Глава 11

Ник

Мое падение начинается в тот миг, когда Дашка не отвергает оскорбительные обвинения в наличии богатого папика, а просто пожимает плечами и спускается под землю, чтобы в очередной раз скрыться от меня. Неужели и правда есть другой? Я конечно, не папик, но с деньгами у меня все нормально. Дело не в них. Ее отказ, как кинжал в сердце. Я привык быть лучшим, и ни разу не сталкивался с отказами. Я нравлюсь девчонкам. Просто я не Дэн, не Глеб, и не Макс. Я скорее в отца. Мне неинтересны призывные улыбки, доступность на одну ночь, случайный секс. Нет, секс интересен, но он никогда не был самоцелью. Иногда я встречался с девчонками месяц, иногда два, в одиннадцатом классе даже почти целый год. Расставания проходили без взаимных упреков, когда все перегорало. Иногда спал без обязательств. Но это было только тогда, когда меня действительно цепляло. Пусть на короткий миг, но все же. Я каждую вспоминаю с теплом. Мне незнакома тоскливая брезгливость, когда наутро вспоминаешь, что трахал доступную, пусть и дорогую подстилку, каких всегда полно рядом с Дэном. Я не понимаю этих зарубок на кроватях, не понимаю резиновых кукол, таких как Майа, которая уже мысленно меня раздела и которая кричит в спину Дашке гадость, но сегодня во мне что-то ломается.

Сначала я сижу и смотрю в чашку американо, не участвую в общих разговорах и уже хочу уйти, когда Майа, присаживается ближе, льнет к боку и ее цепкие наманикюренные пальчики мягко пробегаются по майке у меня на животе.

— Не грусти Никитка, хочешь, я тебя утешу? — нежно шепчет она мне на ухо и прикусывает мочку уха, скользнув между губами языком.

— Что прямо тут? — лениво отзываюсь я, чувствуя еще не возбуждение, но уже злой и голодный азарт.

— Прямо тут очень много народа, но… — она стреляет глазами в сторону двери туалета, и я совершаю то, чего никогда не совершал раньше. Пожимаю плечами и покорно иду трахать случайную девчонку в туалете кафешки, заранее зная, что потом сделаю вид, будто с ней незнаком. И впервые мне ни капельки не стыдно, и ни капельки не жаль. Я наивно думаю, что это позволит унять боль в душе.

Кровь стучит в висках, когда я захлопываю за нами дверь туалета. Не лучшее место для романтики. Впрочем, нас сюда привела не любовь и даже не взаимная привязанность, а нечто совсем другое. Более грязное, яростное, но заставляющее от нетерпения двигаться быстрее. Толкаю Майу к стене, прижимаясь к ее узкой и гибкой спине, ведя горячей ладонью по стройному бедру от колена вверх к подолу короткого платья, где меня ждет приятный сюрприз. Настолько приятный, что желание простреливает в район крестца, перетекая плавно в область паха. Голова уже почти не соображает, разум уступил место инстинктам.

— М-м-м, чулки, — шепчу ей на ухо и целую в шею, пробуя девушку на вкус. Нежная кожа, сладкий аромат духов, и она такая послушная в моих объятиях — все это заводит. Особенно, когда хочется выкинуть из головы другую. Забыть ее запах и звук голоса. Но выкинуть не получается, зато получается подменить, представить, что это она трется упругими ягодицами о мой пах, вырисовывает восьмерки и призывно, словно кошка выгибается. Член напрягается сильнее, а яйца поджимаются. Одна короткая, как вспышка и яркая фантазия, и я готов кончить раньше, чем что-либо началось.

— Ты словно ждала меня, — замечаю, снова скользнув ладонью по кружеву на резинке чулок.

— Я всегда жду тебя, Лисовецкий, и не я одна. Неужели ты не знаешь? — хрипло смеется Майа, застав меня врасплох своим откровением.

