Глава 5

Я намеренно отгоняла любые мысли на неприятную тему, а маму попросила в разговорах не упоминать о своем кавалере. Вообще. Надо отдать ей должное — старалась, хоть и проскакивало иногда. И по большому счету все могло бы сложиться вполне сносно. Если бы не Сашка.

Брат позвонил неожиданно и сообщил, что будет проездом на родине. Мы не виделись с похорон папы, и его внезапное появление было словно снег на голову. Канада не близкий свет — особо не налетаешься.

В связи с этим и произошла внеплановая встреча с Георгием Викторовичем. Мало того. У него дома. О том, что мама к нему переехала — я догадывалась, но опять же предпочитала политику страуса. Не спрашивала, не задумывалась, не интересовалась. Ну и дождалась, таким образом, очередной удар под дых.

Оказалось, что живут они в двух километрах от меня. М-да. Вот так вот.

Дачный кооператив, в котором папа когда-то купил участок, находился с одной стороны озера и долгое время радовал глаз яблоневыми садами на другом берегу. Но, как водится, нашлись нувориши, выкупили землю, сделали распаевку и со временем взгляд уже тешили частные дома далеко не бедных людей. Вот там, как выяснилось и обитала теперь мама, после того как «сошлась с Гошенькой».

Я перебралась на дачу пять лет назад, еще до того, как вышла замуж. Да так и осталась там, привыкнув к воле, а после смерти отца, по договоренности с родными унаследовала ее, выплатив брату половину.

Неожиданное «соседство» вначале очень удивило. Потом, подумав, решила, что мама вероятно и познакомилась со своим бойфрендом где-то в этих местах. К примеру, когда ехала ко мне в гости…

Сашка пробыл у нас всего три дня, но и за это короткое время умудрился всполошить всех и перевернуть вверх тормашками налаженный устой. Ну и, конечно же, познакомился с Георгием Викторовичем. Так я и оказалась в гостях у человека, о существовании которого старалась не помнить.

Разумеется, перед этим не обошлось без выяснений. Брат попытался давить на тему «счастье мамы». В итоге поругались, и я уехала в мастерскую, хоть и планировала по возможности провести все время с ним, пока он будет дома. Но Саня выцарапал меня оттуда, продолжая свою лекцию. Еще и Ваньку подключил. Одним словом пришлось сдаться, и, пережав горло антипатии, поехать. Гори оно огнем. Посидеть, пожевать шашлык — не убудет же с меня, действительно.

А дальше — цирк с огнями. Мы попали в муравейник. Пятнадцать взрослых и трое детей — специально посчитала. От всеобщего внимания меня спасло только то, что оно было обращено в сторону брата. Но мне хватало и Арсения, который опять, совершенно не стесняясь, рассматривал. Как будто трогал, прицениваясь с какой стороны лучше откусить… кусочек.

Если честно, за прошедшие дни вообще о нем забыла, за что отвесила себе мысленный подзатыльник. Вспомнила бы — никакие уговоры Сашки не смогли бы вытащить меня туда. Во взгляде этого загадочного мужчины чувствовался странный тревожащий интерес. А еще нечто, заставляющее остерегаться и вызывающее нервный зуд.

С мамой — отдельная тема. Метаморфозам, происходящим с ней — поражалась, постоянно прикусывая свой язык, чтобы не брякнуть что-нибудь язвительное. Она, которая всю жизнь ездила на дачу, словно делая одолжение и очень неохотно оставалась там на ночь, вдруг открыла для себя всю прелесть жизни в частном доме!

Видимо нервничая, рассказывала мне какую-то ненужную дичь. Корни георгин, оказывается, надо выкапывать на зиму, а сирень пересаживать во второй половине июля… Угу… такие дела…

Так же мамуля сообщила, что подумывает уволиться. Времени ни на что не хватает, да и… Георгий Викторович уговаривает.

— На что именно не хватает? — спросила, не выдержав, глядя ей прямо в глаза и вызвав неловкое затишье вокруг.

