Глава 6

Сажусь в машину, словно иду на смертную казнь. Дорогой кожаный салон, даже тут я сама себе кажусь инородным телом. Ник тоже ездит на дорогих тачках, может быть, я видела его и в этой, но с ним я не чувствовала себя так. Саша за рулем подавляет, сразу видно, что мы из разных миров. Мне страшно оставаться с ним в замкнутом пространстве. Я не знаю, что принесет эта поездка, она кажется неправильной. Все кажется неправильным. Сложно поверить, что происходит со мной.

— Куда тебе? — спрашивает он, едва мы выруливаем с территории поместья. Александр ведет уверенно и ровно, позволяет обогнать себя какой-то развалюхе, хотя я знаю, многие мужчины в этой ситуации начинают беситься. Даже Ник, как бы аккуратен ни был, не любит, когда его обгоняют.

Называю адрес и все же, не удержавшись, озвучиваю свой вопрос.

— Почему ты позволил ему обогнать себя?

— А это важно? — усмехается он и поворачивается ко мне. Стальной взгляд лишает воли. У Саши невероятные глаза — серебряные, без вкраплений, удивительно чистый цвет, я никогда таких не встречала. И я смотрю в них, забывая, о чем идет разговор.

— Не знаю… у тебя машина круче.

— Какой же ты ребенок… — тянет он и тут же мрачнея, добавляет. — Как я только мог тебя трахнуть?… При свете дня это кажется особенно противоестественным. Как вообще мог не разглядеть, насколько ты маленькая?

— Я не маленькая, — обижаюсь и на грубые слова, и на тон.

— Это иллюзия всех, кому около двадцати.

— Ну, я могу вступать в брак, покупать алкоголь и спать с кем хочу, — уверенно заявляю я.

— Это не делает тебя большой.

— Только в твоих глазах. И все же ты так и не ответил на вопрос, почему позволил себя обогнать? Он же так старался, прилагал усилия, а тебе просто нужно было чуть-чуть нажать на педаль газа.

— А в чем интерес, Даш? У меня машина мощностью в несколько раз больше, чем его. Она быстрее и мощнее, даже если за рулем сидит водитель, только сдавший на права. Зачем мне показывать превосходство над старой разваливающей «ладой» и человеком, рискнувшим выехать на ней из гаража? Мне неинтересно состязаться с теми, кто слабее. Никогда и нигде. Мне лень тратить на них свое время. Хочет обгонять с черным дымом из-под капота? Да ни вопрос, пусть. Я, может, день его сделал, он будет сидеть вечером в двушке со старым ремонтом и рассказывать своим друзьям или жене, как круто сделал «порша», а я поеду в свою квартиру на семьдесят первом этаже и открою коньяк, который стоит примерно столько же, сколько его машина. И кто после этого победитель? И нужно ли доказывать свое превосходство?

— Никогда не думала, в таком ключе, — признаюсь я, а Сашка хмыкает и переводит взгляд на дорогу. Мы выезжаем на трассу, и его лицо становится более сосредоточенным. Мне бы тоже отвернуться и смотреть в окно, но не могу. Как завороженная пялюсь на него. На красивый и четкий аристократичный профиль с прямым носом и неулыбчивым ртом. Черты лица жесткие, словно вырубленные, Ник смазливее, мягче, а может, просто моложе. Почему я не могу сходить с ума от него? Впрочем, сейчас преступно думать о любом из этих мужчин. Но могу же я позволить себе малость, просто посмотреть за Сашей? Это ведь не преступление?

— Так внимательно смотришь, — говорит он, не поворачивая голову. — Не разглядела раньше? Или было не до того? Ночью, все кошки серы? Не так ли?

— Не знаю, это у вас надо спрашивать, — шиплю я и обижено отворачиваюсь.

— Ну почему же. Я тебя запомнил хорошо. И еще, когда ты злишься, переходишь на «вы». Это забавно.

— Потому что это единственно-правильное обращение между нами.

— Не спорю. Но давай уже признаем, что между нами все изначально пошло неправильно.

— Так зачем же согласился меня подвести?

— Причин много. Во-первых, просил Ник. Если бы я отказался, выглядело бы невежливо. Не в моем стиле.

— Я вот тоже поступила невежливо, уехав, — бурчу я.

