Глава 16. Чистка

Я выдохнула, собираясь с мыслями.

«Ну что, пора начинать…»

Эльфы сидели напротив — тихие, словно сотканные из воздуха. На их лицах — ожидание. Не настойчивое, нет. Скорее — доверчивое. И от этого было почему-то тревожнее, чем от любой болезни.

Я посмотрела на стол, потом на свои руки. «Что делать, ведьма?»

Корабль снова тихо загудел, будто подсказывая. Тонко, в самой глубине. Не предупреждение, а… напоминание.

И вдруг мысль сама всплыла, будто её вложили мне прямо в голову: «На этом корабле даже еда может быть целебной».

Я вспомнила о книге прапра, стоящей на полке, о её записях и пометках — «питай тело, чтобы вылечить душу». Да и трав я знала немало, а на кухне корабля их — десятки. Целые связки, аккуратно развешанные под потолком. Корабль словно сам собирал их, пока я спала.

«Ну что ж, — подумала я, — совместим приятное с полезным. Завтрак и лечение в одном флаконе».

— Пойдёмте, — сказала, поднимаясь. — На кухне просторнее. И, кстати, лучше варить чай там, где запахи знают, как лечить.

Эльфы с сомнением, но всё же поднялись. Эмрис, как обычно, прицепился следом.

— Хозяйка, — протянул он с лёгкой насмешкой, — ты уверена, что собираешься исцелять пациентов… завтраком?

— Конечно, — ответила я. — Лучше сытно и с душой, чем с кислой миной и пустыми руками.

Корабль негромко завибрировал — будто одобрил.

И вот уже на кухне — свет, тепло, аромат трав. Мои руки сами нашли муку, яблоки, немного орехов, сушёные ягоды. Руки вспоминали движение, как будто помнили всё сами.

— От усталости, от тревоги, от бессонных дум… — приговаривала, замешивая тесто. А дальше — пироги, вареники, чай. И началось настоящее лечение.

— Это что, лечебные пироги? — недоверчиво уточнил Эмрис, крутясь рядом.

— Ага, — кивнула я. — От усталости. А вареники — от тяжёлых мыслей. И чай… от тоски и сомнений.

— Ну, тогда сделай и для себя пару кастрюль, — тихо хмыкнул фамильяр.

Я усмехнулась. Мука лёгкой пылью покрыла стол. Корабль подал лёгкий ток воздуха — как будто обдувал, помогая, чтобы тесто не прилипало. А в воздухе, я почти уверена, витала тихая мелодия — древняя, ритмичная, в которой слышались шаги тех, кто лечил словом и запахом задолго до меня.

Пока пироги румянились, я занялась настоем. На этот раз осознанно: листья ясмолика, немного корня саиры, капля меда. Чай получился золотистый, с тонким ароматом цветов и хлеба.

Когда всё было готово, я накрыла небольшой стол.

— Угощайтесь, — сказала я, чувствуя себя скорее хозяйкой трактира, чем целительницей. — Всё свежее.

Эльфы переглянулись, но послушно взяли по кусочку.

И тут случилось странное. Едва они попробовали пирог, вокруг словно сгустился мягкий свет. Не яркий, не ослепительный — просто тепло. Корабль тихо отозвался, и я почувствовала, как что-то уходит.

Эиландиль зажмурилась, прижав ладонь к груди, а Леарон потянулся к её руке — глаза его вдруг заблестели живым блеском.

— Что это… — прошептал он. — Тяжесть ушла.

— Значит, пироги работают, — усмехнулась я. — Пометка: добавить в рецепт — щепотку надежды.

— И грамм два сарказма, — подал голос Эмрис, но и он с интересом наблюдал.

Эльфы ели молча, но по мере того как на столе исчезали угощения, их лица становились светлее. Даже воздух на кухне будто очистился, стал чище, легче.

Я, пока они допивали чай, осторожно подошла ближе, и снова, не касаясь, протянула руку.

Тьма, липкая и холодная, теперь была тоньше. Почти прозрачная. Она ещё держалась, но уже отступала. И где-то глубоко внутри мелькнул образ — всё та же завистливая тень женщины, но теперь с трещиной по глазам, как по стеклу.

— Так… — выдохнула я, опуская руку. — Вот и начало.

Эиландиль взглянула на меня и вдруг впервые по-настоящему улыбнулась. Улыбка её была мягкой, как весенний луч.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Это… впервые за много лет, когда я не чувствую холода внутри.

— Тогда пейте чай, — ответила я. — Холоду у нас не рады.

Когда чай был выпит, а пироги чудесным образом вернули всем присутствующим цвет лица и хоть тень улыбки, я настояла, чтобы Эиландиль с Леароном немного прошлись по палубе.

— Свежий воздух завершает любое лечение, — объяснила я, усмехаясь. — И потом, корабль любит, когда по нему гуляют. Он становится добрее.

Эльфы обменялись коротким взглядом — тем самым, что говорит «мы не понимаем, но спорить не будем» — и вышли.

