Глава 21
Первый звоночек-напряжение, возникший между нами, произошел в ту ночь. Мне пришло сообщение-запрос. Я отклонила. Во-первых, потому, что впереди мамина свадьба и в случае непредвиденных обстоятельств могла не успеть. А во-вторых — банально не захотела. Нежась в нирване неожиданно возникшей влюбленности, нарушать ее желания не возникало.
И все бы, может, и закончилось нормально, если бы через несколько минут не позвонил сам… шеф.
Сердце сжалось. Оно у меня всегда подпрыгивало, когда экран высвечивал определенный порядок цифр.
Чутье у этого человека неимоверное. И наверняка именно оно играло немаловажную роль в ведении специфического бизнеса. Плюс ум, незаурядное мышление, умение слышать и видеть то, на что другие не обращают внимание. Жесткость, хитрость, дальновидность, опасность — все в одном флаконе.
— Вер, ты нужна.
— Доброй ночи. Я не могу. — Ответила негромко, направившись в другую комнату и прикрывая за собой дверь.
Сеня пробудился из-за трелей моего телефона. Когда уходила из спальни, чувствовала тяжелый взгляд в спину. По уму надо было выйти на улицу — но холодно, а одеваться лень.
— Вера, я ведь не часто лично прошу. — В голосе на том конце провода почувствовались первые ноты давления.
— А я не часто отказываюсь. — Парировала в ответ.
Длинная пауза выжгла напалмом тонну нервных клеток. Только перед ним ощущение страха становилось настолько отчетливым, что спину буквально инеем покрывало.
— Хорошо. Я тебя услышал. — Сказал в итоге. — Что с Липой? Он все так же крутится рядом?
— Да.
— Ты точно не хочешь ничего мне рассказать?
— Например?
Опять молчание. Если и было желание задать мне прямой вопрос о Липницком, вслух его так и не озвучили.
— Появился новый игрок… на рынке. Не слышала?
— Нет.
— Хорошо. Поговорим позже. До встречи, Вера…
Я отключилась, машинальными движениями пальцев запуская полное обнуление смартфона. Опустошение. Безысходность. Тахикардия. Все навалилось скопом. Не отпустит он меня. Никогда. Безжалостный паук, кукловод, от которого не избавиться, попавши в сети единожды.
— Разбудила? — спросила, ощущая Арсения за спиной.
Обернулась. Так и есть — стоял в проходе.
— И кто же наделен таким правом? Звонить тебе среди ночи? — поинтересовался напряженно своим одуренным голосом, к которому, казалось привыкнуть невозможно.
— Для этого разве необходимо разрешение?
— Ты понимаешь о чем я спрашиваю.
— Арс… есть вещи, которые мы не будем обсуждать. Никогда. — Я подошла к нему и обняла, пробегая ладонями по выпуклым мышцам.
— Имя, Вера. — Сеня прижал меня к себе. — Я все решу. — Прошептал над ухом. — Любой вопрос или претензию.
Мою усмешку он не увидел. И хорошо. Зачем разрушать самомнение таких масштабов? Пусть блаженствует в неведении. При любых раскладах так будет лучше.
— Идем спать. — Опустилась рукой ниже талии и с удовольствием сжала округлость. — Напомни, я тебе уже говорила, что у тебя красивая задница?
— Веррра. — Зарычал в ответ, не двинувшись с места.
— Арррссс. — Передразнила, медленно скользя второй рукой вниз.
— Не кали меня. Ты… ты доиграешься. — Пообещал, сдвинув брови.
— Мы будем ругаться или придумаем что-нибудь поинтереснее, раз уж оба проснулись? — спросила, куснув его за плечо.
— Детка, там, где ты училась, я уже преподавал. — Поцокав языком, протянул он, взяв за затылок. — Не уходи от темы.