— Как-то не задумывался. — Поглаживаю плоский живот и скольжу ладонью выше к молнии у нее на груди.

— Ты же Никита Лисовецкий, тебя хотят все, — простодушно признается она, пока я расстегаю молнию и сжимаю через тонкую кружевную чашечку лифчика ее сосок, и Майа оборачивается, чтобы поймать алыми губами мои губы. Так просто и без претензий. Признание «тебя хотят все», но получила она и это ей льстит. А мне льстит, что меня хотят?

Мне все равно, но удобно. Неужели, я превращаюсь в Дэна? Впрочем, насрать. Стискиваю сильнее плавящееся, как воск в руках тело, поднимаю подол и веду руками под тонкое кружево туда, где она уже влажная для меня. Желание пульсирует в висках и паху, кровь быстрее бежит по венам. Я отстраняюсь на секунду, чтобы расстегнуть и сдернуть вниз по бёдрам джинсы, и уложить Майу грудью на раковину. Я не привык, чтобы в сексе все было для меня, мне важен диалог, и я всегда готов давать не меньше, чем брать, но с Майей иначе, словно сам факт моего присутствия делает ее удовлетворенной. Она не хочет прелюдии и ласк, она хочет, чтобы я ее трахнул. А кто я такой, чтобы не учитывать желание девушки?

Медленно отвожу в сторону полоску трусиков и скольжу пальцами по гладкой промежности, чтобы удостовериться — девушка готова, а потом вхожу в узкое податливое лоно, сначала медленно и осторожно, проверяя, насколько она готова меня принять, но Майа сама дергает бедрами навстречу, до порочного хлопка. Я без слов ловлю заданный ей ритм, двигаюсь уверенно резко, вколачиваясь все глубже и глубже, чувствуя скручивающееся в спираль желание. Так хорошо, что мир перестает существовать. Есть только удовольствие, которое становится сильнее с каждым мигом, пока не разрывает мир, на сотни осколков. Майа бьется подо мной и пытается вскрикнуть, но я зажимаю ей рот ладонью и кончаю на округлые ягодицы, а потом какое-то время перевожу дыхание. Так ярко и оглушающе. Пожалуй, я не ожидал ничего подобного от спонтанного секса.

— Ты лучший, Ник, — шепчет она, когда отстраняюсь, чтобы привести в порядок одежду. А мне хочется спросить «Кто же тогда у тебя был до меня?», но вместо этого наклоняюсь и целую ее в щеку шепнув.

— Все для тебя детка. — Ловлю отражение в зеркале, самодовольную усмешку своих губах и понимаю, что вижу там не себя, а Дэна или Макса. Мы все отчасти похожи, а сейчас у меня еще и выражение лица, как у них.

— Ты ведь придешь сегодня в клуб? — заискивающе спрашивает она, когда я берусь за ручку двери.

— Непременно, малышка. — Ложь легко срывается с губ, и я выхожу в зал, чтобы под смешки одногруппников кинуть на стол деньги за кофе, подхватить ветровку и уйти.

— Что и Майу ждать не будешь? — кричит мне в спину Кир.

— А зачем? — спрашиваю я, изогнув бровь, и выхожу на улицу. Мне нужно домой. В душ.

Даша

Здание одной из высоток Москва-сити — огромное, роскошное и пафосное. Едва оказавшись в шумном современном холле с длинной стойкой, за которой сидит штук двадцать администраторов, выдающих временные пропуска, я сникаю, понимая, что зря сюда приперлась. Мне ни за что не найти в этом улье Александра. К тому же я уверена, что он, как житель Олимпа, забрался на самый верх. Куда уж дотянуться скромной девочке-студентке.

Я растерянно замираю. Кручу головой, не решаясь подойти к администраторам. Нет, я по-прежнему хочу поговорить с ним, но, похоже, не тут. Еще раз, с тоской посмотрев в сторону турникетов и понурив голову, отправляюсь на выход, когда слышу удивлённое.

— Даша?

