Глава 4

На входе в павильон ресторана мы столкнулись с несколькими гостями и слишком деятельной ведущей. Она вздумала нагнуть нас говорить тосты юбиляру. Я, отмахнувшись, проследовала к своему месту. Но видимо зря не расставила сразу все точки над «і».

Все бы ничего, если бы эта бойкая особа минут через десять не направилась ко мне, начиная по пути нести ересь о «неожиданном пополнении семьи».

— Ма, заткни ее или это сейчас сделаю я. — Наливая воду в стакан, предупредила, особо не заботясь, что окружающие меня услышали.

— Катюша! — мама подскочила, как ужаленная, подзывая тамаду и всячески показывая ей жестами замолчать. После чего что-то нервно зашептала ей на ухо.

Георгий Викторович остался сидеть на месте, криво улыбаясь и буравя меня взглядом.

Одним словом — неловкий момент кое-как замяли. Ведущая оказалась понятливой и дабы разрядить обстановку тут же объявила танцы для желающих. Час от часу не легче! Престарелый бойфренд тут же пригласил мою родительницу, заставляя непроизвольно напрячься.

Принять их отношения, как ни старалась — не могла. Через два месяца предстояла вторая годовщина по смерти папы. И кто бы что ни говорил — а как сдержать себя и не выгнать этого мужика с кладбища, если не дай боже он туда припрется — не представляла.

Александр Грин сказал: «Надо уметь закрывать скучную книгу, уходить с плохого кино и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой». Так вот я бы еще добавила, что насиловать себя, находясь в компании, где тебе неприятно — тоже не стоит.

Взглянув на экран телефона, прикинула в уме, что нахожусь на дне рождения уже полтора часа. Откланиваться рановато, но нервные клетки дороже. Нежности слева, любопытство справа и непонятный интерес напротив — давили со страшной силой. Арсений своим безмолвным слежением достал. Притом совершенно не заботился тем, как при этом чувствует себя его спутница. А Елена, уже красными пятнами покрылась, между прочим! И в отличие от него смотрела в мою сторону с вызовом и неприязнью. Оно мне надо?

Пора.

Молча поднялась, взяла свой клатч и повесила пиджак на руку, заметив краем глаза приближающегося Сергея. Он если и понял, что я собираюсь уйти, виду не подал.

— Вера, можно тебя пригласить? — спросил, приятно улыбаясь. — Потанцуешь со мной?

Сомневалась буквально несколько секунд, после чего отложила вещи и усмехнулась в ответ:

— Да. С удовольствием.

Арсений откинулся на спинку своего стула уже в открытую наблюдая за происходящим. Странный тип. Пока мы с Сережей шли в сторону импровизированной танцевальной площадки, мне казалось, что между лопатками образуется обугленная дыра размером с футбольный мяч, не меньше. И опять нахлынуло смутное неуловимое ощущение, что видела я его где-то, только вот где?

Но все мысли исчезли в мгновение ока. Ровно в ту секунду, когда вложила свою ладошку в руку нового знакомого. Он оказался… женатым. Кольцо на безымянном пальце красноречиво так сказать сверкало, оповещая.

Какая прелесть.

Пока мы с ним гуляли — не обратила внимание. Да и руки он держал поначалу в карманах, а потом за спиной, сцепив в замок. Так что спонтанная жаркая ночь в объятиях интересного мужчины накрылась медным тазом. Но это я пришла к такому выводу. Сергей, видимо считал иначе.

— Вер, ты уходишь уже? — спросил, наклонившись ко мне.

— Да. Отметилась и хватит.

— Может, давай еще немного побудем, а потом сбежим вместе?

— Куда? — спросила, чисто ради развлечения.

— Ну… — протянул, туманно. — Придумаем. В гости не хочешь меня пригласить?

— А как же жена?

Короткая пауза и прекрасный ответ:

— За это не переживай. Мы практически в разводе. У каждого давно своя личная жизнь.

«Интересно, а она об этом знает?» — мелькнуло в голове, заставив скептически усмехнуться. Какими же мерзкими бывают мужики, мама дорогая! В том, что он врет — даже не сомневалась. Захотелось бабу с татуировками попробовать? Или в вечном поиске той, у которой не вдоль, а поперек?

