Глава 29

Чета Дубовых препиралась еще минут двадцать, на протяжении которых можно было наблюдать, как экс-Арапова под прессом мужа начала потихоньку сдавать позиции. Предвидя развитие событий дальше, мне пришлось вклиниться.

— Извините. — Сказала, выбрав момент передышки в их дебатах. — Так, а что вы от нас хотите? Мы не знаем где сейчас Алпарова, а потому не сможем передать ей ваши рациональные и не очень предложения по решению конфликта.

Люся облегченно выдохнула, Сеня поменял позу, а Дуб нехорошо сощурился. Так уж получилось, что слова имели эффект холодного душа. Грубо говоря, я корректно послала своего нового шефа в… сад.

— Если Эмиль найдет Ару раньше меня — помочь ей уже никто не сможет. — Произнес давящим тоном.

— Я не сильна в теории вероятностей, но думаю, что шансы примерно равны тому, что сейчас перед нами появится… даже не знаю… скажем… чистокровный андалузец.

Такой пример у меня вырвался вероятно потому, что вечером, пытаясь абстрагироваться от предстоящей встречи с Дубовым, смотрела телевизор, беспрестанно переключая каналы и в какой-то момент остановилась на передаче о лошадях. Показывали разные дорогие породы, рассказывая о каждой из них. Андалузцы особенно впечатлили — длинные гривы и все такое.

— Очень хочется надеяться, что ты понимаешь всю меру ответственности, которую берешь на себя. — Сказал он после гнетущей паузы.

Спорить с ним не собиралась. Смысл? Все присутствующие пребывали в полной уверенности, что я спрятала Аурику и теперь изображаю Зою Космодемьянскую.

А потом произошло нечто! За дверью послышался чей-то голос и в кабинет после однократного стука без полагающейся задержки вошел Мирон. «Одна из рук» и доверенное лицо Кирилла Геннадиевича.

У меня сперло дыхание. Из всех только Люська не могла до конца прочувствовать фантастичность случившегося. Все дело в том, что фамилия у этого мужчины была — Чалый. А таким определением, как известно, называют масть лошадей, у которых на фоне основного окраса присутствует сильная примесь белых волос.

Мало того. Почерпнув накануне знаний, мозг напомнил, что в основном андалузские скакуны — серого окраса, иначе говоря, их можно по большому чету назвать чалыми. По статистике таковых абсолютное большинство — порядка восьмидесяти процентов.

Мирон остановился как вкопанный, явно не ожидая подобного эффекта от своего появления. Обвел всех своим рентгеновским взглядом. Сеня закашлял в кулак.

— Я помешал?

— Нет, проходи. — Дуб пожал ему руку и выразительно посмотрел на меня. — Напомни, пожалуйста, что ты там о теории вероятностей говорила?

— Что плохо училась в школе и не помню формулы ее вычисления. — Подсказала, мило улыбнувшись и не испытывая ни грамма страха. Не станет же он своего друга при всех с конем сравнивать!

Помурыжив еще немного — нас отпустили, так и не выдавив желаемой информации. Позже я поняла насколько сильную ошибку тогда допустила. Надо было поговорить откровенно и объяснить: найти Аурику возможностей у меня было не больше, чем у остальных…

Сова, не сказавшая и пары слов за все время, когда выходили из здания, не поворачиваясь, выдала:

— Ты все правильно сделала. Ару отдавать нельзя. Таким как эти… Алпаровы, Дубовы и прочие — закон не писан. — Процедила с нескрываемой злостью.

— Люсь, я действительно не знаю где она. — Ответила, доставая сигареты.

— Тем лучше. — Люся скривилась, глядя на приближающегося к нам парня, а когда он подошел, отчеканила: — Спасибо — нет. Я сама доберусь, куда мне надо.

— Давай подброшу. — Предложила, прикуривая.

В итоге отвезла ее домой, и мы договорились встретиться вечером в Копальях. Но все пошло не по плану…

Предчувствие холодило спину с самого утра, только я связывала это с Кириллом Геннадиевичем и никак не могла предположить, что впереди ждет потрясение куда масштабнее. Черная полоса в моей жизни и не думала заканчиваться.

