лисовецкий ваш сын?

— Да, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, хотя нехорошее предчувствие сворачивается в груди ледяным клубком. — С кем имею дело?

— Лейтенант Соколов. Ваш сын попал в аварию… он был пьян. За детьми нужно следить.

— Слышь, лейтенант, — сразу же огрызаюсь я. Терпеть не могу снисходительный тон. — Давай без оценочных суждений. Что с парнем?

— Говорю же, пьян в умат. Лишение прав и прочее.

— Он пострадал?

— Морду разбил и машина в хлам. Сейчас будем протокол составлять.

— Сейчас приеду. Ждите. Адрес?

Пока Лейтенант диктует адрес несусь ко входу. В голове ноль мыслей. А страх загоняю поглубже. Сейчас не время эмоциям. Набираю начальника охраны, адвоката и еще несколько полезных людей, прошу подъехать и только потом звоню самому Нику, но у него вырублен телефон. Это мне совершенно не нравится. Но я предпочитаю думать, что телефон, он, как и машину, просто разбил. А потом в душу закрадывается совсем уж неприятное предположение. А что если Ник в машине был не один? Что если с ним была Даша. Лейтенант сказал, мой сын не пострадал. Но ни слова о пассажирах. Они были или нет? Что с ними?

Блядь. Не ожидал, что день закончится так! Что вообще дернуло Ника сесть за руль пьяным? Он не был типичным мажором. «Слишком хороший для нашей породы», — как говорил Глеб. Правильный, как я. Только я правильным стал не сразу, а под давлением обстоятельств. А вот Ник, кажется, родился таким.

Сажусь в машину и сразу же рву с места, запрещая себе на время пути думать о случившемся. В голове отчеты, работа, новые проекты, это сложно, но при должном старании получается отвлечься. Несусь по городу, как бешеный. Пару раз проскакиваю на красный, а уж сколько цепанул камер вообще не считаю. Сейчас это неважно. Важен Ник и те, кто мог оказаться с ним в одной машине.

Красавец. Своротил какой-то столб. Машина, и правда, всмятку, как говорил лейтенант. Паркуюсь у обочины, и, не обращая внимания на ментов, бегу к машине скорой. Ник действительно в порядке и от души отлегает, а я ищу глазами женскую фигуру не нахожу и очень осторожно выдыхаю. Никита пьян, с перемотанной головой, но жив и даже может общаться. Рядом парочка его закадычных друзей. Они оба мне знакомы. Один с забинтованной рукой. Другой, кажется, вообще цел.

— В машине еще кто-то был? — уточняю я, чтобы развеять последние сомнения.

— Н-нет… — осторожно отзывает Кирилл и смотрит на меня испуганными глазами. Какие же, блядь, они еще дети! Не понимают, что бояться надо себя, ситуаций, а не злого папу друга, который приехал вытаскивать их тупые задницы из неприятностей.

— Какого хера пустили его за руль в таком состоянии? — Ору на малолетних идиотов, не отдавая себе отчет, что так сбрасываю напряжение и страх.

— Так он сам!

— Конечно, сам! — надо бы остановиться, но меня несет. — Так ты друг или кто? Твоя задача отговорить. Ты что не видел в каком он состоянии? Был бы вертолет, он бы сказал, что и им управлять сможет! Тоже бы за штурвал пустил и сам рядом сел!

От подскочившего мента, который пытается мешать мне орать отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Там Георгий Соломонович подъехал вот пусть и разбирается. Зря, что ли, я такие деньги ему плачу за решение всех юридических проблем нашей семьи.

— Счастье, что никто не пострадал. Ни вы идиоты, ни случайные люди. А ты Ник? Что за шлея под хвост попала? Ты же не садился пьяным за руль.

— И не буду, — послушно говорит он, встает и вылезает из машины скорой. Его шатает, но он отмахивается от моей руки и залезает в салон машины.

— Домой есть кому отвезти? — спрашиваю парней, и когда они неопределенно пожимают плечами, делаю знак начальнику охраны. Он и его ребята приехали аж на двух машинах.

— Отвези, — приказываю я и киваю в сторону притихших друзей Ника.

— Как скажете Александр Романович.

Ник в машине непривычно тих. Я тоже не спешу заводить разговор, потому что не хочу на него орать. Да и потребности орать не чувствую, но очень сложно иначе выразить чувства. Я волнуюсь, а не злюсь. Я испугался за него, но пока не понял, как это сказать.

— Прости… — Он начинает первым.

— За что?

— За то, что разбил машину.

— Ник, ты идиот? — раздраженно бросаю я.

— Похоже на то, — соглашается Ник. Он всегда был послушным сыном.

— Понимаешь, машину можно купить новую, — пытаюсь объяснить я спокойно. — Нового сына купить не выйдет. Я ответил на твой вопрос?

— Хорошо, прости, что я такой идиот.

— Никогда за тобой такого не замечал.

— Я сам за собой такого не замечал до недавнего времени. Даже не думал, что могу сесть пьяным за руль.

— И что подвигло?

— Не знаю. — Он качает головой. По затравленному взгляду понимаю, что врет, но решаю не давить. — Но я усвоил урок.

— Хочется верить, — мрачно замечаю я и везу его домой. Но понимаю, что сам туда идти не собираюсь. Меня трясет. И пожалуй, я вернусь в клуб. Сегодня Нику нужно отдохнуть, а мне выпить. И я не хочу делать это дома.

Торможу у подъезда и жду, когда он выйдет.

— Ты не идешь домой?

— Не закончил дела в клубе, — вру я. — Пришлось срочно уехать.

— До завтра не подождут?

— Подождут, — равнодушно отзываюсь я. — Если хочешь, останусь, расскажу сказку на ночь. Если вдруг не получится уснуть.

— Да нет, как-нибудь сам, — морщится Ник и криво улыбается. Рад, что чувство юмора его не покинуло. — Спасибо, что выручил.

— А ты думал, может быть иначе?

— Нет, — признается сын, и я удовлетворенно киваю. Все правильно, Ник должен знать. Я буду на его стороне при любых обстоятельствах.