— Дядя Сеня… я обычный бухгалтер в автомастерской. Ты ищешь черную кошку в темной комнате. Ее там нет…
— А если найду? — спросил, всматриваясь мне в лицо.
— Вот тогда и поговорим. — Улыбнулась ехидно.
— Лучше сама, по-хорошему… чтобы потом не было сложно и больно…
В ответ я лишь показательно зевнула, прикрыв ладошкой рот.
Свадьба Георгия Викторовича и мамы отложилась в памяти в виде каких-то стоп-кадров. Вероятно из-за общего состояния нервозности плюс непонятного внутреннего подъема. Если бы с Арсением у нас не закрутились отношения — не знаю, как бы могла себя повести. Но благодаря этому обиды притупились. Когда человек счастлив — все плохое проходит мимо внимания. Концентрироваться на негативе не хочется.
Ванька заложил меня перед ребятами и те, приехав вереницей, устроили целый кордебалет на площади перед ЗАГСом, вызвав небывалый ажиотаж у окружающих. Выстроились ровным кругом в десять машин, а внутри две — черная и белая закружили юзом. Рев моторов, визг шин под беспрерывный аккомпанемент сигналов — было одуренно здорово и впечатляюще. Я застыла, не зная как реагировать вначале. Никому же не говорила! Саня тоже оценил, хоть и пропустил фразу про «позерство». Но я-то знала, как он скучает за этим, а потому предложила съездить вместе на автодром. Во-первых, проставиться надо, а во-вторых, почему бы не прорезинить трассу вдвоем?
— Малая, с твоей реакцией — я бы и улиточную ферму тебе не доверил. — Протянул с пренебрежением, все еще страдая от диагноза «старший брат». — Круговой давно не была?
— Кто продует — танцует под твист Чака Берри.
— Тебе до Турман — как до неба раком.
— Тебе до Траволты еще дальше. У меня другие цели. Твой позор я запишу на видео, и буду смотреть долгими зимними вечерами.
Забегая наперед, скажу — танцевали в итоге вдвоем, напившись джина и забурившись толпой в ночной клуб. Как ни стыдно признать, Саня меня сделал, гад такой. Но и на растерзание не дал — бесились как дети.
В церковь я не пошла. Не смогла себя пересилить. Сидела в машине битый час, постигая новые уровни какой-то игры в телефоне, посасывая чупа чупс и с тоской поглядывая на мужиков, курящих недалеко. Получила сообщение: «Рига. «Grand Poet Hotel». 12.11.20». Прочла и закрыла в бессильной злобе глаза. Из горла с шипением вырвалось:
— Сука!
Он знал, что я на свадьбе мамы. Он знал, что сплю с Липницким. Он знал, когда нанести виртуальную пощечину, за отказ. Он знал, как и что надо сделать, чтобы отрезвить. Он знал, что ослушаться не посмею…
Приложив воистину адские усилия, заставила себя откроиться от плохих мыслей и эмоций. «Думать буду завтра. Сегодня — праздник». И хоть настроение было основательно подпорчено, это не помешало мне в дальнейшем окунуться в радостную суету.
Еще очень запомнилась реакция Липницкого, когда увидел меня в платье и сапогах на шпильке. Застыл вначале, как истукан, а потом следил глазами все время. Прислал смс-ку: «На тебе чулки?» Ну, я и ответила: «Нет, рейтузы у Галины Игнатьевны одолжила», чем вызвала у него приступ кашля.
Хотя, честности ради, должна отметить, что платье было действительно красивым и сидело на мне очень хорошо. Вроде и обычный футляр, но интересного кроя с рукавом три четверти, цвета ржавчины. У меня карие глаза и волосы шатен с оттенком рыжего — а потому выглядела даже по своим критическим меркам, отлично. Благодаря чему не осталась без внимания противоположного пола.
Сеня наблюдал за этим и щурился, характерно подергивая скулой, доставляя тем самым необъяснимое удовольствие. Пару раз пригласил танцевать, вклинившись между желающими.