— Ну хотя бы я должен был повести себя как обычно, не находишь?

— А во-вторых? — Я игнорирую вопрос.

— Во-вторых, — послушно продолжает Александр. — Мне тоже не нравится идея автобуса. Да и такси, если есть, кому отвезти лично.

— А в-третьих, есть?

— Есть и в-четвертых, но можно их я оставлю при себе?

Александр

Дуется и кусает губу. Какая ж она маленькая, и в нее влюблен Ник. Просто два моих личных табу, нарушать которые нельзя. Если сначала я еще надеялся, что это просто мимолетная интрижка, то потом, поймав обожание во взгляде сына, понял — все серьезно. Если бы не эти огромные «но», пожалуй, я бы трахнул ее прямо в машине. Обычно, у меня получалось довезти женщин до постели. Секс в машине казался чем-то неудобным и глупым.

С чего же хочется сейчас? Впиться поцелуем в губы, свернуть на обочину и перетащить ее себе на руки, усадив на колени. Или просто расстегнуть ширинку и позволить ей… черт! Не те мысли, совершенно не те. Ехать с каменным членом в джинсах, ну так себе удовольствие, особенно когда Даша рядом и на ее лице все эмоции и чувства, а их много. Страх, желание, вина и все искреннее, неподдельное. Я давно отвык от такого.

Я хотел бы выставить ее шлюхой, так проще. За то, что соблазнила меня, потом очаровала Ника и поставила нас всех в эту дерьмовую ситуацию, но не могу. По ней вижу, что сама не рада. Сама бы отдала все, лишь бы убрать из этого треугольника… вопрос кого. Подозреваю все же меня. С Ником у них один возраст, одни интересы, только вот до постели почему-то не дошло. Не хочу думать почему. Вообще, не хочу думать о собственном сыне в контексте того, с кем он спит и почему еще не трахнул эту девушку. И не хочу думать о Даше, в объятиях другого. Даже если другой — мой сын. Точнее, особенно если другой мой сын.

Я вообще не знаю, чего хочу. Одновременно забрать ее себе и не трогать. Отойти в сторону, позволив им развивать отношения с Ником, и заставить девчонку его бросить, пофиг как. Шантажом, угрозами, деньгам… лишь бы вытравить ее из сердца и головы, ну и, заодно из жизни нас обоих.

Я хочу ее отвезти домой, и уехать к себе в пустую квартиру, где есть дорогой коньяк и тишина. Может быть, даже позвонить Ольге, потому что мой организм настойчиво требует секса. Только вот я себя знаю, если хочу женщину, то хочу конкретную женщину. Ольга сегодня не поможет.

Когда намеренно еду в центр Москвы, веду внутренний диалог, и мне не нравится, что даже себе не могу признаться, зачем это делаю.

— Мы куда? — испуганно подскакивает она, понимая, что эта дорога точно не приведет нас к ее общаге.

— Я хочу есть.

Правда ведь, хочу, и не скажешь, что ложь.

— А при чем тут я?

— Одному есть неинтересно.

— Но у меня, мягко сказать, вид не для ресторана или ты предпочитаешь Макдональдс? Правда, и там на меня будут коситься.

— Да, у тебя вид не для ресторана, — спокойно отвечаю я, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул и не выдал, ту бурю чувств, что бушует у меня в душе. — Поэтому мы едем в магазин. Тебе за платьем.

— Ты вообще нормальный? — спрашивает Даша и смотрит и, правда, как на умалишенного.

— Нормальные мужики тридцати семи лет не западают на малолеток, — отвечаю я.

— Ты на меня не запал.

— Как знать?

— А как же Ник? — выкладывает она последний козырь. Эти слова, как ушат холодной воды.

— Ника тут нет — это раз, — пытаюсь вернуть себе хваленый контроль. — И я же тебе предлагаю не секс, а ужин.

— А прозвучало, как секс.

— Даш… — Устало поворачиваюсь к ней. — Не нагнетай. Я знаю, какая у нас дерьмовая ситуация. Мне самому не по себе, оттого что хочу трахнуть девушку сына. Но я просто везу тебя ужинать, а потом домой в общагу и все. Дальше ты меня увидишь, только если сможешь встречаться с Ником и вы приедете ко мне в гости, а я не успею придумать благовидный предлог и свалить.