Разворачиваюсь и вижу озадаченного Сашу. Он остановился в нескольких метрах от меня и, кажется, даже не замечает разделяющий нас поток офисных работников, снующих туда-сюда у входа.

Замираю и заворожено смотрю на него. Такого взрослого, красивого. Не принадлежащего к моему миру, и думаю, зачем я сюда вообще пришла.

— Я…

Хочу придумать какую-нибудь глупость и сбежать, но он уже рассекает людской поток, который расступается перед ним и решительно идет навстречу.

— Ты пришла ко мне?

Не могу понять по его голосу рад или нет? Озадачен?

— Хотела сказать…я не займу много времени.

— Пошли, — командует он и мягко, но настойчиво взяв меня под локоть, ведет за собой в сторону турникетов. — Она со мной, — коротко бросает охранникам и нас без вопросов пропускают.

— Мне, правда… — начинаю я, когда людской поток вносит нас в переполненный лифт. Никогда бы не подумала, что тут может быть так людно.

— Даш, сейчас у меня будет дело буквально на пять минут. Ты подождешь меня и скажешь что хотела. Хорошо?

— Да необязательно ждать, — совсем смущаясь, отзываюсь я. — Я могу и тут.

— Тебе не кажется, что это не лучшее место для разговора? — спокойно произносит он и смотрит мне в глаза. От его взгляда. От близости и воспоминаний начинают гореть щеки. — Любого разговора.

Я смотрю на толпу офисных работников и хмыкаю.

— Не думала, что большой босс ездит вместе со всеми.

— А что прикажешь, как пауку по стене снаружи здания? — Александр улыбается в ответ, и я замечаю, что он немного расслабляется. Уходит скованность, которая появилась, едва он увидел меня.

Народ по большей части выходит, и на самый верх мы едем вдвоем. Тут намного тише и пафоснее, это я понимаю, когда выходим в просторном коридоре с мраморным полом. Закрытые двери кабинетов и рабочая атмосфера. Очень дорогая рабочая атмосфера. Александр уверенно идет по светлому коридору, а я семеню следом все сильнее осознавая, в какую идиотскую ситуация попала. Между нами бездна. Статуса, возраста и непреодолимых обстоятельств. Так зачем же я проворачиваю уже воткнутый в грудь нож? И в чьей именно груди, в своей или Александра?

Мы заходим в приемную с кожаным диваном, стеклянным журнальным столиком и неприветливой немолодой женщиной за дубовой стойкой ресепшен. Тут красиво и лаконично. А еще очень дорого.

— Вы же только ушли? — недовольно заявляет женщина. — Опять без обеда.

— Нина Федоровна, проводите девушку ко мне в кабинет, и налейте ей кофе, пожалуйста. Я загляну к Валентину Георгиевичу и вернусь, — отвечает Саша, проигнорировав замечание.

— Не молода ли девушка-то? — слова секретарши заставляют сглотнуть и потупить взгляд. Я не знаю, какого оправдания она ждет от Александра. Не знаю, как реагировать на слова Нины Федоровны. Я вообще думала, в приемной будет сидеть не моя бабушка, а какая-нибудь длинноногая блондинка.

— Это подруга Ника, — ровно отвечает Александр и направляется к двери, а Нина Федоровна хмыкает.

— Ага, Ника. Как же! Поэтому с вами и приехала.

Ответом на ее язвительное замечание является хлопок двери. Я испуганно сжимаюсь, потому что боюсь услышать проповедь. Секретарша Александра пугает. Этакая смесь строгого преподавателя и генерала в отставке, даром, что в юбке.

Но обращается она вежливо, даже с какой-то материнской заботой. Вопрос о ком? Сильно сомневаюсь, что обо мне.

— Ну что, подруга Никиты, пошли, я тебя провожу. Кофе какой любишь со сливками или без?

