Глава 17

Я не позволяю Саше меня проводить, и даже поцеловать напоследок. Мне слишком больно. Настолько, что кажется не могу дышать. Когда сажусь в такси, которое он не позволил мне оплатить, чувствую, будто отрываю от себя нечто очень важное. Мои чувства и разум никогда еще не были в таком раздрае. Я понимаю, что мы поступаем правильно, но с другой стороны, почему, если мы так хотим быть вместе, мы должны через силу держаться на расстоянии друг от друга? Потому что Ник испытывает ко мне какие-то чувства? А как же наши чувства? Неужели мы не заслуживаем любви?

Как-то получается сдержать слезы и сохранить лицо, пока Саша смотрит вслед, но потом меня накрывает, и всю дорогу до общаги я рыдаю, не в силах остановиться и по приезду еще долго сижу в машине и пытаюсь успокоиться, потому что время девять вечера и на крыльце собрались курильщики. Несколько лиц мне знакомы. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. Решаюсь выбраться, только когда все уходят. Расплачиваюсь с понятливым таксистом и направляюсь в комнату, пошатываясь, словно пьяная и молясь, чтобы никто не попался по дороге.

Мечтаю, чтобы Машки не оказалась дома. Ну, может же она пойти на свидание или в клуб. Или к бабушке уехать в глухую деревню на Волге — собиралась же! Но нет, плохая бы она была подруга, если бы уехала, зная, в каком состоянии я вернусь.

Машка валяется на кровати, а рядом на тумбочке стоят две бутылки вина и миска свежей клубники, а так же криво порезанный сыр на пластиковой тарелочке.

— Даш? — встревоженно бросается ко мне подруга. — Ты как?

— Плохо, — признаюсь я и кидаюсь в ее объятия.

— А я ведь говорила тебе, что эти выходные — плохая идея. — Подруга отстраняется и укоризненно смотрит на меня. — До тех пор, пока ты не согласилась на предложение Саши, хотя бы не рыдала в три ручья.

— Ты ничего не понимаешь, — всхлипываю я. — Я была так счастлива, что, даже зная, насколько мне будет больно потом, ни за что бы не отказалась от этих дней, которые принадлежали только нам. Мне было хорошо с ним, Маш. Очень.

— Ну лекарство от разбитого сердца у нас есть. — Подруга указывает на бутылку. — Сейчас тебе полегчает, ты немного успокоишься и расскажешь мне все-все. Хорошо?

— Хорошо, — соглашаюсь я и падаю на кровать.

— А завтра нас ждет увлекательное путешествие, — продолжает Машка, доставая штопор из ящика.

— Какое? — подозрительно хмурюсь я.

— К бабушке в деревню поедем.

— Да ладно? — удивляюсь я. — К твоей бабушке?

— А почему бы и нет? — Машка пожимает плечами и разливает вино по бокалам. — Дом там большой, делать нечего. Обожремся клубникой и домашними сливками, потырим мед прямо из медогонки, покупаемся и в пятницу приедем домой. А то мне на субботу поставили консультацию.

— Ты знаешь… — Идея Машки внезапно приходится мне по душе. — Пожалуй, это действительно здорово. А там будет видно. Возможно все же уговорю Машку на небольшое путешествие к морю, а если не, то до конца лета уеду к родителям. Я не планировала к ним так надолго, но это лучше, чем скучать в общаге.

Машка разливает вино, я залпом осушаю первый бокал, второй выпиваю медленнее и только после этого начинаю говорить, не замечая, как по щекам текут слезы. Нам с Сашей было так хорошо вместе, что фоток почти нет. Я влетела в первый день с мечтами, что сфотографирую каждый уголок Парижа, но потом… потом все, кроме Саши перестало иметь значение.

Мы болтаем и пьем вино до середины ночи, а потом я усыпаю, даже не переодевшись и не сходив в душ после самолета. Возможно, это хорошо, я не успеваю снова остаться наедине со своей болью. Машка все же молодец — не оставила меня наедине с собой.

Александр

Даша уезжает и увозит с собой мой долбанное сердце, а я остаюсь беспомощно стоять на парковке. И у меня в душе выжженная пустота. Киваю водителю и сажусь на заднее сидение автомобиля. У меня даже поздороваться нет сил и эмоций. Ощущаю себя живым покойником.