— То есть ты не будешь запрещать мне с ним встречаться? Надо же.

— Я хотел бы это сделать по сотне причин, и одна заключается в том, что ты хочешь меня, а не его. Я не желаю сыну таких отношений. Это путь в никуда. Но он влюблен в тебя, и… поэтому я не вправе давить.

— А если я разобью ему сердце?

— Когда ты разобьешь ему сердце, — поправляю ее, и она сглатывает, испуганно посмотрев на меня. Понимает, что я прав. Бросит сейчас — ему будет больно, бросит позже еще больнее. Но это не моя жизнь и не мой выбор. — Просто поужинай со мной и все. Я не прошу о большем, раз уж в прошлый раз продинамила завтрак.

Даша

Я не могу понять, почему соглашаюсь на это безумие. Ведь точно знаю, что не имею права быть с ним. И неважно, что это ужин или секс. Как просто обозвать свидание ужином и чувствовать себя невиновной. Просто и в то же время гадко, но я не могу отказать Александру. Тону в холодных стальных глазах, в которых лишь иногда на миг проступают искренние чувства, и тогда я совершенно беззащитна перед ним.

Мы едем в самый центр. Несмотря на вечер и пробки, добираемся на удивление быстро, но чем дальше, тем сильнее я сомневаюсь. Я уже готова пойти на попятную, но Александр тормозит перед магазином, в который я никогда бы не зашла одна. Все начиная с расположения до оформления витрин, говорит о том, что он не для простых смертных. Мужчина открывает дверь, и когда мы оказываемся в просторном прохладном зале, делает ленивый жест консультанту подзывая.

Девушка сияет так, словно мы пришли покупать бентли, а не платье.

— Чем могу помочь? — вежливо уточняет она и безошибочно обращает свой взгляд не на меня, а на Сашу. Я испытываю едкое и неприятное чувство, потому что ее взгляд буквально кричит: «Ну, трахни меня прямо тут!», но Саша его словно не замечает. Он гораздо с большим интересом разглядывает диван.

— Мы собрались в ресторан, — сообщает он консультанту. — Подберите девушке платье, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Девушка кивает, приклеив к лицу вежливую улыбку, тут же убегает подбирать варианты, и на ближайшие полчаса я выпадаю из реальности.

Ей-богу, пока не оказываюсь здесь, то думаю, что Виктория Бэкхем просто жена футболиста. Не знаю, что меня поражает больше, то что я выбираю платье ее бренда или то, сколько это платье стоит? Взгляд, которым нас одарили на входе, становится понятнее. Если платье стоит, как бентли (ну ладно утрирую), то отношение соответствующее. Мне кажется, ценник обжигает меня сквозь материал. Не может кусок ткани с воланами стоить столько. Не в моем мире.

Наверное, я слишком долго стою в примерочной. Несколько вариантов я отметаю сразу же, потому что они сидят на мне, скажем так, странно. А вот красное, почти без декольте и длины миди очень даже ничего. Оно не вульгарно и не обтягивает, как вторая кожа, сообщая всем окружающим, что я очередная молоденькая эскортница с папиком, хотя в нашей ситуации это недалеко от правды. Платье простое, изысканное и дорогое, юбка спускается воланами до середины икры. Строгий силуэт, но в то же время я в нем не выгляжу старше.

— Это подходит, берем, — припечатывает Саша, появившись у меня за спиной, и я подпрыгиваю от неожиданности.

— Вообще-то, я могла быть тут раздетой! — возмущаюсь на его вторжение, и тут же ловлю насмешливый, ничуть не смущенный взгляд в зеркале.

— У тебя отрос хвост с нашей прошлой встречи? Или ты набила себе тату с моим профилем?

— Зачем мне тату с твоим профилем? — теряюсь я.

— Представления не имею, — пожимает он плечами. Этот мужчина умудряется смотреться стильно в простых джинсах и черной рубашке с коротким рукавом. — Как и представления не имею, чего я мог увидеть в примерочной такого, чего не увидел в прошлый раз или с утра.

— С утра я была в одежде, — шиплю, как злая кошка. — А в прошлый раз, ты был пьян и вряд ли вообще разглядел меня!

