Глава 27

Может и не стоит в таком признаваться, но промолчать не могу. Когда первая фаза шока отступила, мне вдруг стало легче. Как будто каменную глыбу с плеч сняли.

Совершенно спокойно надела куртку, взяла в руки сумку.

— Вера… ты… чего? Конечно, Верусь… год… да… — Мама заикалась после каждого слова.

Я обняла ее, такую маленькую, дрожащую, миниатюрную; прижала к себе крепко.

— Спасибо, ма. Спасибо тебе. — Прошептала, сама до конца не понимая, почему благодарю.

— За что, Вер? Что с тобой?

Свою реакцию смогла осознать, когда села за руль и выехала из двора. Чувство легкости и освобождения охватило полностью — от макушки до пят. Все. Вырвалась. Пусть и такой ценой, но в дальнейшем общение с семейством Липницких прекращалось. Была ли она слишком высокой, за такой пустяк как спокойствие и душевное равновесие? Сложно ответить однозначно. Вселенная распорядилась так, а с ней спорить бесполезно.

Меня не столько напрягало общение с новоиспеченными родственниками, сколько встречи там с Арсом. Каждое такое рандеву — как прямой удар невидимым ножом в сердце. Теперь же наша коммуникация сократилась до минимума.

Для того чтобы как можно быстрее и легче пережить расставание с человеком, необходимо выполнить несколько пунктов. Первый и самый важный из них — оборвать все возможные связи. Не видеть, не слышать, не контактировать. То есть не ковырять рубцующуюся рану. Но в связи с обстоятельствами приходилось мучиться. Особенно на таких вот домашних посиделках. А потому, когда получила вольную от них, пришла эйфория.

Чувства к маме при этом будто заморозились. Судя по всему, сработал некий защитный механизм на психологическом уровне. Слишком много встрясок, слишком сильные энергозатраты, слишком на острие боли. Организм попросту заблокировал восприятие. Полная апатия.

Я развелась в октябре и прошлый новый год встречала с Ванькой. Он приехал, узнав, что осталась одна. Тогда мне было еще плохо после разрыва с Тимуром, а мама уехала в компании сослуживцев на базу отдыха. Так она мне рассказывала извиняющимся тоном. Мол, и не планировала, но одна из сотрудниц заболела и отдала по доброте душевной проплаченное место на празднике. Я вовсе не обиделась. И даже забыла об этом, если честно. Одно могу сказать — иногда лучше не знать правду…

Состояние мое, как ни странно было спокойным, только в горле почему-то першило.

Приехав домой, налила себе со всей щедростью джина в стакан, насыпала льда и с удовольствием присосалась, утоляя странную жажду.

До появления Арса успела выпить все и налить еще. Зевс занервничал в прихожей, издавая глухое рычание.

Вначале открывать дверь непрошенному гостю не планировала, упорно не реагируя на стук. Цедила вторую порцию спиртного и щурилась от удовольствия. Тепло разливалось по конечностям, расслабляя мышцы. Подумаешь дятел где-то присоседился. Рано или поздно ему надоест это дело.

Сеня упорствовал минут десять, после чего решил добраться до меня другим способом — позвонил на рабочий номер.

Поборов желание отключить телефон, вынуждена была ответить:

— Алло.

— Вера, открой мне.

— Зачем? Уходите, Арсений Викторович.

— Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Со мной все отлично, не переживайте. — Ответила, допивая остатки джина.

— Вер-р-ра… — Протянул угрожающе.

Что дернуло впустить его — не знаю. Видимо ассорти из опьянения, храбрости и злости. Хладнокровие со свистом покинуло меня, уступая место желчи. Внутренний накал потребовал выхода в эфир.

Распахнув дверь, уставилась на Арса с нескрываемым раздражением:

— Ну?! Посмотрел?! Убедился?! А теперь вали отсюда! — Хотела сразу закрыть, но не смогла по двум причинам.

Во-первых — Липницкий, предвидя это, уперся рукой, а во-вторых — помешал Зевс. Он втиснул свою тушу между нами, обнюхивая и приветствуя Сеню радостным фырканьем, пару раз ощутимо бацнув меня хвостом по ноге.

— Зевс! Место!

Драгоценные секунды были потеряны и Арсений прорвался в дом.

— Не подходи. — Предупредила сквозь зубы, отступая.

— Вера… — Проговорил хрипло, надвигаясь словно айсберг. — Я не Фарисей… я хочу защитить…

— От кого? — Спросила с презрением. — Кто тебя просил?!

— Никто. — Согласился, тяжело выдыхая. — Но иначе не могу.

— Не подходи. — Повторила, продолжая пятиться.

— Не надо, Вер, не вырывайся…

— Оставь меня в покое!

Выбрав момент, вывернулась и выскользнула в сторону. Сеня в недоумении дернул бровью. Ему оставался один шаг до цели.

— Со мной так плохо? — Он начал обходить по кругу, отрезая путь к двери. — Работать на Ульмана было лучше?

— Ну, уж поинтереснее, чем развозить пенсионеров по домам. — Огрызнулась саркастически.

— Всему свое время, Вера…

— Я не жалуюсь, Арс. Ты добился своего. Чего еще от меня надо?!