— Спасибо, никакой не нужно, — тут же отказываюсь я, стремясь избежать излишнего внимания. Наверное, и правда, не стоило приезжать. Только вот отступать поздно. Вряд ли Саша обрадуется, если когда вернется, обнаружит, что я трусливо сбежала.

— «Никакой не нужно» такого варианта в перечне не было, — отзывается Нина Федоровна и приходится делать выбор.

— Со сливками.

— Вот и замечательно, — улыбается она и открывает передо мной дверь светлого современного кабинета, с минимумом мебели. — Сиди тут. Не скучай.

Выбор небольшой и я устраиваюсь в удобном лаконичном кресле напротив громоздкого стола, с наглухо закрытым фасадом. Даже если начальству придет в голову сидеть за ним босиком, этого никто не увидит. Как удобно.

Меня удивляет кристальная чистота на столе. Только закрытый тонкий ноутбук известного бренда и сверху на крышке ровная стопка бумаг. Видимо, на подписание. Интересно, это сам Саша такой аккуратист или спасибо надо сказать Нине Фёдоровне?

Мне интересно погрузиться в этот мир. Он мне совершенно незнаком. В первую очередь привлекает вид из окна. Оно огромное в пол и город за ним как на ладони. Даже при свете дня вид потрясающий. Интересно, как тут ночью, когда внизу отражают огни и обычная многокилометровая пробка светится ярко-оранжевой петляющей лентой? Я понимаю, что хочу сюда попасть снова, чтобы взглянуть на огни, отражающиеся в Москве-реке, величественные соседние башни и почувствовать себя песчинкой, которая парит над городом.

Отсюда даже высотки кажутся маленькими, я, как и предполагала, Александр забрался на самый верх, и взирает со своего кресла на остальной мир, словно тот игрушечный.

— Ваш кофе, — говорит Нина Федоровна и протягивает мне черную чашку с ароматным напитком с высокой плотной пенкой. Пахнет он божественно и я, принимая чашку из рук, с наслаждением вдыхаю аромат.

— Спасибо.

— Да на здоровье, — улыбается она и, хитро усмехнувшись, выходит, а я остаюсь ждать Сашу наедине со своими мыслями. Мне кажется, что немолодая и излишне дерзкая секретарша понимает и видит гораздо больше, даже чем видим мы сами и меня это настораживает. А вдруг сведения дойдут до Ника. Впрочем, я отбрасываю эти мысли. Глупо. Мне кажется, рядом с собой Саша будет держать только человека, которому всецело доверяет.

Я не сажусь обратно в кресло. Так и стою напротив окна, любуясь пейзажем. Ловлю себя на мысли, что мне в таком месте работать нельзя, я буду постоянно отвлекаться и зависать на открывающийся тут вид.

Кофе Нина Федоровна варит действительно очень вкусный, у него нежный сливочный аромат и легкие нотки корицы. Пожалуй, я бы даже не отказалась еще от одной чашечки, но просить неловко.

Хлопает дверь и на пороге появляется Александр. В отличие от меня, он в этом месте смотрится удивительно гармонично — подтянутый стройный с дорогими часами, выглядывающими из-под белоснежной манжеты сорочки. Темно-синий костюм сидит на нем как влитой, и, кажется, не доставляет дискомфорта. В моем мире редкие мужчины умеют носить костюмы. Папа тот вообще последний раз надевал на свадьбу. С тех пор так и висит в шкафу.

— Ты хотела поговорить, Даша? — произносит он и делает шаг навстречу. Я не могу рассмотреть на его лице эмоции и поэтому теряюсь.

— Не совсем. — Я качаю головой и опускаю глаза в пол, думая, что со стороны, вероятно, смотрюсь очень глупо. — Я хотела попросить прощения.

— За что? — удивляется Александр и я, собравшись с духом, все же отвечаю.

— За Ника. Я не думала, что мои слова приведут к таким последствиям.

— А-а-а, — устало отзывается он и проводит по идеально уложенным волосам рукой, в непроизвольном жесте. — Не стоит.

