Глава 23

Дубов поднялся и отошел опять к окну.

— Кори-и-ица… — Протянул, словно пробуя слово на вкус. — Вечнозелёное дерево, вид рода Коричник, семейства Лавровые. А тебе ведь действительно лавровый венок полагается, за то, как все провернула.

— Я не понимаю о чем вы.

— Рано тебе на пенсию, Вера. Слишком рано. — Он повернулся. — Придется поработать.

— Если мне не изменяет память, мы разговаривали с вами по этому поводу. Я не заинтересована, Кирилл Геннадиевич.

— Было бы гораздо лучше, если бы согласилась сама. — С этими словами он достал свой телефон и переслал мне вырезанный и увеличенный фрагмент одного из фото. Мое запястье с довольно хорошо просматриваемым куском татуировки.

У меня безотчетно так сжались челюсти, что расцепить не могла. Одного взгляда хватало, чтобы понять — он уже все для себя решил и не отступит. Реакция на происходящее неволей пробивала внутреннюю броню спокойствия. Чем больше давление — тем и сопротивление сильнее.

— Ну, допустим. Моя рука. Что дальше?

— Не надо, Вера. — Он скривился, как будто пожевал дольку лимона. — У меня полный расклад. Начиная со свидетельств ребят из твоего гаража, и заканчивая соседями по дачному кооперативу. Когда приезжала и уезжала — по датам и времени. Я так же знаю, в каком направлении кто-то из вас увозил Аурику на машине Нелли. Утверждать, что именно ты помогла Алпаровой скрыться — нельзя, но думаю, что Эмилю будет достаточно и этого.

Умом я понимала — доказательной базы у него много. И с тем же, несмотря на то, что все улики косвенные, сия мысль ни на грамм не успокаивала. Для ментов — да, а вот для других людей, того что есть — хватит за глаза.

Но.

Как только Дуб упомянул своего друга — почувствовала облегчение. Блефует. Играет со мной в эдакий покер без карт. Или проверяет на наличие ума. Никакому Алпарову он бы меня не сдал, так как знал о козыре в моем рукаве. И имя козырю — Неля. Кто бы мне помешал в случае серьезной угрозы прикинуться шлангом и сказать, что это она увезла Аурику, а я лишь каталась по окрестностям, отвлекая внимание?

Идея осенила в одну секунду. Я вышла из приложения и пока набирала номер, спросила:

— Можно звонок другу?

Дубов заинтересованно улыбнулся.

— Конечно.

— Алло, Неля? Привет. Как поживаешь? Разводиться пока не планируешь? — наблюдая, как у ее мужа начала медленно усмешка исчезать с лица, продолжила: — Шучу-шучу. Ну, мало ли. Вдруг семейная жизнь не впечатлила. Это хорошо. Рада за тебя. А? Нет, все прекрасно. Давно просто не виделись, вот вспомнила. Еще раз. Все хорошо. Ребята в Копальнях завтра собираются. Присоединиться не хочешь?

Мистер-казино явно не ожидал такого поворота событий. Хотя странно. Почему бы и нет? Зная характер Араповой, вернее теперь Дубовой, он триста раз пожалеет о своем шантаже. И все же мелкая дрожь по спине прошла. В какой-то момент даже показалось, что из его офиса живой я вряд ли выйду. Что называется пошла по тонкому льду.

— Извините, пожалуйста. — Покаялась, закончив разговор. — Есть у меня знакомая…. Лет десять друг друга знаем. Правильная — до мозга костей. Аж тошно иногда. Надо бы с ней встретиться… н-да… — Протянула туманно. — Так на чем мы с вами остановились? Вы предлагаете мне работу, а я отказываюсь. Все верно?

— Нет, Корица. Ты соглашаешься. Просто тебе надо немного времени, чтобы подумать. — Процедил сквозь зубы. — И прежде, чем что-то сделать, ответь мне на вопрос. Ульман в курсе того, что одна из его девочек оперилась настолько, что может составить конкуренцию ему самому?

