Глава 43

Вечером меня вызвали к Карлу. В гостиной его покоев я нашла Амелию де Веймер, на лице которой застыла маска решительного отрицания. Она стояла, а Карл сидел в кресле у камина с задумчиво-отрешенным лицом.

Я перевела вопросительный взгляд с Амелии на Карла.

— Корделия, расскажи, что произошло, — попросил Карл спокойным голосом. — Версию дочери графа де Веймер я уже выслушал.

Мне нечего было скрывать, я пересказала как есть. После моего рассказа Амелия гордо вскинула подбородок и сказала:

— Она на меня наговаривает. Мы просто перебросились приветствиями и все.

Подтвердить мои слова, к сожалению, не могли даже стражники. Они видели, как ко мне подходила Амелия, но не слышали ее слов.

— И зачем бы мне это было делать? — задрала я удивленно брови.

— Хочешь изгнать меня из дворца, — заявила она обвиняюще.

— Зачем? Ты мне не мешаешь, — ответила я небрежно. — Пока не угрожаешь моей жизни.

— Нужна ты мне, — фыркнула она, отворачиваясь.

Я посмотрела на Карла. Что еще сказать, я не знала. Теперь решение за ним.

— Амелия де Веймер. Ты давно строишь козни против Корделии. Одна выходка с балом дебютанток чего стоит, — начал Карл. А я внутренне воскликнула, ага, это точно она! — Понимая причины, я был к тебе довольно снисходителен. Но замечаю который раз, снисходительность ни к чему хорошему не приводит…

Тут Карл бросил в мою сторону выразительный взгляд. Как бы говоря, для кого в этой комнате предназначены эти слова.

— … люди принимают ее за слабость. Так и ты, решила, что можешь травить Корделию дальше. И решила испортить ей репутацию, послав ко мне во время Совета. Воспользовавшись моментом, когда он сегодня проходил в Зеленом Зале, а не в совещательном. Умно…

Карл скривился, выражая свое отношение к этому. И вдруг его лицо резко поменялось. Я даже вздрогнула. Как и Амелия. Появилась та жестокая маска, что стала на его лице появляться все чаще. И означала, что пощады не будет.

— Но ты не приняла в расчет, что ты не Корделии репутацию испортила. Ты меня подставила. Иметь фаворитку, которая осмеливается ворваться на Совет — может только слабый король, чей ум затерялся в складках женской юбки. А это уже измена, Амелия де Веймер. Ты знаешь, какое наказание следует за измену, — отчеканил он.

И от того, насколько ледяным и спокойным голосом он это сказал… я чуть не бросилась ему в ноги вслед за впавшей в истерику Амелией.

Она упала на колени перед ним, хватая его за ноги, за полы камзола… она была в ужасе, и срывающимся голосом причитала:

— Нет, Ваше Величество… Карл… нет, нет… это была всего лишь шутка… не против тебя… Вас… я не хотела…

Но на лице Карла было лишь отвращение к ее унижению.

Я же тоже была в ужасе. На меня напало оцепенение. Я смотрела на эту сцену и пыталась осознать происходящее.

Карл поднялся с кресла и отошел от Амелии, которая ползла за ним с истерическими рыданиями и мольбами.

— Я всё решил, приговор вынес, обжалованию не подлежит. А наказание: казнь или изгнание, пусть решит Корделия, — спокойно произнес Карл.

И перевел взгляд на меня. Амелия замокла и с мольбой и страхом тоже перевела взгляд на меня, ожидая приговора. В нем читалось отчаяние приговоренного к смерти. Она понимала, никто не пощадит соперницу. Она бы сама не пощадила.

— Изгнание, — быстро произнесла я, пока Карл не передумал.

У Амелии закатились глаза, и она лишилась сознания от пережитых эмоций. Карл позвал слуг, и ее унесли. Мы остались одни.

Повисла тишина. Карл оценивающе прошелся по мне взглядом.

— В обморок падать не собираешься? — вывел меня из ступора вопрос Карла.

— Нет, — помотала я головой.

— И не будешь выговаривать мне, какой я жестокий?

Я присмотрелась к Карлу. Какую игру он сейчас ведет? Он напряженно ждал ответа, ему было важно что я отвечу.

Пришлось играть:

— Наверное, с твоей позиции ты был прав. Я просто думаю, какая тяжелая ноша власть, она требует жестокости. Я бы не смогла. А в тебе есть все качества для правителя. Ты настоящий правитель, Карл.

Напряжение спало, лицо Карла расслабилось.

— Но… — не остановилась я на этом.

— Но? — переспросил он

— У власти должны быть две стороны. Кроме Карла Жестокого, должен быть Карл Великодушный.

— Я не великодушный, Корделия, — оповестил меня Карл в том, что я и так знала.

— Я знаю тебя и такого, — подольстилась я к нему. — Ты можешь быть очень великодушным, если захочешь.

— К тебе? Это потому что я тебя люблю. И верю, что ты меня не предашь. Не делай ничего что может посчитаться как измена мне, и я всегда буду к тебе великодушен, моя любимая Корделия.

Он протянул руку за лаской, как сигнал, и я прильнула к нему, подставляя голову под руку «Великодушного Карла».

— Ты же не планируешь изменять мне, Корделия?

— Нет, конечно, нет. Я верна своему королю телом и душой, — заверила я Карла.

Он окончательно расслабился, потянул меня за подбородок, приближая ко рту за поцелуем.

Пока страсть не увела нас слишком далеко, я спросила:

— Карл, неужели ничего нельзя сделать для тех людей? Поселение Горный Ключ… Это же так ужасно…

Карл повторил мне те же доводы, что я слышала на Совете.

— Это сложно, я верю. Но зато ты мог бы показать народу сторону Карла Великодушного…

Карл ухмыльнулся. В его глазах зажегся огонек.

— Корделия, повторю еще раз, Великодушным я хочу быть только в твоих глазах. Потому что для тебя это важно, и так ты меня любишь больше. Ты хочешь, чтобы я помог этим людям? Потратил кучу ресурсов или склонил голову перед Халифатом, прося о помощи, как беспомощный щенок?

— Мне кажется, просить о помощи в таких случаях не зазорно. Силы природы не сравнятся с человеческими, это все понимают. Но я понимаю и твою точку зрения, — опередила я его возражения. — Может, в этом случае обратиться за советом к Этьену де Верну? Он же сейчас там?

Увидев на лице Карла досаду при упоминании его бывшего соперника за власть, я поспешила исправиться:

— Кстати, Карл, можно вопрос чисто из любопытства? Наши интересы на востоке представляет не только Этьен де Верн. Есть еще его племянник Феликс де Граммон? О нем ничего не известно. Как он оказался в Халифате?