Глава 26

До чего же мужчины не оригинальные. Мне, после Тимура от слов «давай поговорим» уже тошнило. О чем? Ну, вот о чем можно разговаривать с предателем? Мой мозг не мог придумать достойной причины для того, что сделал Липницкий. Звучит, конечно, дико. При всем негативе, который во мне кипел гейзером, крохотная частица души пыталась найти объяснение его поступку.

Нельзя сыграть такое притяжение. Мы больше месяца практически жили под одной крышей! Фальшь я бы заметила: взгляд, жест или фразу. Засекла бы — сто процентов! А если нет — то Сене полагался «Оскар» за актерское мастерство!

И с тем же, с чисто профессиональной точки зрения то, что он остался верен службе, не вызывало возмущения. Как бы я сама поступила, если бы встал выбор между работой и ним? Вопрос на миллион баксов. Правда ведь заключалась в том, что это Сеня проявлял изначально инициативу, а я позволила втянуть себя в отношения…

К тому же мы были связаны пусть и эфемерными, но семейными узами. Какой нормальный человек станет творить подобное в собственном курятнике, преследуя лишь корыстные цели?

Мне оставалось терпеливо ждать. Дубов по моим предположениям давал время освоиться и прийти в себя. Учитывая тот момент, что приключение с Аурикой спровоцировала Неля, по всему выходило, что он раскапывал все для того, чтобы оградить ее от возможных последствий. На меня вышел, так как сумел легко вычислить практически всех участников, а копнув глубже, смог каким-то образом узнать на кого работаю. После чего взял под свою защиту. Вот это и удивляло больше всего. По логике вещей, я должна за это в ноги кланяться, но видимо утратила гибкость в пояснице по причине изнасилованного достоинства.

Следующая неделя не принесла ничего нового. Все продолжилось в том же сонно-вялом режиме. Я приезжала к обеду, потом ближе к вечеру ехала по указанному маршруту, забирала какого-то дяденьку и отвозила в пригород. Офигеть какая ответственная досталась мне работа. Сплошной риск и драйв.

Но жаловаться не собиралась. Как говорится: солдат спит — служба идет. Адреналина не хватало, но я знала, где могу добрать нехватку острых ощущений. Бесснежный декабрь давал возможность участвовать в заездах на автодроме.

На выходных перед новогодними праздниками было решено устроить что-то вроде посиделок после покатушек. Забурились компанией в небольшой придорожный ресторан. Там же чуть позже появился Страйк, найдя способ увидеться и поговорить тет-а-тет.

— Тим, только не начинай свою старую песню о главном. — Предупредила сразу, прикуривая сигарету.

— Да я уже понял. — Он криво усмехнулся. — Хочешь найти идеал. Только таких мужиков нет. Хоть раз в жизни, но изменяют все. Думаешь твой Липа другой?

— Во-первых — он «не мой», а во-вторых это не твое дело.

— Мне сказали, что ты теперь на него работаешь..?

Я пристально посмотрела Тимуру в глаза, но промолчала. Отрицать не могла, а говорить на эту тему не хотелось.

— Зачем ты с ним связалась? И почему от Ваньки ушла? Что вы не поделили?

— У него спроси. — Посоветовала хмуро.

— Молчит как рыба об лед. — Страйк протянул руку и натянул мне на голову капюшон. — Вер… о Липе ходят очень плохие слухи…

— Тима, с каких пор ты превратился в базарную бабу? Я знаю, кто такой Липницкий и представляю, на что он способен. А за меня можешь не переживать. Так вышло, что мы с ним теперь, фигурально выражаясь практически родственники. Странно, что ты до сих пор не в курсе. Только сплетни собираешь?

— Как… родственники? — Страйк застыл.

— Вот так. Моя мама вышла замуж за его старшего брата. — Процедила сквозь зубы, затушив окурок. — Челюсть подбери.

Тимур сжал плотно губы, выгнув их дугой вниз, и расправил плечи. Цирк бесплатный. Собственник сидит в каждом мужчине и совершенно не важно, что мы с ним уже ни официально, ни морально не зависели друг от друга.

— Идем. — Вздохнула устало, кивнув в сторону входной двери.

— Вер… так ты с ним… сейчас? Или нет? — Он вдруг преградил мне дорогу, взяв руками за плечи.

— Отойди от нее. — Послышался красивый баритон слева.

Страйк резко повернул голову, а я освободилась и переместилась так, чтобы оказаться между ним и Арсом.

— Скажи мне, Тимурка, у тебя с восприятием человеческой речи все хорошо? — Вкрадчиво поинтересовался Липницкий, делая шаг в нашу сторону. — Или я в первый раз плохо объяснил?

— Отвали. — Ощетинился мой бывший благоверный и с ненавистью уставился на своего противника. — Не тебе решать.

Атмосфера на крыльце ресторана за секунды накалилась до невозможного. У меня даже во рту пересохло. Простите, но это не в кинофильме происходило, а в реальной жизни. И уверяю, что нет ни капли романтики в ситуации, когда два злых самца готовы сцепиться в драке!

Мурашки побежали по спине куда-то вниз. Поежившись, прочистила горло, обращая на себя внимание.

— Прежде, чем вы продолжите делить шкуру неубитого медведя, послушайте внимательно. Оба. Я никогда не прощу предательства. Ни-ко-гда. — Последнее слово проговорила по слогам, чтоб лучше дошло, после чего отправилась в ресторан. — Всем хорошего вечера.

Не успела сделать и пары шагов, как несколько человек из нашей компании вышли на перекур, прервав, таким образом, эпическое противостояние.

Минут пятнадцать сидела как на иголках. Кошмар. Оставалось только уповать на то, что здравый смысл возобладал над тестостероном.