Часа через три ко мне пожаловал Липницкий. Постучал и зашел, не дожидаясь разрешения. Заскрипев зубами от такой наглости, продолжила готовить кофе, решив игнорировать его присутствие и злясь на себя. В отличие от Сени — мучилась от укоров совести по поводу своего поступка. Он же, с садистской настойчивостью продолжал доканывать, иначе, зачем являлся с завидной постоянностью?!

— Угостишь меня? — спросил, подперев плечом дверной косяк.

Сдержав позыв запустить в него чашкой, молча отправилась к холодильнику. Эмоциональные качели изматывали. С одной стороны — хотелось его видеть, но стоило Арсу приблизиться — отталкивала. Именно поэтому упустила из вида разные мелочи, на которые следовало обратить внимание. Опять же — не ждала очередной ловушки. Сеня начал задавать странные вопросы.

— Ты сильно меня ненавидишь? — Полушепот над ухом.

— Отойдите. — Прорычала предупреждающим тоном, дернувшись в сторону.

Он не удерживал, но и не отстал, опять подходя сзади.

— Презираешь, да? — Спросил тихо.

Я напряженно вывернулась, сцепив зубы.

Липницкий отлично справился с поставленной целью. Начал дергать на психологическом уровне с порога. Кружил как овод — то приближаясь, то отдаляясь. И помимо того, что выводил из равновесия, сумел усыпить бдительность.

А потом все произошло сразу, с разницей буквально в минуту.

Доев сыр и выпив кофе — отнесла чашку с блюдцем в раковину, и в этот момент мне на телефон пришло сообщение. Арс отступил, перегораживая выход из кухни. Я разблокировала экран, почувствовав волну жара. Каждую клеточку тела опалил огонь паники.

Непроизвольно подняла глаза на Сеню. Доли секунды и каменная уверенность — он знал. Поэтому приехал.

В полученном послании было всего одно короткое слово: «Помпеи». А это означало, что дела плохи. Всеобщая тревога и предупреждение. Несмотря на то, что Юргис изгнал меня практически месяц назад, смс-ку прислал лично на мой номер. Простыми словами дал приказ подчистить хвосты и залечь на дно. Быть предельно внимательной и осторожной. Ждать дальнейших распоряжений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Первый порыв — позвонить ему, чтобы узнать что случилось! Но перед глазами появилась пелена. И слабость резкая. Ноги подкашивались. Я оступилась. Последнее, что помню — свою попытку добраться до стола…

Очнулась в неизвестном месте. Спальная комната с претензией на дизайнерскую мысль. Арсений находился недалеко в кресле со смартфоном в руках. Приподнявшись и осмотревшись, уставилась на него, не моргая.

— Где мы?

Он поднялся и подошел, присев рядом. Протянул небольшую пластиковую бутылку:

— Воды выпей.

— Ничего объяснить не хочешь? — Спрашивала, наперед зная ответ. После снотворного во рту было сухо, а потому отказываться не стала, сделав пару жадных глотков.

В душе потихоньку начала зарождаться злость. Я пыталась совладать с ней и понимала, что проигрываю. Сдерживать внутренний вулкан получалось из рук вон плохо. Непреодолимо-болезненное желание помочь Юре перекрывало голос разума. На каком уровне просыпалась эта нездоровая зависимость — судить не берусь. А ведь до того, как Арс меня предал, казалось, что излечилась…

Вспомнить хотя бы два дня в Риге. Ульман хотел вернуть свои позиции, но был послан. Корректно, конечно, и с тем же твердо. И что интересно: когда я вышла замуж за Страйка, его это не зацепило. Помню — позвонил, поздравил, пожелал счастья… А стоило на горизонте появиться Липе — Юргис вдруг оживился: свечи, устрицы, шампанское, номер «Гранд люкс» в отеле…

Я ушла в первый же вечер, сняв обычный стандарт, двумя этажами ниже. И не потому, что боялась дать слабину, а потому, что почувствовала свободу, избавившись от привязанности. Все мысли тогда были лишь о Сене. Скучала. Казалось бы — уехала ненадолго, а томиться о нем начала уже в аэропорту…

Но с того времени многое изменилось…

— Поживешь здесь, пока все не успокоится. — Липницкий, протянув руку, погладил пальцами меня по щеке.

