Глава 13

— Я хочу, чтобы ты полетела со мной в Париж, — выдает Саша, и я от изумления замираю, а он продолжает. — Три дня. Я просто хочу побыть счастливым три гребаных дня. У тебя ведь есть загран?

— Есть. Но Париж? Разве можно вот так просто взять и улететь в Париж? А визы, время на подготовку и прочее?

— От тебя мне нужно только «да». Все остальное я сделаю сам. Согласишься, и завтра вечером мы будем пить шампанское с видом на Эйфелеву башню.

— Согласна, — почти не задумываясь, отвечаю я просто потому, что не могу иначе. Я понимаю, что всегда буду говорить этому мужчине «да», даже если разум и логика будут кричать об обратном. Он мое все, и это невозможно изменить. — Но хочу быть счастлива чуть дольше. Забери меня сегодня к себе, пожалуйста, раз Ник уже уехал.

— Хорошо, — соглашается Саша без раздумий. Он тоже не может говорить мне «нет». — Тогда завтра с утра я просто отвезу тебя за заграном и мы улетим.

— Три дня и дальше все. Ник не узнает?

— Не могу предложить тебе больше… — Саша еще что-то хочет добавить, но я его перебиваю.

— Я сама этого не хочу. Три дня счастья меня вполне устроят. Я понимаю, мы не вправе рассчитывать на большее.

Это ложь, но я сама хочу в нее верить. Я, правда, готова рискнуть сердцем, лишь бы немного побыть с ним. Да мне будет очень больно, но это случится потом, а пока мы можем сделать вид, что вместе. В конце концов, короткий роман — это не такая уж редкость. Зато сейчас мы сидим в одной машине. Мчимся куда-то по ночному городу, и я даже могу взять его за руку, которая расслабленно лежит рядом с ручкой «автомата». Чтобы рулить Саше достаточно одной руки.

За окнами стремительно темнеет. Летняя ночь мимолетна, как и срок, который отмерян нашей любви. Но разве от этого она становится менее прекрасной?

Я не знаю, куда приведет меня это решение, но сейчас не хочу думать о будущем. Улыбаюсь, глядя в окно, и даже не спрашиваю, куда мы едем. Просто разглядываю переливающийся город, сверкающие вывески и высотки. Мы уезжаем все дальше от района, где находится моя общага, и я почти не удивляюсь, когда понимаю, что живет Саша практически там же, где находится его офис. Только в соседней башне.

— Скажи, ты и тут забрался на самое небо? — спрашиваю я, когда мы сворачиваем на территорию.

— Только так, и не иначе, — отзывается он, а я глупо улыбаюсь.

— А панорамные окна у тебя есть?

Вижу в глазах Саши недоумение и смущаюсь, почувствовав себя малолетней дурочкой. Спрашиваю какие-то глупости. Но очень скоро удивление сменяется улыбкой. Такой открытой и мальчишеской, что сердце начинает стучать быстрее. Какой же он красивый!

— У меня есть панорамные окна, — тихо с обещанием в голосе говорит он, и я чувствую, как жар приливает к щекам. Простая фраза, а я уже таю. Впрочем, следующие слова заставляют меня смутиться окончательно. Оказывается, к откровенности и взрослым разговорам, я все же не готова. — Хочу тебя на фоне ночного города.

— Панорамные окна у тебя в спальне? — сглотнув, уточняю я. Я не могу не представлять. И его спальню, и панорамные окна и себя на смятых простынях. Интересно, какого они цвета?

— Везде. Панорамное остекление — это одна из фишек жилого комплекса.

— Невероятно. И не тяжело жить, как в аквариуме?

— На самом деле, в городской квартире я провожу не так много времени. Предпочитаю, если есть возможность уезжать Верещагино. Тут только ночую.

— А зачем тогда тебе такая квартира?

— Потому что я могу себе ее позволить? — Непонятно он смеется, задает риторический вопрос или отвечает мне. Я вообще не понимаю. Себя, его ситуацию, но несмотря ни на что, мне хорошо и я ощущаю себя счастливой.

— И какой этаж?

— Семьдесят первый. Почти крыша.

— Невероятно, — выдыхаю я, понимая, что он мне уже говорил про этаж. Просто тогда я не придала значения этой мелочи.

— Вот и я так подумал, когда покупал.

Дальше мы едем молча, только в один момент Саша осторожно берет меня за руку и чуть сжимает дрожащие пальцы. Глупо убеждать себя, что я не волнуюсь. Волнуюсь. Мы творим глупость, о которой, вероятно, будем оба жалеть. Но ни он, ни я неспособны от нее отказаться.

Паруемся в подземном гараже и поднимаемся на лифте. Я напряжена, как струна, да и Саша тоже. Я ловлю его сумасшедший, жадный взгляд и понимаю, почему он не пытается даже шаг сделать мне навстречу. Нам нельзя касаться друг друга. Если мы сделаем это, то уже не остановимся. Вот и пытаемся изо всех сил держаться на расстоянии. Саша даже успевает предложить мне выпить, но едва я сбрасываю с ног босоножки и отрицательно мотаю головой, как преграды рушатся.