Стоило за ними закрыться двери, как что-то внутри меня шевельнулось. Не мысль, не зов, а скорее ощущение. Словно невидимая рука мягко подтолкнула в спину.

«Иди. Сейчас».

Я даже не удивилась — только глубоко вдохнула и направилась к их каюте.

Дверь приоткрылась сама. Внутри было тихо, слишком тихо. Воздух стоял, как будто ждал. В нём чувствовалось… что-то. Остаток тьмы, след, который не улетучивается просто так.

Я вошла, и слова сами пришли. Не мои — чужие, древние, но до боли знакомые.

Губы шептали, будто вспоминая давно забытый напев:

Очищаю светом, зову дыхание моря, Пусть уйдёт чужое, останется своё. Где был холод — будет жизнь, где тьма — проснётся заря…

Шепот переплетался с дыханием корабля. Где-то под ногами тихо вибрировали доски, словно подхватывая ритм. В углах зашевелился воздух — лёгкий, золотистый, будто струйки света текли вдоль стен.

Я шла от угла к углу, почти не касаясь пола, и чувствовала, как тьма отступает. Неохотно, но уходит. Оставляя после себя странную свежесть — запах дождя и смолы.

Когда последние слова сошли с губ, я тяжело выдохнула. В голове звенело, будто колокол отдался прямо под черепом. Руки дрожали.

— Ну и выматывает же, — прошептала я, прислоняясь к стене.

Корабль тихо отозвался — мягким, одобрительным гулом.«Хорошо. Так и нужно».

Я усмехнулась, закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание.

— Ещё немного — и придётся самой себе зелье варить, — пробормотала, отлипая от стены. — От переутомления. И желательно с добавлением шоколада.

Выпрямившись, я ещё раз оглядела каюту. Теперь здесь было по-другому. Светлее. Тише. Даже воздух будто задышал свободнее.

«Ну что ж,— подумала я, выходя в коридор, — первый шажок сделан».

Когда я поднялась на палубу, солнце уже стояло высоко. Воздух был тёплым, насыщенным солью, а корабль тихо покачивался, словно отдыхал после тяжёлой ночи. Я, честно говоря, чувствовала себя так же — будто меня выжали, вывернули наизнанку и поставили сушиться.

Но стоило подняться по последней ступеньке, как в уши ударил привычный шум.

— Да я тебе говорю, не долетит он! — грохотал Тайтар, стоя у перил.

— А я тебе говорю, долетит, — лениво отвечал Эмрис, рассевшись на бочке у перил. — Корабль же не просто железка. У него характер.

— Характер? — переспросил орк, приподняв бровь. — Да я с такими характерами всю жизнь пил из одной кружки! И знаешь, что скажу? Все ломаются!

— Ну, этот не сломается, — парировал фамильяр, потягиваясь. — Он с женщиной живёт. А это, друг мой, другая категория прочности.

Я застыла у выхода, наблюдая за ними. Эмрис, развалившийся, как барин на отдыхе, и Тайтар, махающий руками, будто собирается свалить его за борт.

— Господи… — выдохнула я, прижимая ладонь к лицу. — Ну хоть бы раз день прошёл без цирка.

— А, хозяйка! — Эмрис тут же вскочил, будто ничего и не было. — Мы тут выясняем, выдержит ли корабль, если великан сядет на перила.

— Я ему уже сказал, что не выдержит, — буркнул орк. — Но твой мужик не верит.

— Он не мой, — устало ответила я, подходя ближе. — Он — фамильяр. Это, как больная привычка: избавиться невозможно, а привыкнуть страшно.

Эмрис обиженно фыркнул, но промолчал.

Я облокотилась на перила. Море сверкало, солнце било в глаза, и всё вокруг казалось… правильным. Спокойным. Даже корабль тихо вибрировал где-то внутри, словно дышал ровнее.

— Как эльфы? — спросил Тайтар, почесав подбородок.

— Спокойнее, — ответила я. — Каюта теперь чистая, без… лишнего.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. И это было приятно.

Эмрис, конечно, не удержался:

— Так ты их вычистила или напугала?

— Если не заткнёшься, проверю на тебе, — пригрозила я, но без злости.

Он улыбнулся — тем самым самодовольным, кошачьим образом, от которого хотелось одновременно зашипеть и засмеяться.

Тайтар хохотнул, хлопнув меня по плечу так, что я едва не впечаталась в перила.

— Вот это я понимаю, мелкая! Дух есть! — сказал он. — Может, и мне как-нибудь каюту почистишь, а то сплю — и всё время снится, будто кто-то храпит под койкой.

— Это не духи, это ты сам, — невозмутимо отозвался Эмрис.

— Ну всё, — выдохнула, закатывая глаза. — Хватит с меня вас двоих. Ещё немного, и я сварю вам обоим чай от многословия и самоуверенности. С добавлением мяты и паутины.

— Паутины? — насторожился Тайтар.

— Ага, — усмехнулась я. — Для вязкости эффекта.

Корабль тихо загудел, словно посмеялся вместе со мной. И впервые за последние дни мне показалось, что всё действительно идёт как надо.