— Я говорил уже. Плохо расслышала?

— Нет. Это у тебя на пару со Страйком проблемы со слухом.

Мы перемещались дугами по прихожей, и мне оставалось лишь благодарить покойного папу за то, что когда-то, выбирая план дома, остановился на варианте, где она служила так же летней обеденной зоной, а потому была большой.

— Ты сделал выбор, и я тебя не виню. Но и не прощу.

Сеня сжал губы в тонкую полоску.

— У меня его не было. — Сказал после паузы.

В этот момент я наткнулась на Зевса, которому надоело следить за нашими передвижениями. Он поднялся и направился в комнату, попав мне под ноги. Оступилась и была поймана. Липницкий в который раз удивил скоростью.

— Пусти! — Дернулась инстинктивно.

— Тц-с-с-с… — Прошептал на ухо, сильно прижимая к себе. — Успокойся, Вер.

Понимая, что сопротивляясь, только зря израсходую силы, но ничего не добьюсь — прекратила попытки вырваться.

— Все будет хорошо, доверься мне. Я потом объясню. Ты поймешь… и простишь… — Продолжил убаюкивать теплым дыханием в волосы, гладя свободной рукой по голове как ребенка. — Не злись, остынь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы простояли так довольно долго. Он, думая, что потушил вулкан, а я, продолжая клокотать от бешенства.

Арс взял меня за затылок, мягко заставляя отклониться и начал покрывать мое лицо невесомыми поцелуями. Его отросшая щетина приятно при этом ласкала кожу. Губ несколько раз коснулся точно так же, легонько, словно проверяя реакцию. Потом осмелел. Мазнул языком. Еще. И еще. А когда углубился — дыхание прервалось. Желание тягучей патокой затянуло в сладкие топи.

Сеня разорвал поцелуй, тяжело дыша. Прикоснулся своим лбом к моему, судорожно сглотнул…

То, что произошло дальше, граничило с помутнением сознания.

Я очнулась минут через пять уже на нем. Сдирая одежду друг с друга, мы добрались в спальню. Помню, что завалила его, накинувшись как торнадо. Почувствовав в заднем кармане штанов наручники, выудила их и в два щелчка приковала Липницкого к рейкам спинки кровати.

— Не дергайся. — Приказала, расстегивая ремень у него на джинсах. — Сегодня сверху буду я. Понял?

Он не ответил, наблюдая потемневшими глазами за тем, что делаю и взялся руками перекладину.

— Держись крепче, Арс.

Позже, анализируя, пришла к выводу, что таким образом дала выход переполняющей энергии. Мне нужен был выброс. Встряска. Обновление. Разрядка. А секс в этом плане один из самый хороших способов. И приятных.

Не буду лукавить, будь на месте Сени Тимур — вряд ли набросилась бы на него, так как брезгливая касательно интима. Да и не умел мой бывший муж целоваться так, как это делал Арсений. Попросту не смог бы за несколько минут завести меня до дрожи в конечностях.

Алкоголь в нужной дозе добавил решительности и раскованности…

Я. Его. Отымела.

Дважды.

Примерно как в кинофильме «Моя супер-бывшая». Если кто не смотрел — рекомендую. Стену кроватью конечно же не пробила, но венецианская штукатурка с нее посыпалась.

Собирая себя по крохам после оргазмов, провела языком по его могучей вздымающейся груди, горлу, прикусила кадык и добралась в сотый раз к губам. Арс откликнулся, мыча от удовольствия.

Полежав немного на нем, сползла и полезла в карман джинсов. Нашла ключ и отстегнула своего неожиданного любовника со словами:

— Всем спасибо, все свободны. — После чего поднялась с кровати и поплелась в ванную, бросив через плечо: — Арсений Викторович, будете уходить — выпустите Зевса на улицу. И да. Спасибо. Было неплохо.

Кто-то скажет, что я поступила очень некрасиво. Использовала в своих целях и выставила за двери. Унизила. Оскорбила.

Угу. Даже спорить не стану. Все так и есть. И никаких укоров совести, представляете? Ни грамма.

Восьмого января приехала в ангар на работу. Столкнулась там не только с Сеней, но и с Дубовым. Кирилл Геннадиевич явно отдыхал во время праздников где-то на южном полушарии нашей планеты.

Глядя на него вспомнился мне анекдот.

Встречаются в курилке два сотрудника из разных фирм. Один другому и рассказывает: «Сегодня наш директор из отпуска вернулся. Загорел. Теперь он еще больше стал похож на говно».

К чему я это? А к тому, что глядя на Дуба пыталась не рассмеяться. Сдержал взгляд Арса. Темнее ночи.

— Здравствуй, Вера. — Поздоровался игровых дел мастер.

— Здравствуйте.

— Как твои дела? Все нормально?

— Да. Все по плану.

— Какому плану? — уставился с интересом.

— Подъем в шесть часов утра. В семь — разгон облаков и установление хорошей погоды. С восьми до десяти — подвиг. В шестнадцать ноль-ноль — война с Англией. — Процитировала из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», открывая капот и вздрагивая от неожиданности.

Дубов начал хохотать.

— Отлично, Вера. У тебя осталось полчаса.