Мы выезжаем с территории аэропорта и скоро ныряем в темноту трассы. Пока едем до яркого участка, я отчётливо понимаю, что сказка закончилась. Вот этот темный отрезок дороги между огнями аэропорта и освещенным шоссе делит время на «до» и «после». Мне просто нужно взять себя в руки, смириться и начать жить, как я жил неделю назад. Без любви, сосредоточившись на работе. Главное не думать, как могло бы сложиться у нас с Дашей при других обстоятельствах. Такие мысли не приведут ни к чему хорошему.

Мимо проносится город, а я смотрю на телефон. Единственное, что хочется с ним сделать — это либо набрать Дашу или выкинуть в окно. Но в телефоне куча неотвеченных сообщений по работе. Я не могу больше игнорировать тот факт, что у моей финансовой империи есть дела и проблемы, которые нужно решать. Этот незапланированный выходной привел к тому, что завалы я буду разбирать, как минимум неделю. Впрочем, может быть, это как раз и хорошо. Позволит отвлечься от раны, оставшейся на месте сердца.

А еще надо позвонить Нику. И эта необходимость тянет. Впервые со времени его рождения, я три дня не вспоминал о том, где он и чем занят. И то, что я знаю, что мелкий под присмотром родителей ничего не меняет. Обычно я звоню и пишу ему сам. Я даже не уточнил, когда он прилетает. Было не до этого. И сейчас не хочу набирать номер, поэтому звоню Глебу.

— О, привет! — раздается с той стороны. — Меня почтил звонком старший брат? Чем обязан такой чести?

Голос Глеба настолько позитивный, что в ответ хочется послать, но я понимаю, что нельзя винить брата лишь за то, что он счастлив и не в курсе, как дерьмово мне.

— Привет, — отвечаю я. — Можно приеду к тебе?

С той стороны трубки тишина. Оно и понятно. Я так и не нашел в плотном графике времени приехать в городскую квартиру Глеба, которую они купили с Ликой после свадьбы. У меня работа, дела. Мы пересекались в Верещагино или клубе. И, признаться, в обычной жизни этого было достаточно и ему, и мне.

— Что-то случилось? — наконец уточняет мой прозорливый брат.

— Да. — Врать нет смысла.

— И, конечно, по телефону ты не расскажешь, что именно?

Я молчу, но потом подбираю слова.

— Кажется премия «мудак года» в нашей семье перекочевала к другому кандидату.

— Да? — удивляется Глеб. — И к кому же?

— Ко мне, — признаю я. — У тебя бухло есть?

— Обижаешь. Конечно, есть. На любой вкус и цвет. Ты какое предпочитаешь коньяк, виски, текила? Даже вроде бы был Абсент.

— Самое крепкое, что найдешь в баре.

— Все настолько плохо? — уже другим более напряженным голосом спрашивает Глеб.

— Даже хуже.

— Все живы? — тут же уточняет он. Какое бы дерьмо не происходило в нашей жизни, этот вопрос контрольный. Нет ничего важнее жизни и здоровья близких. Поэтому позволяю себе усмехнуться и отвечаю.

— И даже здоровы. Но никогда не думал, что при этих исходных данных можно чувствовать себя настолько дерьмово.

Ник

Приезжаю на три дня раньше, чем планировал. Если бы мне озвучили раньше причину, я бы просто поднял всех на смех. Она совсем не тот человек, который способен заставить меня изменить планы. Однако, сейчас сжимаю в руках телефон и уверенно двигаюсь к стоянке такси. Можно, конечно, вызвать водителя и позвонить Глебу или Максу, но до назначенной встречи не так много времени, и я понимаю, что на такси просто выйдет быстрее. А потом я не хочу никому ничего объяснять. Мне несколько неловко из-за того, что поддался на ее манипуляции. Это делает меня слабым в собственных глазах.

Сажусь в машину и смотрю в окно, где на город спускаются поздние летние сумерки. На душе херово. Крис позвонила вчера и сумела заинтриговать настолько, что я сорвался и прилетел в Москву, чтобы встретиться с ней. Интересно, какую гадость эта расчетливая змея нарыла на отца и почему решила принести ее мне, а не ему. В том, что Крис сообщит гадость, я не сомневался. Что еще от нее ждать? Бывшая папы — избалованная стерва, которая больше всего на свете хочет красивую жизнь и трахнуть меня.