— Как хочешь, выкручивайся, что хочешь, сочиняй брату — а сегодня ты не ночуешь дома. — Сообщил на ухо в ультимативной форме.
— Да?
— Да.
В гостинице, не смотря на номер «Люкс», где, как правило, мало кто выдвигает претензии, нам возмущенно стучали в стену… Подушка между ней и спинкой кровати не помогала… Пришлось перемещаться в другую спальню, чтобы не беспокоить соседей…
Три следующих дня меня выкручивало. Впервые в жизни предстоящая поездка заставляла так напрягаться. Страйк тоже далеко не нежный лютик характером, но его реакции почему-то никогда не боялась. Знала, что поймет и особых вопросов задавать не станет. А тут…
— Я завтра уеду… по делам. — Сообщила во время ужина.
Арсений застыл на секунду, после чего продолжил молча кушать. Атмосфера всколыхнулась, становясь душной. Словно пыль поднялась с проселочной дороги, после того, как по ней промчал грузовик.
— Далеко?
— Да.
— Надолго?
— Не знаю. Думаю, что на пару дней.
После этих слов Липницкий окончательно потерял интерес к еде. Откинулся на спинку стула и зачал задумчиво покручивать вилку в руке. Наигравшись, отложил ее в сторону и поднял на меня тяжелый взгляд.
— Ты не можешь уйти или не хочешь?
— Откуда… уйти? — посмотрела прямо.
Человек без закалки и навыков не выдержал бы и минуты. Чувствовалась техника, отработанная годами. Сеня умел смотреть так, что кровь замедляла ход. И это у меня. Что говорить о среднестатистическом обывателе? Неподготовленный мирянин как минимум надует в штаны. Или без колебаний подпишется под признанием в убийстве Джона Кеннеди, а заодно и Авраама Линкольна.
— Вера… пришло время поменять орбиту. Ты будешь работать на меня. Или на Дубова. Как тебе легче — так и воспринимай. — Проговорил, расцепив свои квадратные челюсти. — И это без вариантов. Чем раньше смиришься — тем лучше.
— Если я задержусь дольше чем на двое суток, постараюсь сообщить. — Ответила, поднимаясь.
Он подошел сзади. Навис надо мной, упираясь кулаками по бокам столешницы. Дождался, пока домою посуду, но отойти не дал.
— Назови. Мне. Имя. — Произнес железным тоном, разделяя каждое слово.
— Вера. Андреевна. Корсунь.
Липницкий вдруг резко присел, и, подхватив меня, перекинул, повесив себе на плечо.
— Ты еще не поняла, да? Так я объясню. — Процедил зло.
Если честно, вообще не ожидала такой реакции, а потому опешила.
— Арс! Арс, ты… ты что?!
Но мое протестующее лепетание никто не слушал. Сеня занес меня в спальню и бросил на кровать, наваливаясь сверху. Сжал сильно запястья над головой, впечатывая в матрац.
— Запомни, детка. Я не буду делиться ни с кем. И это касается всего. Всего, слышишь?!
— Мне больно. — Ответила спокойно, одним махом сбив его спесь.
Он замер и тут же ослабил свои клещи, после чего поднял, вжимая в себя.
— Пожалуйста… Вера… я пока прошу… очень прошу… скажи на кого работаешь… я перекуплю…
— Не дави… — Попросила негромко.
Фраза имела двоякий посыл, но Липницкий в который раз удивил проницательностью.
— У тебя месяц… приди ко мне сама… по доброму… не вынуждай тебя ломать. — Взяв за затылок, долго смотрел в глаза, и прежде чем вцепиться жестким поцелуем, хрипло пообещал: — Сама не придешь — заставлю.
* Речь идет о танце Винсента Веги и Мии Уоллес в исполнении Джона Траволты и Умы Турман из кинофильма «Криминальное чтиво» — прим. авт.