— Кто? Что? Ничего не понимаю. Какой «кульман»? Какая конкуренция? Вы меня, может, перепутали с кем-то? Я обычный бухгалтер.

Мой собеседник снова растянул губы в своей фирменной, леденящей душу улыбке.

— Бухгалтер, который сумел обвести вокруг пальца шестерых мужиков. Недурно.

— Кирилл Геннадиевич…

— Все будет хорошо Вера. Я тебе не враг. Мы еще поговорим, но завтра. А пока… рекомендую хорошенько отдохнуть и обдумать все как следует.

После его слов в кабинет вошли двое громил в костюмах.

— Тебя проведут. Телефон оставь.

Чувство бессилия — одно из самых тяжелых и отвратительных. Оно задевает гордость и вызывает злость. Не показывая его — кипела. Как бы дико не прозвучало — а по ходу меня тупо лишили свободы. Без суда и следствия. Насилие бывает разным, но от этого оно не перестает им быть.

Меня отвезли в какой-то загородный дом, где закрыли в комнате, окружив заботой и охраной. Происходящее в какой-то момент перестало удивлять. Собрать все воедино не могла. Мыслей в голове крутился вагон и маленькая тележка.

За весь разговор Дубов ни разу не сказал о желании вернуть Аурику с ребенком, что удивило. О Липницком или Сове — не заикнулся. Без обиняков выложил, что знает, на кого работаю. И с тем же даже не поинтересовался чем повязана. Вычислили Дэна или нет — не известно. Он из другого города, и вполне возможно, не найдут.

Обдумывая историю с Алпаровой, поняла следующее — меня подвело две вещи. Первая — Дуб знал кого ему искать, а вторая — банальная нехватка времени, так как план составлялся в спешке, в буквальном смысле на колене. Если убрать эти составляющие — в итоге не нашел бы.

А еще в ту ночь я всеми силами отгоняла нарастающую боль и мысли об Арсе. Горечь выкручивала наизнанку. Выжигала. Испепеляла. Убивала медленно и со вкусом. Слезы рвались наружу, заставляя рычать — показывать слабость не собиралась.

Двуличный ублюдок. Гнида. Приходил, улыбался, готовил завтрак или ужин, покупал продукты, тр@хал до умопомрачения… и параллельно собирал по крупицам на меня досье. Мне было настолько плохо, что думать не получалось. Внутри коротило и искрило.

Задыхалась в буквальном смысле. Состояние гораздо хуже, чем когда Страйка вычислила, а потом застала. Арсений нанес ужасный по силе и неожиданности сокрушительный удар. От влюбленности ничего не осталось. Зато вместо нее пришла ненависть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так ошибиться… опять. Карма что ли такая? Третий мужчина в моей жизни, с которым начиналось что-то серьезное — и опять все под откос. Спазмы сжимали горло. Хотелось умереть. Уснуть и не проснуться. Но, как водится, так легко пережить кошмар не получилось.

Утром меня отпустили. Вернули смартфон и высадили в центре города.

Провожая изумленным взглядом машину, автоматически включила мобилку, вызвала такси. А едва отключилась — прозвенел звонок.

— Перекресток Фрунзе и Лагерной. Через час.

Я замерла с телефоном в руке. Экран давно погас, а хорошо знакомый голос словно эхо еще несколько минут бился в моей голове. О встречах всегда предупреждали заранее. Попытки вытолкнуть из себя нарастающее чувство тревоги не увенчались успехом. Оно словно надоедливый комар возвращалось и мешало анализировать происходящее и возможные последствия.

Начиная с момента, когда переступила порог офиса Дубова, меня постоянно преследовало ощущение нестабильности. Такой себе путник, идущий по болоту без спасительного шеста в руках. Любой шаг вперед — с замиранием сердца. До поры до времени нащупывать твердую почву под ногами получалось, но наивность — не мое достояние. Рано или поздно попаду в трясину.

Чувство смертника перед казнью напалмом выжигало, вышвыривая и обесценивая все подряд. Даже боль от предательства Липницкого отошла на второй план. Перенапряжение до дурноты и непривычной дрожи в конечностях.