Возможно, я не прав и стоило кому-нибудь сообщить о нашем разговоре, но я никогда не воспринимал Кристину всерьез. И сильно сомневаюсь, что она хочет сделать что-то противозаконное или угрожающее моему здоровью. Разве что снова предложит себя. Я вообще не очень понимаю, зачем еду. Разумнее всего было бы ее прогноить. Но факт в том, что Крис никогда мне не звонила. Ни разу за последние полгода. Даже когда прекрасно поняла, что именно я подставил ее перед отцом. Она лишь молча присутствовала в моем инстаграме и маниакально просматривала редкие сториз. Если решила связаться со мной сейчас, значит, ей действительно есть что сказать.

Для встречи она выбрала шикарный ресторан. А как иначе? И не нужно ходить к гадалке, чтобы понять — платить придется мне. Такие, как Крис искренне считают, что в ресторанах за себя могут платить только некрасивые женщины. А они богини, созданы для того, чтобы питаться за чужой счет. Переучивать тридцатилетнюю бабу занятие неблагородное, поэтому я и не планирую.

Крис уже за столиком, когда я захожу в просторный и почти пустой зал ресторана. Здесь всегда немноголюдно и тихо, идеальное место для конфиденциальной беседы или свидания. Я рад, что у нас первое. Хотя Крис оделась, как на второе. Облегающее алое платье с декольте и шпильки. Он сидит нога на ногу и мотает изящной туфелькой на пальцах стопы, пока изучает меню.

— Что хотела? — уточняю я, с раздражением отметив, что все же Крис неприлично хороша. У папы отменный вкус, только дура, но это беда многих и менее красивых женщин.

— Фу как грубо, — морщит она хорошенький носик, даже не обидевшись на то, что я не поздоровался. — А закажи-ка мне Ник шампанского?

— А что повод есть? — уточняю я и усаживаюсь напротив.

— Возможно, я его просто люблю. — Кристина улыбается и не сводит с меня глаз. Раньше она вела скромнее, посылая мне лишь намеки, но сейчас она больше не женщина моего отца и поэтому считает, что нет причин отказывать себе во флирте. А мне все равно. Она не трогала меня тогда, оставляет равнодушной сейчас. — А себе возьми что-нибудь покрепче, — добавляет она.

— Я не хочу пить с тобой.

— А вот это очень зря, я знаю, что предлагаю.

И когда к нашему столику подходит официант, Крис все же заказывает не только шампанское, но и виски, а также сырную тарелку и клубнику.

— Зачем ты позвала меня, Крис? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как официант наливает коньяк в мой бокал. Я не планирую пить, особенно в компании Крис, но и говорить об этом официанту не хочу. Наверное, странно заказать алкоголь и сказать, чтобы не наливали.

— Смотрю, ты завел новую девушку, — тянет Крис и делает глоток шампанского. Довольно жмурится и выжидающе смотрит на меня.

— С каких пор тебя стали волновать мои девушки?

Мне действительно непонятен этот вопрос. Когда Крис жила с нами, она старательно делала вид, будто я вообще не знаю, что такое девушка и с какой стороны к ней подойти. Собственно ее намеки, подколы и попытки ненавязчивых заигрываний с «девственником» и заставили меня подговорить Дэна. Крис клюнула на более молодого (хоть и не того, которого хотела, Лисовецкого), а я сделал так, чтобы их застукал отец. Это первый раз в жизни, когда я повел себя по-скотски. Крещение мудака, так сказать.

— Фотки прошлых ты не постил.

— И эта не исключение, — отзываюсь я. Я не хочу говорить о Даше, особенно о том, что она не моя девушка. Увы, но нет. Она моя боль, разочарование и несбыточная мечта. Только вот Крис об этом знать ненужно.

— У нее запоминающееся лицо, — не отстаёт блондинка.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что я видела ее вчера.

— И? — Я все ещё не понимаю, к чему она клонит.

— Вчера я была в Париже, Ник. Ты ведь знаешь, что кабаре «Мулен Руж» прекрасно.

— Ты хочешь сказать, что видела Дашу в «Мулен Руж»? — усмехаюсь я. — Это бред, Крис. Она обычная студентка. Ей не по карману такие развлечения.

— Всегда все по карману, если платит щедрый мужчина. Ты же знаешь, Ник, мне всегда везло на щедрых мужчин.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — упираюсь я, хотя в душе холодным ледяным комком сворачивается боль. Зря я приехал. Не хочу слышать то, что она мне говорит.

— Твоя девушка была не в Париже не одна…

— Ты хочешь меня уязвить?

