6. Остроухая (не) для орка. Ч 1

Раэллин Эндерейла «Рейла» Лаэр-Гри

Я очень нервничала тогда. Насчет Зорга. Но обошлось: примчавшийся вместе с ним Эрик привел его в чувство. Но генерал, говорят, выгорел как целитель. С неделю потом валялся в постели, и еще столько же не мог лечить.

А я вообще его с того дня не видела. Нас с Авророй сразу взял в оборот эльфийский посол. Я только и успела, что поползти к генералу и убедиться, что он живой.

Так что эльфийский посол узрел прекрасную картину: на полу лежит здоровенный орк, еле дышит, рядом сидит Эрик, под боком лежу – сил еще не было сидеть – я, и где-то еще рядом Аврора почти в истерике. Картину дополняют солдаты-орки во главе с адъютантом Гордом, и где-то на фоне слышны вопли господина на неприличную букву.

Господин на неприличную букву прожил с оторванным членом и пробитой головой еще три недели. Ни один целитель не брался его лечить – кто-то говорил, что из-за Зорга, кто-то – что из-за его отца-шамана. Потом извращенец наконец-то сдох, избавив от своего присутствия человеческую столицу.

Увы! Генерал из-за этого урода впал в немилость, и его, говорят, отозвали обратно к оркам. А в человеческую столицу спешно направили послов – утрясать дипломатический скандал.

Мы с Авророй этого уже не застали. Нас увезли в столицу эльфов тем же вечером – и мы оказались в объятиях чудом уцелевших в резне двухлетней давности родственников.

О том, чтобы выдать сестру замуж за кого-то из двух оставшихся претендентов, не могло быть и речи. Лучшие эльфийские умы думали, что с ней делать. И что делать со мной, бывшей принцессой и бывшей шлюхой.

И вот сегодня, спустя ровно месяц с того дня, как я снова встретилась с Авророй (и распрощалась с господином на неприличную букву!), мою сестру коронуют на царство, а меня посвящают в древесные жрицы.

Аврора стоит внизу, у алтаря, а я наверху, на балконе. Между – нами громада отстроенного заново Деревянного замка.  

И в планах у меня еще три часа несусветной скуки. Сначала они коронуют Аврору, потом назначат для нее отбор жениха – это обязательное условие коронации – и только потом меня потащат в святилище в жрицы посвящаться. И торчи там еще три часа.

Эльфы любят дурацкие ритуалы. Занимаются ими долго и со вкусом. Любили бы лучше секс, в самом деле.

Но увы.

Толпа молодых эльфов шумит внизу, приветствуя Аврору, а я стою на балконе и умираю со скуки.

***

Мое унылое бдение прерывается на последнем часу ожидания. Дверь, ведущая в галерею, вдруг открывается – и тут же закрывается.

Что это? Порыв ветра? Или слуги решили проверить, не решила ли я лечь подремать? Честно говоря, такая мысль уже приходила мне в голову, но вся эта толпа удивится, не обнаружив на балконе мою голову. Больше им все равно ничего не видно из-за перил.

– Котенок?

Тихий, твердый, безумно знакомый голос. Я вздрагиваю, торопливо оглядываюсь… ничего.  

Поворачиваюсь обратно… и чувствую, как невидимая рука зажимает мне рот.

– Тише, котенок. Только не кричи. Все в порядке. Отец одолжил мне один из своих артефактов.

Точно, Зорг. Я слышу его дыханье, чувствую исходящий от него едва ощутимый запах вереска и тщательно выделанной кожи. Только невидимый. Артефакт? Может быть. Никто не знает, на что способны шаманы орков. И какие у них есть безделушки.

Протягиваю руку, ощупывая невидимую ладонь генерала на моих губах. Скольжу пальцами дальше: кисть, руки, плечи, безрукавка. Мое сердце начинает биться быстрее.

– Только тихо, котенок, – шепчет орк на ухо.

Ну как же «тихо»? Мне столько всего нужно ему сказать! Я ведь так ужасно соскучилась. Так странно: я скучаю по орку дольше, чем знаю его.

Зорг разжимает пальцы, и я с возмущенным шипением отворачиваюсь от пустоты:

– Даже не захотел попрощаться!

Не мог? Лежал без памяти? Наплевать! Есть, в самом деле, письма, а еще…

– Сейчас захотел, – отвечает невидимый генерал.

Тяжелые руки орка опускаются мне на плечи, он прижимает к себе, обнимая сзади. Касается волос, заводит прядь за ухо.

– Без прощального секса не считается!

– Как скажешь, котенок, – шепчет голос над ухом, а потом невидимые сильные руки мягко сжимают мою грудь.

Вздрагиваю и собираюсь высказать Зоргу все, что о нем думаю, но площадь снизу вдруг взрывается аплодисментами.

Я отвлекаюсь на эти вопли, и вот генерал гладит мою талию поверх грубого ритуального платья. Чуть откидываю голову назад – и ощущаю жаркие губы на своей шее.

– Генерал, ты же не думаешь…

К моим губам прижимается невидимая рука. Вторая – забирается под платье.

– Тише, котенок.

Невидимая рука ощупывает мои бедра, поглаживает. Трусики соскальзывают к моим ногам. А, плевать! Они все равно мне не нравились. Дурацкие трусы.