— Поверь, я разглядел очень хорошо, — хрипло говорит он, и его дымчатые глаза темнеют, заставив меня испуганно сглотнуть. Слишком неприкрытое в них желание. — И запомнил. Но если ты хочешь освежить память…

— А ты хочешь освежить память? — разворачиваюсь к нему лицом и смотрю с вызовом.

— Нет, — сглотнув, отвечает он и отступает, плотно задернув шторку примерочной. А ведь мне с ним еще покупать туфли. Вряд ли мои вьетнамки со стразами будут смотреться уместно с этим платьем.

— Если туфли, то «Джимми Чу» — говорит Александр, когда я появляюсь в зале магазина опять в своем легком сарафане, неизвестного бренда. Он уже словно забыл о нашем наэлектризованном противостоянии в примерочной. — Что ты на меня смотришь так недоверчиво? Это придумал не я, а моя мама.

Он расплачивается и ведет меня в другой магазин. Примерка туфель проходит без эксцессов. На цену я не смотрю, выбираю исходя из своего понимания прекрасного. Останавливаюсь на обычных бежевых лодочках с открытым мыском и на шпильке. Тут же в примерочной переодеваюсь в платье и выхожу к ожидающему меня мужчине.

— Я готова.

— Отлично, — сухо замечает он, даже не поворачиваясь в мою сторону. Его настроение резко поменялось, и, кажется, что он уже не рад поездке в ресторан.

— Давай вернем платье и туфли, и ты просто отвезешь меня в общагу? — предлагаю я. К тому же телефон настойчиво вибрирует. Сыплются сообщения в вайбер.

— Нет, — отрывисто отвечает мужчина. — Мы совершенно точно не будет возвращать ни туфли, ни платье. Они подходят тебе значительно лучше, чем сарафан и то непонятное, что у тебя было на ногах.

— Вообще, я просто была одета для отдыха на даче. Ник так описал место, куда мы едем.

— Нда… — на губах Александра мелькает улыбка, искренняя. Она делает его лет на десять моложе. — Никто еще Верещагино не называл дачей.

— Сама была в шоке, — бурчу я. — Так что по поводу общаги? Я серьезно. Ты же понимаешь, этот ресторан ошибка.

— Ресторан не может быть ошибкой. Ресторан — это просто еда, Даш. Не усложняй и не накручивай. К тому же я знаю, с утра ты пила, но что-то не видел, чтобы потом ела.

— У меня есть бэпэшки, — оправдываюсь я, понимая, что и правда голодна.

— Бэпэ… что? — морщится он, то ли силясь понять, что это, то ли как это можно есть.

— Ну да, не ресторанная еда. Не поспоришь.

— Вот давай и не будем спорить.

Я собираюсь упрямо ответить, но у Саши звонит телефон. Он чертыхается и раздраженно отвечает.

— Да, Никит. Да, отвез. Ну откуда я знаю, почему она не кинулась сразу отвечать на твои стописят тыщ сообщений. Я же не нянька.

Он отключается, а я снова чувствую себя сволочью.

— И все же…

— Даш, если ты сейчас заикнешься снова про общагу, ну ей-богу, наору. Сиди уже спокойно.

— Мне просто стыдно из-за всей этой идиотской ситуации. Я неправильно поступаю по отношению к Нику.

— Давай начистоту. — Он вздыхает и поворачивается ко мне. — Нужно было стесняться, когда кончала от пальцев левого мужика, а не своего парня. Да, ты не знала, что я его отец. Но как бы, ты не находишь, что уже тогда была допущена тактическая ошибка?

— Нахожу. И не хочу сделать еще хуже, чем есть, — соглашаюсь я, а к щекам приливает горячий румянец от воспоминаний. — Вот и ты теперь из-за меня врешь сыну.

— Я стал отцом в неполные восемнадцать. Думаешь, я первый раз вру Нику? А потом мы все решили. Мы едим, я отвожу тебя, куда скажешь и на этом все. Почему ты все усложняешь?

— Потому что все ну пипец как сложно! — раздраженно выдыхаю я.

Саша привозит меня в дорогой ресторан и помогает выйти из машины. Нас встречают у дверей и без вопросов проводят за свободный столик. Впрочем, ажиотажа тут нет. Возможно, ранний вечер воскресенья просто не то, время когда здесь собирается толпа народа.