— Нет. — Крис вполне искренне на меня смотрит. — Просто беспокоюсь. Мы же почти одна семья. Были. Но на самом деле… — Она внимательно разглядывает пузырьки в бокале. — Мне все равно с кем спишь ты, с кем спит твоя девушка… возможно, я бы ее даже не заметила, а если бы заметила не стала бы лететь в Москву из Европы, но…

— Мне достали твои загадки.

— Ник, знаешь ли, не очень просто сказать тебе с кем я ее видела! — Злится Крис и откидывается на спинку стула, а я внезапно понимаю, что сейчас она вполне искренна.

— И с кем же? — спрашиваю я, скорее для порядка. Как бы мне ни было больно, Даша ничего мне не должна. Она ясно сказала мне, что я ее не интересую. Так какая разница с кем она летала в город влюбленных? — Если честно, она послала меня…

— Послала? Если честно, Ник, я бы тоже послала, если бы выбор стоял ты или твой отец… ты меня всегда заводил, и сейчас тоже… что уж скрывать, но Саша…Саша он альфа, и всегда им будет. Если ты понимаешь, о чем я.

— Что? — Меня словно облили холодной водой, я даже не сразу врубаюсь в то, что она мне пытается сказать. — Ты несешь херь! Папа и Даша?

Крис вздыхает и поворачивает ко мне экран мобильного телефона. Сомнений быть не может. Я узнаю и антураж кабаре и парочку. Папа наклонился к девушке, а она откинула голову и смеется. Я никогда не видел у нее такой счастливой улыбки, и такого дорогого платья. На выражение лица отца даже не смотрю. Механически беру коньяк и выпиваю залпом, Крис оказывается проворной и понятливой, наливает мне снова, и я опрокидываю второй бокал.

В голове пустота и звон. Я еще не верю. У них разница в возрасте херова туча лет. Они даже не знакомы. Я мог еще простить Даше, что она выбрала другого. Но вот отцу… неужели в мире мало баб? Почему именно моя? Это что такое фирменное качество Лисовецких? Дэну надо было трахнуть Кристину, а папе Дашу. Кто дальше?

Я не замечаю, сколько выпил. Не реагирую на трескотню Крис и не мчусь спросить «какого хрена» лишь потому, что отца нет. Он в Париже с Дашей. С девушкой, которая засела в сердце, как заноза. Мне очень хочется посмотреть им в глаза и спросить: А, собственно, за что они со мной так? Я разве сделал им что-то плохое? Почему они выбрали друг друга у меня за спиной? Почему ничего не сказали и как мне жить с этим дальше?

— Ник, перестань грузиться, — влезает Крис. — Да случилось дерьмо, но знаешь, как лучше всего это пережить?

— Как? — лениво спрашиваю я. Сейчас в таком состоянии, что в целом все равно, откуда придет помощь. Если после общения с Крис мне станет хоть чуточку легче, то почему бы не принять ее помощь. Какой бы сукой она ни была, и какими бы причинами не руководствовалась, все же именно она единственная сказала мне правду. Остальные все молчали. Интересно, кто-то еще знал об этом романе?

Впрочем, вряд ли. Папа всегда был скрытным, а в университетской среде такие сплетни не держатся. Даша не стала бы болтать, разве что рассказала своей подружке Машке. Но к той у меня претензий нет. Девчонки всегда прикрывают друг дружку.

— Отвлечься. Тебе надо просто отвлечься.

— Нет, меня не интересует это. Меня не интересуешься ты. Так было всегда.

— И какая альтернатива? — Кристина поднимается, обходит стол и садится на ручку моего стула, приобняв за плечи. Я чувствую запах ее духов. Что-то дорогое и ненавязчивое. — Поедешь домой плакать в подушку? Ах да, дома у тебя нет… — тянет она с усмешкой. — Есть Верещагино, в котором всегда проходной двор и всегда толпа родственников (думаю, они с удовольствием тебя утешат и пожалеют), и есть папина квартира, в которой ты живешь, когда в Москве. Ты уверен, что хочешь сейчас туда?

— Его все равно нет дома. Почему бы и нет?

— Сегодня воскресенье, вечер. Думаю, Саша даже, если потерял голову, в понедельник, как штык будет на работе. Ты что не знаешь своего отца? Знаешь ведь прекрасно. Он прилетит сегодня или уже прилетел. А вот ты не говорил, что вернешься. Не боишься… — Кристина делает паузу и ведет длинным ярким ногтем по моей щеке, очерчивая контур скулы. — Застать его не одного? Все еще хочешь туда?