С адреналином у меня отношения на «ты», а вот кортизол — гость редкий. И ужасно неприятный.

Времени было в обрез, но я не могла не попрощаться с Зевсом…

Старых дев обычно ассоциируют с кошками. Но я же не могу как все. Три года назад, когда решила оставить брошенного пса, кто бы мог предположить, что настолько к нему привяжусь. Помимо ответственности я прикипела к нему, полюбила. И потому, когда жизнь неожиданно подвела к рубежу за которым скрывалась реальная угроза, молча уйти не могла.

Горло сжималось, в груди сильно колотилось сердце, дыхание стало поверхностным.

Зевс радостно хекал и вилял хвостом. Он не понимал что происходит, с радостью принимая ласку.

— Зёва, я могу не вернуться… если… не приду больше… ты прости меня… и на Ваньку не рыкай зря… дай боже — не бросит тебя… на произвол… и не тоскуй… я… я всегда буду рядом… и встречу потом… там…

Когда покатились слезы — не знаю. Не поняла.

Пришлось умыться, а заодно полюбоваться на себя в зеркало. Темные круги под глазами после бессонной ночи и мрачная решимость во взгляде.

— Что ж, дожить до глубокой старости вариант, конечно желательный, но нереальный для девочек вроде тебя. — Сказала своему отражению. — Удачи, Корица.

С Юргисом я познакомилась девять лет назад. Моя первая любовь, первый мужчина, первый оргазм и первая катастрофа.

Совсем девчонка: глупая, доверчивая, безбашенная и наглая. Впереди — последний курс института и весь мир нараспашку. Ему — тридцать два. Уверенный в себе, властный, опытный, успешный.

Сделал меня мастерски.

Чтобы ответить на вопрос чем же смог меня покорить, приведу слова Ремарка: «Какой бы сильной ни была женщина, она ждет мужчину сильнее себя. И не для того, чтобы он ограничивал ей свободу, а для того, чтобы он дал ей право быть слабой». Юра очень тонко это понимал. Наверное, именно поэтому сумел стать особым. С ним я успокаивалась и превращалась в урчащего котенка. Единственный, с кем мечтала о детях и ради которого готова была на все…

Мы провстречались полгода и еще столько же он пил мою кровь, исчезая и появляясь. Кормил оправданиями: работа, загруженность, болезни мамы, неприятности с партнерами или конкурентами по бизнесу, разнокалиберной тяжести проблемы…

Я сходила с ума. Очень боялась стать навязчивой и выла от одиночества неделями…

А потом он как-то попросил помочь. Ерунда на самом деле — съездить в другой город и забрать посылку у знакомого. Помчала туда с радостью, за что получила приз — жаркую ночь в его постели. Как дрессированная собачка. Сделала сальто — имеет кусочек корма. Но он настолько ничтожно мал, что утолить голод невозможно, а потому она будет выполнять трюк за трюком в желании получить еды как можно больше и наесться. Хозяин потреплет по холке — высшая радость и жадный взгляд на руки. Вдруг еще перепадет?

Юргис умело довел меня до такого состояния, когда выполнить незначительную просьбу считала практически за благо. Лишь бы видеться чаще. Розовые очки были такие розовые…

Но отрезвление все же пришло — вместе с усталостью, измученностью и его переездом в Бельгию. Отказала раз, второй, третий. Он понял, что теряет контроль. Приехал. Вернул. И снова потянулись дни с неделями…

А еще немного позже Ульман предложил оплату за работу. И так наши отношения перешли в другое русло. Только вот боль от обиды никуда не делась.

Раскрою секрет. Если бросить человека без объяснения причин — это самое страшное. Он будет мучиться годами, пытаясь найти ответ. И никогда не забудет того, кто ушел не прощаясь. Такой гештальт закрывать очень тяжело. Я знаю не понаслышке.

Вот так и оказалась втянутой в организацию занимающуюся нехорошими делами — шпионаж, оказание услуг по перевозке людей, вещей и прочему нелегальному безобразию.