— Нет, стоит, — поджимаю я губы. — Он ведь пострадал из-за меня.

— Ты неправа, Даша. И мне не нравятся твои попытки найти вину там, где ее нет. Каким бы ни был Никита правильным и хорошим, — говорит Александр. — Он вырос с мыслью, что ему подвластно все и доступно все. Причем доступно даже раньше, чем он успел захотеть. Это наша общая беда. Он мажор, который всю жизнь получает то, что хочет. Ты стала исключением. Его это задело, у него сорвало крышу. Даш… — Голос Саши ласкает и сердце замирает. — Сколько бы ни было у тебя денег, нельзя получать в жизни все, что хочешь. Никита все равно бы однажды убедился в этом на собственной шкуре. Это жизнь. Его опекали все. Мои родители, братья, я. Раз не было матери, то мы старались сделать его жизнь идеальной. Чтобы не дай бог его не ждали разочарования. Неуверен, что это правильно. Ты — его первое столкновение с действительностью. Он должен пережить это сам.

— Он чуть не разбился.

Александр мрачнеет, видимо, отчасти признавая мою правоту.

— Ник неглупый парень и я верю, что это будет для него достаточным уроком, и больше он не сядет пьяным за руль. Никогда не чувствуй себя виноватой за то, что отказала, — наставительно говорит он. — Мы всегда отвечаем за свой выбор и только за свой. Ты не обязана быть с кем-то только потому, что он не может контролировать свои дурные эмоции.

— Саш, а если бы Ник пострадал, ты бы говорил так же?

— Неважно, что подвигло человека сесть пьяным за руль. Вина лежит на нем, а не на обстоятельствах. Он не умирающего друга в больницу вез, не выбирался из зоны военных действий. Нет, ему просто было в падлу взять личного водителя или добраться на такси. Это обычный заеб малолетнего идиота. И девушка, которая его бросила уж точно не виновата в отсутствии у него мозга.

— А я ведь даже не бросала его… — задумчиво тяну я. В целом Саша озвучил мою позицию. Но я рада, что в этом мы единодушны, а завести разговор про свое поведение после…нет, я не настолько смелая.

— В смысле?

— Между нами никогда и ничего не было, — поясняю я. — Общались дружески, он очень хотел большего. Там на даче я согласилась попробовать, встретила тебя, уехала. И потом отказала. Все. С Ником меня связывает один поцелуй и его желания.

— Зачем ты говоришь мне это? — хрипло выдыхает он, и я вижу шторм в серых глазах.

— Хочу, чтобы ты знал. Не хочу, чтобы думал обо мне плохо. Я больше не приближусь ни к тебе, ни к нему. Понимаю, что и сегодня приходить не стило. Но я не смогла удержаться в стороне. Мне казалось важным сказать тебе о том, что мне жаль.

Слезы текут из глаз, кода поворачиваюсь к двери.

— Даш… — слышу в спину полное боли, но повернуться не успеваю. Так как в кабинет влетает Нина Федоровна.

— Если подруга Ника не хочется встретиться с самим Ником… а что-то мне подсказывает нет, вам нужно что-то придумать. Он уже почти тут. Скажите спасибо камерам, которые вы, Александр Романович, категорически не хотели вешать. Говорила же, они нужны.

Дверь захлопывается, и мы слышим лилейный голос из приемной.

— Никита, какая встреча! Как у тебя дела в университете? Ты хорошеешь с каждым днем. Вот почему вы Лисовецкие такие красивые… Наверное, отбоя от девчонок нет?!

— Черт! — шипит Александр и потерянно оглядывается по сторонам, понимая, что спрятаться в кабинете негде.