— Кажется, нет. Человек, с которым я прожил всю жизнь, оказывается, совсем мне незнаком…

— Да перестань. — Крис вздыхает и, перегнувшись через стол, тянется к своему бокалу с шампанским. — Ты его знаешь, как и раньше. Переспав с твоей девушкой, он не стал другим. Это так не работает. Чтобы измениться, нам нужно совершить не один проступок, а много.

— Предлагаешь простить его и забыть? — зло выдыхаю я.

— Предлагаю не думать об этом и забыться. По крайней мере, сегодня.

— В твоей компании. Я правильно понимаю?

— Смотри правде в глаза. Другой у тебя нет.

— Всего один звонок и будет.

— А ты хочешь делать этот звонок? Рассказывать, что именно тебя так расстроило, видеть сочувствующие взгляды?

Я мотаю головой. Не хочу и поднимаю взгляд на Крис. У нее красивые ярко-алые губы, изогнутые в хищную улыбку.

— Что ты предлагаешь?

— Поехали ко мне.

Я думаю лишь секунду, а потом соглашаюсь. Какая разница? Сегодня я действительно, не хочу думать. Ни о ком, и ни о чем. А может быть, мне тоже хочется отомстить. Папе давно наплевать на Крис, но все равно, мне нужно получить хоть что-то, принадлежащее ему взамен того, что он отобрал у меня.

В темном такси я пью прямо из бутылки коньяк, а Кристина смелеет. Ее рука у ворота моей рубашки, девушка пробегает пальцами по шее, ласкает кадык и спускается ниже к груди, когда другая умело расстегивает ремень брюк. Мне все равно. Это пугает. Мне чертовски все равно, кто хочет меня поиметь. Легкий запах духов, нежные губы на скуле и проворные пальцы, которые быстро расправляются с ремнем и ширинкой, проникнув в трусы и обхватив мой член, пульсирующий от возбуждения. И я ее уже хочу. Желание поднимается плавной волной, притупленное алкоголем, как и прочие чувства. Но сам факт, что у меня встал на бывшую отца, удивляет, а Кристина удовлетворенно мурлыкает и наклоняется ниже.

— У тебя отличная наследственность, — шепчет она, а я давлюсь алкоголем.

— Эта не та информация, которую хочу знать. Давай без пошлых сравнений, а? — прошу я, откидываясь на кожаное сидение машины, отдаваясь ощущением. Мне даже насрать, что водитель нас может видеть и слышать. Яйца уже сводит от желания, которое пульсирует вместе с кровью, которая шумит в ушах. Меня ведет от ее рук на члене, от запаха и тихих хриплых звуков, которые она издает, изучая меня. Я чувствую — ей нравится, она не жалеет, что наконец-то меня заполучила и это кайфово. А еще Крис, как и раньше, нравится меня дразнить и ощущаться себя старше, опытнее. Отсюда ее слова про наследственность.

Я слышу удовлетворенный смех. Эта стерва хотела вывести меня из себя. Ей доставляет удовольствие игра на грани. Девушка проводит изящной ладонью по моему стволу, сжимает у головки, заставив меня застонать в ответ на свои умелые ласки. Но это начало, я знаю, что она собирается делать и ожидание заводит не менее сильно, чем процесс. Я чувствую мягкие губы на члене и нежный язык — непередаваемые ощущения, и совершенно не имеет значения, кто их дарит. Получается Дэн, который не помнит имен своих подружек не так уж и неправ? С ними вполне можно расслабиться и забыться.

Кровь шумит в ушах, и наслаждение начинает пульсировать где-то в крестце. Член пульсирует, и я сжимаю в кулаке волосы Крис, чтобы направить ее движения. Она сосёт с таким энтузиазмом, что я почти не жалею, что поехал с ней. Интересно, она так же старалась для отца? Черт! Совсем не хочу об этом думать, накатывает тошнота и глупо думать, что это от почти целой бутыли коньяка, выпитой прямо из горла в машине.