— Так что? Сбежим? — Прошептал на ухо.

— Нет, Сереж. Я с женатыми не бегаю.

— Не веришь? Говорю тебе — мы уже заявление на развод подали. Все в процессе. — Продолжил убеждать, не покидая надежду присунуть.

После его слов разочарование вместе с кровью начало циркулировать по всему организму. Фэ. Лучше б помолчал. По личному опыту: я сняла обручальное кольцо задолго до. И никто не убедит меня в том, что семейная пара, придя к такому решению, будет носить этот атрибут брака по привычке.

Подавив зевок, обратила внимание на то, что Арсений с Еленой тоже танцуют.

Увидела и тут же мысленно одернула себя. Такого поведения не помнила за собой со времен школы. Глаза сами выискивали его. При том, как бы невзначай. Но себя-то не обманешь. Возможно, интерес возник как ответная реакция на его поведение. Такое объяснение устраивало больше всего. На нем и остановилась.

— Не думай о ней. Давай сегодня вообще не будем думать. Ни о ком и ни о чем… кроме нас. Вот увидишь, тебе понравится.

Сергей планомерно терял баллы в моих глазах.

— Дело не только в этом. — Ответила ровным тоном. — Есть нюансы.

— Какие? — спросил тихо.

— В случае со мной… тр@хаю я, а не меня. Понимаешь?

— Я готов, чтоб ты меня оттр@хала. — Сверкнув глазами, прошептал, наклонившись слишком близко. — Любишь сверху?

— Нет, не сверху. — Сказала, сдерживая эмоции. — Сзади.

Сергей замер.

— Что?

— Ты как на счет страпона? Пробовал когда-нибудь?

Его кадык нервно дернулся, а руки вдруг ослабли.

— Нет… я… нет. — Побледнел и чуть сощурился. — Шутишь?

Выдержки мне не занимать, а потому молча продолжала смотреть прямо в глаза.

— Ты лесбиянка что ли?

— Нет. Я — «би». Но вне зависимости — я актив, а не пассив. — Добила, оставаясь совершенно серьезной.

Больше он не проронил ни слова. В конце поблагодарил за танец и сбрился куда-то вдаль. Чтобы не рассмеяться, сжала зубы так, что скулы заныли. Плющило не по детски. Забрав вещи, поискала глазами маму и направилась к ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ма, я пойду уже.

— Так рано? Верусь, побудь еще. Ну… не красиво же так… Вечер только начался…

— Извинись за меня перед своим… перед Георгием Викторовичем и скажи, что… а вообще мне все-равно, что ты придумаешь.

— Вер… — она пошла следом за мной, говоря что-то, но из-за музыки не было слышно. А стоило бы прислушаться. В нескольких метрах от выхода из ресторана виновник торжества курил вместе со своим братом. Что ж. Мама честно пыталась предупредить. Плюсик ей в карму.

— Георгий Викторович. Спасибо большое за приглашение. Еще раз примите поздравления. Я вынуждена откланяться. Дела-с.

— Спасибо, Вера. Почтила… старика.

— Напрашиваетесь на комплимент? — усмехнулась в ответ. Вышло криво. Из-за близкого присутствия Арсения, почему-то ощущала непонятную скованность.

— Алла, я проведу. — Затушив окурок, Георгий посмотрел на маму, безмолвно распорядившись не идти за нами. Надо отдать ему должное. Все же выбрал момент для разговора. Специально я бы никогда с ним для этого не встретилась.

Собрав волю в кулак, повернула голову и проговорила бесстрастным тоном, глядя прямо в… зеленые глаза:

— Всего доброго. Была рада знакомству.

— Взаимно, Вера.

Как же хорошо, что эмоции я умею держать под жестким контролем и как плохо, что с чувствами этот фокус не получается. Арсений ведь не сказал ничего особенного, а по моей спине прошла горячая лавина. Ох и голос. Держите меня семеро.

Мысленно встряхнувшись, развернулась и чмокнула маму в висок, подмигнув:

— Созвонимся. Веди себя хорошо, чтоб я потом за тебя не краснела. — Это была наша давняя домашняя шутка. В детстве-юности подобную фразу она говорила поочередно мне с братом, ну а когда мы выросли — принялись отзеркаливать.