Мне кажется, мужчина даже выдыхает облегченно, услышав мой отказ. Кидается мне навстречу и сжимает в объятиях.

— Ты моя чума, — шепчет он, притягивая ближе к себе и путаясь пальцами в волосах. — Я еле избавился от наваждения зимой. Лично обошел всех, кто теоретически мог быть на банкете в поисках тебя. А когда увидел летом в своем доме, просто сошел с ума.

— Я тоже, — признаюсь я, несмело обнимая его за талию, проводя руками по сильным мышцам спины, пока скрывающимся под рубашкой. Я не верю, что сейчас он мой, и я могу касаться его так, как хочу. На кончиках пальцев электрические разряды, а в груди что-то невероятное, незнакомое, готовое вот-вот вырваться наружу. Меня уже трясет от его упоительной близости.

— Ни дня не прошло без того, чтобы я не думал о том, как я тебя… — Саша сбивается, а меня внезапно пробирает на смех.

— И что же ты меня? — уточняя лукава, уже без смущения вглядываясь в прозрачно-серые завораживающие глаза. В них расплавленное серебро и страсть.

— Я не знаю, что ты со мной делаешь, — признается он хрипло. От этого голоса, от эмоций в нем звучащих меня пробирает до мурашек. — Но я хочу тебя так сильно, что сносит крышу.

— Тогда тебе не кажется, что ты слишком много говоришь?

Ловлю на губах ухмылку и в следующий миг Саша меня целует.

Мы никуда не спешим. Губы Александра настойчивые, но нежные. Он целует меня будто в последний раз, но не подавляет, позволяя привыкнуть к своим рукам, к умелым ласковым движениям. Я ловлю каждый вдох, каждое нежное касание стараюсь сохранить в памяти, потому что память — это единственное, что останется у меня очень скоро, поэтому я запоминаю, я впитываю его страсть, как губа и отдаюсь полностью. Сейчас мы растворяемся друг в друге, и только это кажется единственно верным. Меня накрывает очень странное ощущение, будто только сейчас и здесь правильно. Вся наша беготня друг от друга, внешние проблемы — все это перестает играть хоть какую-то роль тогда, когда мы решили быть вместе.

Да, это ненадолго, да, потом будет больно, но сейчас мы принадлежим друг другу, и у нас впереди удивительная, долгая ночь и потом еще как минимум несколько дней, когда можно наслаждаться, целоваться до умопомрачения и делать вид, будто это навсегда. О плохом думать совсем не хочется. Если честно не хочется думать вообще ни о чем, хочется упиваться ощущениями и открывать все новые и новые горизонты наслаждения. Я хочу ощутить его целиком. Каждой клеточкой тела, каждым вдохом.

За спиной стена и я прислоняюсь к ней, потому что ноги меня не держат, цепляюсь за ремень на его брюках, и позволяю мужчине вести в нашем умопомрачительном танце.

Вздрагиваю, когда Саша нарочно крепко вжимается бёдрами в мой живот. Я чувствую его желание, как и свое. Только вот мое зарождается горячей волной между ног, а его настойчиво упирается в меня, порождая в голове самые развратные мысли.

У него потрясающие губы. Жесткие, смелые, но в то же время нежные и я готова таять в его руках, покачиваясь на волнах желания. Но моя расслабленная нега отступает, едва мужчина проталкивает язык мне в рот. Это так волнующе прекрасно, что колени подкашиваются, и я вынуждена крепче вцепляться в ремень на его брюках просто, чтобы не упасть. Саша, кажется, это понимает, потому что подхватывает меня под бедра и приподнимает, прислонив плотнее к стене. Теперь я обнимаю ногами его бедра, и он так близко ко мне, что это сводит с ума. Я повернута на нем и это пугает. На его поцелуях, смелых руках, и сильном теле. Я хочу его до дрожи, и, кажется, мне не нужны никакие предварительные ласки, я уже вся влажная. Он этого пока не понимает, но я не обижусь, даже если он войдет в меня прямо сейчас без подготовки и нежных предварительных ласк, хотя они тоже сводят меня с ума. Мне нравится в нем абсолютно все.

А еще я понимаю, что совершенно не хочу на кровать, мне просто жизненно необходимо, чтобы он взял меня тут. Я плотно прижата к нему и стене, поэтому Саше даже не нужно поддерживать меня руками, и он вовсю этим пользуется. Ведет ладонями по моим обнаженным лодыжкам, скользит по коленям выше, задирая собравшееся на бедрах платье практически до талии, и сжимает ягодицы, немного разводя их в стороны. Когда я тихо стону ему в губы, увереннее дергая ремень на брюках, Саша с рыком толкается мне навстречу бедрами, поддразнивая, заставляя выгибаться навстречу и тереться влажными складками и его выпирающую ширинку. Мои тонкие кружевные трусики почти не притупляют ощущения, я перед ним будто бы уже обнажена. Перед прикрытыми веками взрывающаяся радуга, каждая клеточка моего тела в предвкушении наслаждения и эта прелюдия заводит не хуже, чем сам секс.

Я все же справляюсь с непослушным ремнем, и расстёгиваю молнию, пытаясь стащить с Саши брюки.