Вцепляюсь руками в парапет. От ласк орка подкашиваются ноги. Я все еще не вижу Зорга, но легко представляю, как выглядит сейчас его лицо.

– Принцесса Раэллин…

О, это снизу. С площади. Как же не вовремя!

Зорг прекращает гладить меня, убирает руки. Но не отходит – я все еще слышу его дыхание.

– Принцесса Раэллин Эндерейла свидетельствует исключительные права на престол принцессы Авроры…

Шагаю к самому краю балкона, киваю толпе, машу рукой. Свидетельствую, конечно. Как же без этого? Кому еще править эльфами, если не сестре? У теток все сложно с правами и они метят в регентши, а мне этот эльфийский трон вот вообще не сдался.

– Принцесса Раэллин Эндерейла, – продолжает распорядитель церемонии, –  сегодня посвятит себя Дереву, символизируя тем самым чистоту и невинность…

Вот тут меня разбирает смех. Тоже мне, нашли символ «чистоты и невинности». Прямиком из борделя!

К моим губам снова прикасаются невидимые пальцы генерала. Мягко, невесомо. Кончики пальцев очерчивают линию подбородка, пробегаются по шее, забираются в лиф платья. Чуть откидываюсь назад, оказываясь в руках орка. От прикосновений Зорга по моей коже пробегает жар. Шея, грудь, живот – еще поверх платья. И снизу вверх – под платьем от колена к бедру. Восхитительно.

– …исполненный добродетели путь принцессы Раэллин...

Слышу звук расстегивающегося ремня. Если протянуть руку назад, можно тоже что-нибудь интересное потрогать. Но генерал, зараза такая, не дается. Я едва успеваю к нему прикоснуться, как он мягко берет мою руку и кладет на перила. Следи, мол, за своим ритуалом.

Но на церемонию мне уже плевать. Я таю под прикосновениями Зорга и стараюсь только держать лицо.

– …принцесса Раэллин Эндерейла…

Да что они вообще ко мне прицепились? Сколько можно?

– Только скажи, и я прекращу, – шепчет генерал, пока его пальцы играют с моими нежными складками, почти доводя до пика наслаждения.

Снизу, с площади, у меня что-то громко спрашивают. Вроде про то, согласна ли я стать древесной жрицей.

– Согласна, – кричу срывающимся голосом. – Согласна!

– Но не прямо сейчас, – шепчет Зорг.

А потом чуть наклоняет, заставляя опереться локтями о перила. Сжимаю губы, чтобы не застонать. Подумают еще, что меня возбуждают их дурацкие церемония.

Орк прижимается сзади и входит, плавно и медленно.

Я чувствую, как его член упирается в тонкую преграду внутри.

И Зорг вдруг останавливается.

– Котенок?..

А, точно. Да, глупо было предполагать, что он ничего не почувствует. Или хотя бы не заподозрит. Только не он.

– Генерал, ты… перестарался в тот раз. Вылечил чего не надо.

– Перестарался? – чуть слышная ирония в голосе. – Это многое объясняет.

– Такая она, внезапная девственность проституток. Меня из-за этого решили снова засунуть в жрицы.

Пожалуй, это даже смешно. Тетки сказали: я снова гожусь. Дерево не заметит. А два года в борделе – забыть, как страшный сон.

Аврора ничего не смогла посоветовать – сказала, чтобы я решила сама. И что в жрицы надо идти по воле души, а не по принципу «да пойду я туда, отстаньте».

Сначала я согласилась. А потом начала сомневаться. Но другого выхода вроде не было. Жрица… или что? Обратно в бордель? Или жить приживалкой при сестре?

– Котенок, у тебя есть три секунды. Потом будет поздно.

– Что?..

– Говорить, чтобы я ушел.

Его пальцы снова внизу, под платьем. Движения настойчивые, уверенные. Генерал слишком хорошо понимает, что делает. Видит, как откликается на ласку мое тело.

Выбор без выбора.

Разве я могу оттолкнуть его?

Умелые руки генерала ласкают меня, и все, на что хватает сил – цепляться за перила и сдерживать стоны.

– … принцесса Раэллин…

Невидимая ладонь орка в моем декольте, и соски затвердели от его прикосновений. По бедрам стекает влага, но генерал не спешит.

Наконец я позволяю наклонить себя, упереться локтями о перила. Снова прикосновение головки генеральского члена к моей нежной плоти. Резкое движение, вспышка давно забытой боли – а потом я чувствую подступающую волну удовольствия. Боль проходит, смытая почти осязаемым потоком силы целителя – так бывает только с ними – и наступает долгожданная разрядка.

Я закрываю глаза.

Не знаю, могут ли там, на площади, что-то заподозрить – мне плевать. Как же хорошо.

Движения Зорга ускоряются, и он кончает внутрь. Вытаскивает член, но не отпускает меня, а продолжает обнимать.

– Генерал, ты точно рехнулся, – шепчу я, как только получается отдышаться и обрести способность мыслить трезво.

И это совершенно точно касается не только нашего секса, но и всей ситуации в целом.

В голосе Зорга я слышу улыбку:

- Это не так, котенок. Уверяю тебя.

А потом я слышу металлический звон, и генерал появляется из воздуха: взъерошенный, в традиционной орочьей безрукавке и в расстегнутых штанах.