Мама легонько рассмеялась:

— Постараюсь.

К моему удивлению Арсений медленно пошел за нами, держась сзади в паре метров.

— Георгий Викторович, не стоит из-за меня оставлять гостей. — Попыталась корректно отделаться от их общества.

— Вер, а давай поговорим. — Ответил, игнорируя мой пассаж.

— О чем? — спросила небрежно, но с легким вызовом.

Мамин «друг» выдержал паузу, видимо обдумывая что-то, а потом полюбопытствовал:

— Не нравлюсь я тебе, да?

— А мы и не обязаны нравиться друг другу. — Сказала, и нервно сжала губы. — Думаю, вполне достаточно обычного вежливого общения. Разве нет?

— Вера, ты же взрослый человек.

— И?

— И тем удивительнее насколько предвзято относишься ко мне, не давая даже шанса. За твоей маской учтивости в глазах ненависть, а я ведь не сделал тебе ничего плохого.

— Ошибаетесь. Никакого предубеждения по отношению к вам у меня нет. Есть вопросы к маме, а вы, волей случая находитесь под рикошетом. — Объяснила, доставая сигарету. — Только и всего.

— Пожалуйста, не дави на мать. — Попросил он, внезапно остановившись и уставившись мне в глаза. — За что ты ее караешь? За то, что по твоему мнению страдала не достаточно долго?

— Георгий Викторович, не пытайтесь свалить с больной головы на здоровую. Я не палач. И выступаю в роли голоса совести непроизвольно, не преследуя каких-либо целей.

— Ну и сколько, по-твоему, она должна была держать траур? — поинтересовался, натужно выдыхая и явно сдерживаясь.

— А по-вашему? После тридцати четырех лет брака? Полтора года в самый раз?

— Я не знаю, Вера. — Выдохнул устало, и с тем же напряженно. — Но так сложилось. Не руби с плеча. Жизнь… она разная.

— Зачем вы затеяли этот разговор? Чтобы что? — непроизвольно раздражаясь, сощурила глаза.

— Хватит крыситься на нее. Дай ей возможность быть счастливой и не чувствовать за это вину.

Я задумалась. Честно сказать, даже не предполагала, что настолько мешаю маме окунуться в новую безмятежность. Очевидно, из-за моей реакции отмахнуться от моральной стороны своего поступка не получалось.

Георгий чиркнул зажигалкой, выбивая огонь и поднося мне.

— Предлагаете потоптаться на собственном мнении о нравственности? — сминая очередную сигарету в кулаке, скривилась презрительно.

— Предлагаю не портить жизнь родной матери.

Мы смотрели друг на друга, как при встрече двумя часами ранее, устроив нечто вроде противостояния. Две правды лицом к лицу. С одной стороны — мужчину понимала. Он отстаивал свои интересы. Но я лицемерить не умела, и учиться такому не собиралась.

— Всего доброго, Георгий Викторович. — Процедила в итоге, делая шаг в сторону автостоянки.

— Гош, оставь ее. Это бесполезно. — Послышался глубокий баритон Арсения.

Нелицеприятный вердикт ударил словно плетью. По спине пошел озноб. И хотелось бы сказать, что слова в мой адрес пропустила мимо ушей, но такой степенью познания «дзэна», то бишь пофигизмом, похвастаться не могу. Было ли в его тоне разочарование или нет, не знаю. Тем не менее, психологический контрастный душ он устроил. Задел.

Лет десять назад, наверняка бы попыталась кому-то что-то доказать. Не промолчала бы точно. Но имея тридцать лет за бортом, давно успокоилась. Смысл распинаться перед чужим человеком?

И все же последняя реплика не просвистела бесследно. Во-первых, весь вечер вспоминала разговор с Георгием, и, разумеется, его брата с нелепым именем и мутным поведением в целом. Во-вторых, странно-удивительный интерес к последнему пропал, уступив место неприязни. Ну а в-третьих, пришлось признать, что острота чувств по поводу мамы значительно уменьшилась, трансформировавшись отчасти в безразличие.

Жить стало легче, жить стало веселей. На целых три недели.