В итоге они ушли, позволив облегченно выдохнуть, но испортив, тем не менее, своими разборками мне праздник в кругу хороших знакомых.

После этого случая Сеня перестал подходить ко мне ежедневно чтобы поинтересоваться как дела. Сверлил тяжелым взглядом издалека, появляясь перед моим выездом, но без надобности не приближался.

Тридцатого декабря изменил своей привычке. Встретил, когда вернулась в ангар, чтобы поставить машину и отправиться домой.

— Добрый вечер. — Поздоровалась, выбравшись из салона и захлопывая дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Здравствуй, Вера. — Сказал, глядя прямо. — Завтра можешь не выходить. Первого и второго — тоже.

— Хорошо. — Ответила бесстрастно. — Сейчас я еще нужна или могу идти?

— Вот. Возьми. — Он протянул конверт, вложив его в мою машинально поднятую руку.

— Что это? — спросила, наперед зная, что держу.

— Премия. Или новогодний бонус. Считай, как хочешь.

— Арсений Викторович, если мне не изменяет память — я у вас тут долг непонятный отрабатываю. Или нет? Разве мне полагается оплата?

Липницкий сжал челюсти, задергав скулой.

— Вера… — Выдержав паузу, ничего кроме моего имени выдавить так и не смог.

Мою правую щеку непроизвольная судорога потянула вверх, искажая лицо в презрительной улыбке. Как ни пыталась вернуть ее на место — не смогла.

— С наступающим новым годом вас, Арсений Викторович. И Кириллу Геннадиевичу тоже передавайте мои поздравления. — Пожелала задушевным тоном, отбрасывая конверт на капот автомобиля.

Развернулась и ушла.

К постоянной душевной боли я к тому моменту уже привыкла. И к бессильной злости тоже. А вот с отвращением пришлось свыкаться.

Новогоднюю ночь провела вдвоем с Зевсом, отбившись от маминого с Гошенькой приглашения. Купила красной икры, розового игристого вина, мандарин несколько килограмм, а Зёве — мяса. Нарядила маленькую искусственную елочку и отключила телефон.

Не веселый вышел у меня праздник. Но это было куда лучше, чем столкнуться с Сеней. Будет ли он у брата или нет — не спрашивала. И с тем же не сомневалась, что мог появиться, даже если не собирался, согласись я с настойчивым предложением мамы.

К ней заехала буквально на полчаса первого января, вечером. Вручила подарки и сбежала, пообещав, что рождество постараюсь провести в обществе этого цыганского табора.

Знала бы, чем все закончится — лучше бы отказалась.

Разумеется Арс там присутствовал. Выглядел, кстати не очень. Посерел как-то, практически не разговаривал. Часто выходил курить, непроизвольно заставляя следить за собой, так как мне приходилось вылавливать моменты, чтобы и самой выйти с сигаретой, не столкнувшись с ним.

Дядя Жора продолжал с интересом поглядывать на нас. Мама, как всегда много щебетала. Дети устроили бойню диванными подушками в зале и разбили большущую напольную вазу. Галину Игнатьевну как всегда потянуло учить меня уму-разуму.

— Женщина не должна тратить свою жизнь на лентяев, пьяниц и дураков. — Выпив любимой вишневой наливки и раскрасневшись, начала вещать тетушка. — Настоящая женщина должна хорошо выглядеть и говорить своему мужчине, что он молодец.

— А если он не молодец? Врать? — спросила без умысла.

— Как это? — Бабуля не ожидала почему-то такого вопроса.

— Ну, вот так. Или, по-вашему, мужчина априори не может быть козлом?

— Вера! — мама, проходя мимо нас, ахнула и потянула за руку. — Идем. Поможешь мне на кухне.

Все было нормально, если так можно выразиться в силу наших рокировок с Сеней. Ничего не предвещало, как собственно и всегда.

Мы сидели за столом, и так вышло, что я оказалась между одной из невесток Георгия Викторовича Екатериной и соседкой, приглашенной на ужин. Они болтали о разной ерунде, заставляя вынужденно слушать и иногда кратко отвечать. В какой-то момент Катя потянулась к салатнице.

— Лариса, попробуй. Это по рецепту Аллы. Я от него балдею.

— О, да. — Протянула та в ответ. — Знаю-знаю. Я его у нее еще на прошлый новый год первый раз заприметила. Хотела взять рецепт, да забыла.

У меня неестественно сильно дернулось сердце.

— Извините, когда вы впервые этот салат у Аллы попробовали? И где? — переспросила, отметив краем глаза, как Катя замерла.

— Здесь, где ж еще?

— Прошлый — это вы имеете ввиду две тысячи двадцатый? — уточнила, севшим голосом.

— Лара! Лара! — зашептала невестка Липницкого-старшего, дернув соседку за моей спиной.

Я перевела взгляд на маму. Потом закинула голову назад и закрыла глаза. Горло стянуло так, словно на него накинули лассо. Приплыли.

Выпив воды, встала. Меня повело в сторону, но смогла удержаться на ногах.

— Ма, проведи меня.

— Ты куда, Вера? — она не слышала нашего разговора, и, разумеется, была удивлена.

— Проведи.

Возле двери я повернулась к ней на одеревеневших ногах.

— Верунь, что произошло? Ты чего..? Бледная такая… Тебе плохо? — мама смотрела с нескрываемым беспокойством.

К нам направился Арс, а за ним и Георгий. Коршуны.

— Мам… — Начала и осеклась. — Скажи… а ты хоть год траура выждала, прежде чем… чем с ним… или нет?

Тишина бывает оглушающей. Я теперь это точно знаю.