Глава 41

Когда напомнили о бале дебютанток, я какое-то время сидела, открыв рот и уставившись в одну точку.

Говорили о том, что пора готовиться. Он состоится в начале осени. С него начинался новый светский сезон после лета, которое было не так богато на балы и праздники в столице, потому что многие путешествовали, выезжали в поместья, на курорты, справляли свадьбы. Дебютантки, олицетворявшие обновление и свежесть в светском обществе, представлялись ко двору и после этого участвовали в светской жизни наравне со всеми.

Неужели прошел год с момента бала и полгода как я нахожусь тут, во дворце?

Ужасное осознание открыло застарелые раны в груди. Не пойду на этот бал, пропущу. На том балу я была с отцом, и Карл еще не был королем. Была надежда…

Но меня застали врасплох вопросом при Карле.

— Корделия, вы же с Его Величеством познакомились на этом балу? Наверное, этот бал для вас особенный. Вы уже выбрали, в чем пойдете? Может, повторите тот самый образ, в который влюбился Его Величество? Это так романтично, — вздохнула с мечтательным выражением лица маркиза де Пельманор, мистрис тридцати пять лет.

Она рано овдовела, а недавно вышла замуж, и ее настроение в последнее время было окутано романтическим флером.

— Я не собираюсь идти на этот бал, — ответила я, и у всех от удивления вытянулись лица. — Зачем я буду перетягивать внимание на себя? Главные роли должны играть девушки-дебютантки, и к ним должно быть все внимание. В том числе и Его Величества.

— А вы не боитесь, что Его Величество увлечется какой-нибудь дебютанткой? — с ядовитой интонацией вклинилась маркиза де Валенкур, та ослепительная блондинка, что до меня была самой долгой фавориткой у Карла. — Вдруг там будет вторая Корделия? — «пошутила» она.

— Вы думаете мое присутствие на балу может этому помешать? — отшутилась я. — Его Величество самостоятельно принимает решения, а чувства нам неподвластны.

Но у Карла был другой взгляд на это. Глаза его затуманились мечтательной дымкой.

— Корделия, это же год нашим отношениям, — взволнованно проговорил он, с нежностью глядя на меня.

Ну не отношениям, а год со дня встречи, допустим.

— Ты обязательно пойдешь на этот бал. Мы повторим наш первый танец, — воодушевился Его Величество и сжал мою руку.

Весь вечер он посматривал в мою сторону с игривым любопытством.

Я получила прямой приказ и не могла ослушаться. Пришлось готовиться к балу дебютанток. Но повторять образ я не собиралась. Возможно, это романтично. Но это если бы у нас с Карлом была романтичная история. А она таковой не была.

Поэтому я приготовила платье, соответствующее своему статусу. Очень дорогое и немного вульгарное. Слишком яркий алый цвет, слишком смелое декольте, которое я бы в жизни себе не позволила. В прошлой жизни.

Сегодня я — игрушка короля, игрушка для мужских утех. Мое предназначение — быть привлекательной, быть соблазнительной и вызывать желание у мужчин и зависть у женщин.

К платью я приготовила тот рубиновый комплект, что Карл подарил мне в день представления ко двору. Кулон, который надел мне, объявляя мой статус, ляжет в это декольте как влитой.

А на балу меня ждал неприятный сюрприз.

Все дебютантки и не только — повторили мой образ с прошлогоднего бала, словно кто подсказал. Как потом я выяснила из расспросов — так и было. Кто-то нашептал всем что этим они угодят — и не только Карлу, но и мне.

Полностью скопированный наряд, жемчужные колье на шее, повтор прически. Со всех углов бальной залы на меня смотрели мои тени.

В других нарядах были только мамаши девиц и пожилые мистрис, но у них все было темным.

Ярким платьем и рыжими волосами, как золотая птица, сияла лишь дочь графа де Веймер, Амелия де Веймер, та фаворитка, которую я сместила.

Или как лиса, попавшая в курятник белых кур.

Ну и я, не пожелавшая повторять образ, с которого последовали мои не самые счастливые изменения в судьбе.

Значит, это проделки Амелии де Веймер? Или она просто решила не следовать за другими? Судя по ее довольному лицу, все же она.

Она не донимала меня прямыми нападками, но я всегда ловила на себе ее полный злобы взгляд в одном помещении. Слышала сплетни, что она не раз предпринимала попытки атаки спальни Карла, но безуспешно.

Насколько я знала, Карл пока мне был верен. Только раз в неделю навещал королеву. Они безуспешно пытались зачать наследника.

Карл уведомил меня об этом один раз, неохотно, в начале наших отношений, когда они переросли в горизонтальную плоскость. Он не бравировал своими похождениями, и я ему была за это благодарна.

Тогда же я единственный раз затронула тему его прошлого брака. Спросила про Аннабель.

— Тебе ее было не жалко, твою жену? Вы ведь прожили вместе много лет, стали близкими людьми.

— О чем ты? — искренне удивился Карл. — Это было совместное решение, она сама согласилась с этим. Она понимала всю важность вопроса политически выгодного союза и рождения наследника, которого она не могла мне дать. Это ответственность за судьбу страны, за судьбу Ассурии, Корделия. Аннабель это понимала как никто другой, поэтому это было и ее решение тоже. Мы сохранили близкие дружественные отношения, я раз в полгода ее навещаю…

Я вздохнула и больше эту тему не поднимала. Если Карлу удобно так думать, кто я такая, чтобы его переубеждать?

Тему отношений с Юлианой мы тоже не поднимали. Карл все свободные ночи проводил со мной, дарил страсть и клялся в любви. Не представляю, что чувствовала Юлиана, но ни у нее, ни у меня не было выбора, и мы жили и играли по правилам, установленным Карлом.

Поймав злорадный взгляд в мою сторону последней, которая была одета, конечно, тоже не как Корделия, но благодаря своей любви к светлым оттенкам не сильно отличалась от дебютанток, я отвернулась.

Я старалась не подать виду, что этот мелкий заговор против меня расстроил, но все равно расстроилась. Карл это заметил.

И, пригласив на танец, проникновенно заглядывая в глаза, сказал, чтобы поднять мне настроение:

— Теперь я понимаю, почему выбрал тебя.

— Почему?

— Потому что ты выделяешься в любом наряде. Я бы все равно выделил тебя среди всех, даже если бы в тот день, вы были в одинаковых нарядах и с одинаковыми прическами. Ни у кого нет таких огромных живых глаз, полных ума и любопытства. Ни у кого нет таких чувственных губ, которые умеют одним своим изгибом демонстрировать настроение хозяйки. Такой стати, что пытается скрыть за напускной холодностью внутренний огонь. Он у тебя внутри, а не снаружи, поэтому неважно, в какие одежды он облачен, украшен драгоценностями или нет. Я вижу прежде всего тебя, Корделия.

Что и говорить, слова Карла легли как бальзам на следы от оставленных острых уколов обиды.

— Умеете вы утешать, Ваше Величество, — усмехнулась я.

— Это не утешение, звезда моя. Ты в нем не нуждаешься. Это чистая правда, — рассмеялся Карл и закружил меня в танце.

Весь остальной бал Его Величество уделял внимание только мне. У недругов в очередной раз ничего не вышло. После бала все заговорили о новом витке отношений Карла и его фаворитки Корделии, от которой король без ума.