— Не хочешь хотя бы добраться до кровати? — шепчет он жарко мне в губы, на секунду с трудом отстраняясь.

— Не хочу, — отвечаю я и целую его, но не в губы, а в шею. Оставляю цепочку несильных укусов на загорелой упругой коже, и тут же нежно скольжу языком. Сейчас я беру инициативу в свои руки, и Саша позволяет, на короткий миг, просто сжимая меня в объятиях, разрешая скользить языком по шее, а руками по напряженным мышцам живота, расправляюсь с пуговичками рубашки одна за другой. У него удивительное тело — поджарое, сильное, с четко выраженными мышцами. Мне нравится касаться его, изучать, а еще чувствовать свою власть над ним. Наблюдать за тем, как сбивается дыхание мужчины, когда опускаюсь ладонями ниже к резинке его трусов, обрисовываю пальцами внушительную выпуклость.

Я сама готова сойти с ума от желания, меня так заводит все происходящее, что я испытываю физическое наслаждение, прикасаясь к нему, изучая через ткань боксеров, проводя ладонями вверх-вниз и чуть сжимая. Кажется, Саша матерится сквозь сжатые зубы и это приводит меня в восторг. Мне нравится его дразнить и выводить из себя.

Александр

У меня сносит от нее крышу, словно у подростка. Мне нравится в Даше абсолютно все. Ее дерзость, порывистость. То, как она податлива в моих руках, и то, как без стеснения берет на себя инициативу. Никакой жеманности или попытки соблюсти приличия.

Мы словно сумасшедшие целуемся у стены, а когда я чувствую ее нежные пальцы на своем отвердевшем члене пусть и через ткань, готов кончить прямо тут. Мне важно чувствовать ее целиком, поэтому тяну платье с плеч, обнажая грудь в тонком кружевном лифчике и медленно целую затвердевшие горошины сосков прямо через прозрачное кружево. Даша выгибается в спине и стонет, когда я прикусываю набухшую вершинку, скольжу языком и втягиваю в рот, пробуя на вкус, лаская. Девушка реагирует на каждое мое движение, она такая отзывчивая, что я теряю голову. Крышу сносит к херам, а кровь стучит в ушах.

Ее руки все смелее, оттягивают резинку боксеров и сжимаются вокруг моего возбужденного, готового взорваться члена. Закусываю губу, чтобы не застонать. Она такая невероятная. Мне нужно сдерживаться, чтобы не оттрахать ее до потери сознания. Сделать этот раз лучше, чем прошлый. Не сорваться, доказать, что со мной она может летать, но она лишает меня разума. Перехватить инициативу сложно, перед глазами все плывет от желания и единственное, чего хочется — это оказаться в ней. Ворваться в тугое, горячее лоно и окончательно отпустить себя. Это возможно только с ней.

Тихие стоны и такое теплое податливое тело. Даша совершенна — красивой формы небольшая грудь, нежная кожа и ласковые немного несмелые касания, которые сводят с ума. Я скольжу рукой по внутренней поверхности бедра и отодвигаю в сторону кружевную ткань.

Блядь, как шелк. Раздвигаю пальцами влажные складки, провожу большим пальцем вверх, усиливая нажим на клиторе, Даша стонет и подается вперед. Сил сдерживаться больше нет, дрожащей рукой надеваю презерватив, подхватываю ее под бедра и тяну на себя.

На этот раз вхожу медленно, плавно, чувствуя, как от напряжения вздуваются вены. Сжимаю зубы, чтобы не бормотать проклятья — невероятно сложно контролировать движения, когда она сама прижимается ближе и инстинктивно подмахивает бедрами, пытаясь почувствовать меня целиком. Просто я знаю, что это неправильно, я слишком большой для нее такой нежной и узкой. Каждое движение — это одновременно и рай, и адская пытка, но я должен быть осторожным, поэтому медленно выхожу и погружаюсь снова, неторопливо и плавно, но Даша уже извивается подо мной, кусает губы и впивается острыми ноготками мне в плечи.

— Глубже, — стонет она. — Пожалуйста, — и я понимаю, что не в силах больше сопротивляться. Не когда она просит об обратном, и о том же мечтаю я сам. (3303c)

Выдыхаю сквозь сжатые зубы и со стоном вбиваюсь на всю длину. До протяжного хрипа и алых кругов перед закрытыми глазами, выхожу и снова внутрь, на сей раз резче и глубже, отпуская себя.

Она полностью покорна в моих руках, висит на мне, обнимая ногами, и позволяет насаживать себя на член все глубже, сильнее и резче. Из ее губ вырываются всхлипы, а я чувствую подступающую развязку. Балансирую на грани, чтобы сорваться в полет, вжав ее в стену. Я не помню такого крышесносного оргазма. Кончаю, бормоча ее имя и выпадая нахер из действительности. Сегодня снова получается не так долго и нежно, как я бы хотел с ней. Но сейчас я ее не отпущу. У нас впереди вся ночь.

Даша доверчиво жмется ко мне, когда я подхватываю ее на руки и несу в ванную. В голове ни одной мысли. Только стучащая в висках кровь.