— Я специально выбирал такое место, где мы не встретим знакомых, — поясняет он, открывая меню.

— Ты не встретишь, — поправляю я. Чтобы встретить моих знакомых, нужно идти в Макдональдс, причем тот, который расположен недалеко от общаги.

— Нет, туда я точно не готов идти, — морщится он. — В моем возрасте мне нужно сбалансированное полезное питание.

— В тебя вселился Макс? — подозрительно спрашиваю я, а Саша улыбается снова по-мальчишески открыто.

— Да, иногда бывает, вселяется. Он официально числится моим тренером и любит указывать на возраст и необходимость тренироваться регулярно и питаться правильно.

— И ты следуешь его правилам?

— Ты удивишься, но в большинстве случаев, да. Моя жизнь подчинена определённому ритму и графику. Я стараюсь не нарушать ни режим питания, ни режим тренировок, ни режим жизни.

— Но это адски скучно.

— Если я теряю контроль, в моей жизни происходят непоправимые изменения.

— Например, какие?

— Например, Ник. Или ты… это выбивает из колеи, и я вспоминаю, как важно контролировать все вокруг, потому что случайности ранят и добавляют проблем.

Мы делаем заказ и пока его ждем, Александр ненавязчиво расспрашивает о моей жизни, целях и увлечениях, словно проводит кастинг девушки своего сына. Словно и нет между нами того опаляющего огня, а у меня щеки горят от его взгляда.

Я чувствую себя странно, но почему-то упорно не говорю ему о том, что все решила для себя. И моему, толком не начавшемуся роману с Ником, не суждено развиться. Я не буду встречаться с его сыном. Это неправильно, но мне нравится, что Александр бесится. Нравится дергать кота за усы и мне хочется, чтобы он страдал, как страдаю я от невозможности продлить то, что происходит между нами. А ведь если бы я не была знакома с Ником… «Если бы я не была знакома с Ником, — одергиваю себя. — Встреча с Сашей так и осталась бы в новогоднем прошлом». Мы бы просто не встретились еще раз. Как ни крути, но между нами ничего невозможно даже теоретически. Мы на разных полюсах.

Я почти не вспоминаю про него эти полгода. Знаю, что случайный секс не предполагается продолжения, но встретив второй раз, не могу выкинуть из головы, и сейчас постоянно бросаю взгляд то на красивые кисти рук, то на дорогие часы на запястье, то на гладко выбритый подбородок. А иногда осмелев, изучаю губы.

Нам приносят горячее и вино для меня, хотя я не заказывала и, честно сказать не хочу, после утреннего загула, поэтому смотрю на бокал и морщусь. Александр просто хмыкает и я нутром чувствую, что это опять какая-то идиотская проверка. Зачем ему это?

Я режу индейку и наблюдая за мужчиной из-под опущенных ресниц. Ему тридцать семь и уже есть взрослый сын, а выглядит он моложе. Я бы не дала больше тридцати. Становятся смешными наши с Машкой рассуждения о том, как может выглядеть отец Ника. Могла ли хоть одна предположить, что так? Что это не папа друга по универу, а просто ходячий секс, от которого трусики моментально становятся влажными.

Мы по большей части молчим, потому что воздух между нами словно наэлектризован, а едва я отставляю тарелку в сторону, как Александр не совсем вежливо подрывается, просит счет, и мы идем к выходу. Я всем своим существом ощущаю его напряжение и злость. Вот если все так непросто, то какого хрена было вообще звать меня в ресторан? Нет, конечно, индейка значительно лучше, чем бэпэшка, но я бы спокойно поела дома, и, возможно, уже выкинула бы его из головы. Впрочем, кому я вру?

Совсем вечер. Машин мало. Поэтому до общаги добираемся достаточно быстро. Саша тормозит там, откуда вчера с утра меня забрал Ник. Мне нужно уйти, но я почему-то медлю. Всего на миг поворачиваю голову и встречаюсь с жадным взглядом прозрачно-серых глаз.

— А вот это уже ошибка, — предупреждающе говорит он.

— Я знаю, — отвечаю, облизнув губу, и хочу выйти, но не успеваю. Саша матерится и притягивает меня к себе, жадно и властно целуя в губы.