Крис — мастер. Ее движения отточены практикой, умелый язычок скользит по уздечке, а руки работают в такт движениям головы. Девушка чуть прикусывает, посасывает и лижет так, что яйца, кажется, сейчас взорвутся и я все ближе к разрядке, но я хочу ее как можно дальше. Знаю, за наслаждением придет разочарование и опустошение, а я не готов испытать его. Не сейчас. Сейчас мне нужен секс долгий, безумный, так чтобы отключилась голова, и минет в машине только начало.

Я толкаюсь бедрами, врываюсь в ее влажный рот. Не заботясь о комфорте Крис, вхожу на полную длину, хотя девушка давится и пытается отстраниться. Она сама хотела этого. Кажется, Крис несколько обескуражена мои напором, но скоро приноравливается и у меня получается проникнуть еще глубже во влажный соблазнительный рот. Представляю, какие звуки слышит таксист, но надо отдать ему должное — молча ведет машину, делая вид, что на заднем сидении у него ничего не происходит. Надо будет не забыть дать ему на чай. Ну и теперь я понимаю, почему Дэн заказывает именно это такси. В нем удобно трахаться.

Кончаю вместе с последним терпким глотком алкоголя, Крис не отстраняется, нежно вылизывает, проглатывая до последней капли и только потом с усмешкой поднимается и с вызовом смотрит мне в глаза.

— Ну а теперь можешь бежать. Ты ведь это хочешь сделать, Ник?

Я действительно какой-то миг думаю об этом, но в ответ качаю головой и говорю.

— Нет, у меня в планах трахать тебя всю ночь.

— Мне нравится этот план, — довольно хмыкает она.

Дальше в голове туман. Мы куда-то едем, целуемся в машине и мне даже не противно. Алкоголь закончился, но мне хватает того, что уже выпито. В ушах шумит, а душе почти утихла боль. Я не думаю об отце и о Даше, зато желание снова окатывает горячей волной. Оно сильное, терпкое и безудержное.

Крис живет в приличном районе в доме с консьержем. Подозреваю, эту квартиру ей купил отец. Вполне в его духе. Интересно, Даше купит по соседству? Надо будет спросить его при случае. Но сейчас мне действительно все равно, я пьян. Чертовски пьян. Настолько, что вполне серьезно хочу трахнуть Крис, и во мне ничего не екает.

Не знаю, что мной движет: азарт, злость или безразличие, а может быть проснулся ранее дремавший ген мудака, который живет в каждом Лисовецком.

С Крис жарко, безудержно. Она ненасытна и точно знает что хочет. От нее сносит крышу, но сердце молчит. Мне все равно, и это на самом деле то, что сейчас нужно. Отдаваться желанием на полную катушку, не думать о последствиях и завтрашнем дне. Она, как и я, сейчас хочет просто секс. Она не ждет любви и прекрасно понимает, я уйду, как только спадет хмель. Крис, как и я, просто получает то, что давно хотела.

То, что я не мог и не хотел ей дать, когда она была моей мачехой, потому что слишком любил отца, чтобы его предать. Одна мысль о сексе с ней вызывала отвращение. А вот он не постеснялся забрать Дашу, и это обижало сильнее всего.

Просыпаюсь я в полной темноте, и не сразу вообще понимаю, где я и что произошло. А потом наваливается все сразу. Боль от предательства, похмелье и голая Крис рядом. Я не знаю, от чего сейчас мне хуже, но, кажется, эти эмоции перекрывают друг друга, и я могу даже со стоном встать с кровати и, пошатываясь, попытаться найти свои вещи.

— Шипучий аспирин в верхнем ящике стола, — сонно отзывается Крис, и совершенно не стесняясь голой задницы, просто меняет позу и продолжает спать, демонстрируя свои идеальные ягодицы, на которые она потратила кучу чьих-то денег и явно сотни часов в зале. У современных девушек какой-то нереальный культ жопы. Не скрою, иногда мне это нравится. Но сейчас я могу думать только о том, как мне херово и морально, и физически.

Нахожу трусы с носками, мятые джинсы и несвежую майку, беру это все в охапку и иду в душ. Стою под холодными струями, пока не начинают стучать зубы. Потом поспешно вытираюсь и натягиваю несвежую одежду на влажное тело и отправляюсь на поиски аспирина, и только после этого звоню проверенному таксисту еще раз. Домой ехать не вариант, я действительно не хочу видеть отца. Можно бы в Верещагино, но там, скорее всего, Дэн с Максом, ну и явно не одни. Не хочу никого видеть с утра. К друзьям поздно, и получается, у меня есть только одно место, где меня не пошлют в два ночи.