Мы смотрели друг другу в глаза долго. Очень. И все что я видела — железная непреклонность.

— Отпусти меня. — Попросила негромко.

Реакции — ноль. Сеня просто продолжал смотреть не говоря ни слова. Снова погладил. Поправил волосы, убрав пряди с моего лица.

— Арс, мне надо… — Сказала и тут же осеклась. — Отпусти…

Безрезультатно. Он не произнес ни звука. Обхватил ладонями мою голову. И буквально в последний момент, когда я дошла до точки кипения, готовая сорваться, спросил:

— Вера, ты помнишь на кого работаешь сейчас?

Это было в сто раз хуже пощечины. Удар-напоминание о том, в какой позе нахожусь благодаря его стараниям. В груди заклубилось пламя, разливаясь жгучей желчью.

— Убери руки. — Сказала хрипло.

Так начался мой персональный ад длиной в два месяца.

При всем отчаянии, кипевшем во мне, я была слишком гордой, чтобы унижаться перед Арсом и выпрашивать «вольную» из комфортабельной клетки. Меня охраняли круглосуточно, позволяя, словно заключенной, выйти из дома на прогулку в обед.

Разглядывая трехметровый забор вокруг участка и колючую проволоку над ним по периметру, уныло бродила по дорожкам. И даже наличие Зевса не помогало. Он сидел в вольере и выпускать мне его не позволялось. Из окна я видела, что Сеня давал ему побегать по вечерам…

С Липницким отношения зашли в полный тупик.

Разговаривать не только не хотела, но и на физическом уровне не могла. Горло хватали судороги. А потому перешла на односложное общение «да-нет». Если раньше мне нравилось просто посидеть рядом с ним молча, то будучи в заточении — уходила. К себе не подпускала ближе, чем на шаг.

Терпела изо всех сил, тренируя силу воли и самообладание.

Арсений выдержал аж десять дней, после чего заявился в отведенную мне комнату с бутылкой бредни для себя, вина — для меня и двумя стаканами. Налил спиртное и поставил один из них рядом со мной, а сам уселся в кресло.

Посмотрев безразлично на его приготовления, я хмыкнула и отошла к окну, став к нему спиной.

— Впервые я увидел тебя еще в сентябре позапрошлого года. Собирал данные на Нелю. Всплыл твой брат. Тогда же узнал, что Алла стала вдовой. Рассказал об этом Гоше… не специально, просто к слову пришлось.

— И?

— Он нашел ее в соцсетях, списался. Месяц уговаривал встретиться.

— Пытаешься выгородить? Что ж, приятно слышать, что год траура она все же сподобилась выдержать.

— Я рассказываю, как было на самом деле. — Выдохнул в ответ натужно. — О том, что ты на кого-то суетишься начал подозревать сразу. Командировки, телефон вне зоны, никто из родных не знает название фирмы… Начал вычислять…

— Зачем?

— Затем, что хотел понять, куда ты влипла. Во-первых, я видел к чему идут отношения брата с твоей мамой. И иметь под боком темную лошадку не в моих правилах. — Сеня выпил, видимо набираясь храбрости. — Хотя нет, это во-вторых…

— Не подходи. — Предупредила, почувствовав его приближение.

Но Липницкий не остановился. Навис надо мной сзади, накрыв мои кулачки своими ладонями, и зарылся носом в волосы.

— Ты не Вера, ты вирус какой-то… — Прошептал, согревая дыханием. А потом развернул насильно к себе лицом. — Я тебя никому не отдам. — Сказал тихо, наклонившись к самым губам. — И не отпущу. — Добавил, прижимая крепче. — Тебе… все понятно?

Чувствуя, как спина покрывается гусиной кожей, замерла, пытаясь совладать с ощущениями. До этого момента я еще не осознавала, насколько сильно… встряла.