У меня сердце уходит в пятки. В шкаф с бумагами не залезешь, а больше здесь и мебели-то почти нет. И я делаю единственное, что может нас спасти. Ныряю под длинный, дубовый стол, который, как кафедра, закрыт с внешней стороны. Александр занимает свое место на стуле, и я понимаю, что если не дай бог Ник все же меня обнаружит здесь, это будет трагедия века. Потому что передо мной колени Александра и все что выше. Я не хочу даже думать о том, что случайная девушка в такой позе может сделать под столом крутого босса. Щеки вспыхивают от неприличной картинки, возникшей перед глазами, а сердце стучит в сумасшедшем ритме. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы Ник скорее ушел. Если буду сидеть как мышь, мое присутствие останется незамеченным.

— Пап, привет! — раздается знакомый голос. Я не могу понять расстроен Ник или нет. От страха быть обнаруженной, кажется, я вообще плохо соображаю.

— Какими судьбами? — голос Александра ровный и спокойный. Словно он и, правда, в кабинете один. А я под столом боюсь дышать. Меня так пугает ситуация, что с трудом получается унять дрожь в руках. Мужчины о чем-то говорят, но я не воспринимаю. Их голоса громкие и отчётливые, а вот суть разговора ускользает, потому что единственное, о чем я могу думать — это о том, что меня могут заметить. Ник спрашивает что-то о погоде в Испании, еще о бабушке и ее планах — обычный разговор отца и сына. Если бы не одна маленькая деталь — я под столом.

— Так они куда собираются? — уточняет парень. — Я ее что-то не понял. Точнее, она мне две недели назад говорила одно, а дед сегодня сказал совершенно другое.

— Насколько знаю, смотрели Коста-Браво…

— Правда? — В голосе Ника слышится недоверие и восторг. — Льорет-де-Мар? Песчаные пляжи и пенные вечеринки? Бабушке и дедушке ударил бес в ребро? Я почти им завидую.

— Ну, думаю, все же не Льорет-де-Мар, а скорее Росес. Бабушка сказала, что давно не ела прилично приготовленных «морских гадов».

— Россес — это, конечно, не так круто, — тянет Ник задумчиво. — И вообще, там море холодное…

— Ну тебе никто и не предлагает, — лениво отзывается Александр. — К тому же +25 давно ли холодно для воды?

— Хочу +28.

Мне кажется, ты просто зажрался, мелкий. Росес — скучно, Вода +25 — холодно. Вон не хочешь, Анапа! Все детство там отдыхали, а там то шторм, то течение не то, то еще какая-нибудь напасть и поэтому вода похожа на суп из водорослей, и «кристально чистые пляжи», которые, кажется, убирают один раз в начале сезона. 1439f7c

— А вот в Анапе я не был… — задумчиво тянет Ник.

— Вот скатайся, сравни… Иногда полезно.

— Не с кем, — замечает Ник и мне кажется, в его голосе мелькает горечь. — Хотя… было бы с кем, я бы точно поехал не в Анапу.

Они еще о чем-то говорят, но я окончательно теряю нить разговора и жду, когда уже все это закончится. После того как Ник попрощавшись уходит, я не могу пошевелиться. Тело словно одеревенело и до сих пор не получается поверить, что мое присутствие сталось для Ника тайной.

— Эй, — зовет меня Александр, заглядывая под стол. — Ты собралась тут жить?

— Не-ет, — тяну я, встретившись с насмешливыми серыми глазами и понимаю, что вылезти я могу, только скользнув вверх между его коленями, а это… это выше моих сил. Кровь приливает к щекам, и я остаюсь сидеть дальше.

— Ну что ты там замерла? — Александр вылавливает меня за руки и тянет наверх к себе, я послушно скольжу по его телу и замираю лицо к лицу. Стою между коленей, прижавшись к сильной груди, а он держит меня за запястья.

Слишком близко, слишком провокационно. Его теплое дыхание на моих губах. Сильный стук сердца рядом с моим, и ни шанса отступить, пока эмоции не захлестнули с головой. Нужно сделать один шаг от него и разорвать нашу связь, но сзади столешница, в которую я упираюсь ягодицами. Это ловушка. И для меня, и для Александра.