— Ну…

Многие знают поговорку: «Кто старое помянет — тому глаз вон», но не многие знают ее продолжение: «А кто забудет — тому оба». Так вот о том, как в первом классе я, будучи по сути еще ребенком, проболела практически весь учебный год — прекрасно помнила. Уговоры папы уйти с работы хотя бы на время — мамой воспринимались в штыки. В итоге я сидела дома, забившись в угол и кутаясь в плед, так как боялась находиться одна в квартире. Включала магнитофон на всю громкость от страха. Так создавалось ощущение, что со мной есть еще кто-то…

Воспоминания нехорошо всколыхнули душу, подобравшись к самой кромке самообладания. Столько лет прошло, а вдруг вынырнули из ниоткуда. В груди запульсировал жгучий комок вместо сердца. Не дождавшись ответа, достала сигареты.

— Давай, наверное, лучше о ремонтантных сортах малины поговорим. — Предложила с расстановкой, неестественно спокойным тоном.

Сашка хмуро посмотрел в мою сторону, но промолчал. Где я, а где садоводство. Интерес, шитый белыми нитками. И все кто услышал мои слова — прекрасно это понимали. Тут даже знать меня не обязательно, так как внешний вид ну никак не вязался с аграрными увлечениями. Но мне в тот момент было не до сантиментов.

— Деточка, ты любишь малину? — послышался голос слева.

Я перевела тяжелый взгляд на незнакомую тетушку лет семидесяти и протянула:

— Обожаю.

… Через пять минут меня затащили в малинник. Бабуля оказалась не из пугливых, но для порядку, увидев мою татуированную руку, тихонько перекрестила сзади. И коротко сплюнула потом трижды через плечо для верности, чем вызвала приступ веселья у своих родственников, непроизвольно разрядив обстановку.

Вообще бойкая старушка оказалась; и она мне даже понравилась. Мы развлекались за счет друг друга несколько часов кряду. Тяпнув вишневой наливочки, приготовленной по собственному секретному рецепту, Галина Игнатьевна осмелела, после чего начала простодушно выспрашивать меня о жизни. Ну и ценные советы давать, а как же. Я старалась отвечать вежливо, наблюдая за окружающими и в сотый раз спрашивая себя какими силами оказалась в постороннем семейном дурдоме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дети играли в мяч, периодически попадая ним в кого-нибудь из взрослых и создавая больше шума, чем стадо бабуинов в брачный период. Мужчины благостно гундели о высоких технологиях жаря мясо на углях, женщины метались, накрывая стол в беседке. А я, вместе с тетушкой сидела на качели в тени груши и попивала кофе, приготовленный мамой специально для меня: «С корицей — как ты любишь».

Наблюдая за ней, непроизвольно напрягалась. Складывалось ощущение, что теряю ее, близкого, родного человека. Теперь это была заботливая новая хозяйка чужого особняка, которая еще помнит мои вкусовые предпочтения и старается всячески угодить.

Как ни странно, именно тогда неожиданно пришло понимание происходящего между нами двумя. Маме требовалось мое понимание и прощение. Поэтому и не оставляла попытки наладить натянутые отношения. Ей же никто не мешал отвернуться и устраивать жизнь на свое усмотрение. Но совесть, видимо не позволяла.

Я же в свою очередь не могла осознать и принять такую скорость развития событий и перевоплощения. Папа ее обожал. Называл только «Аллусей». Дарил цветы без повода, готовил кофе по утрам, взял на себя все заботы по дому…

Ну вот, к примеру. Она никогда не готовила кушать. Вернее очень редко, по праздникам помогала. Стирка-уборка — тоже мимо кассы. Такой себе «умирающий лебедь» на постоянной основе.

И вот теперь, глядя на родительницу, я пыталась вспомнить хотя бы один случай, когда она вокруг отца вот так шуршала? Пыжилась-старалась, но не смогла. А потому мое удивление и неприятие того, что происходило, думаю понять можно.

Переведя взгляд на Сашку, сдержала горькую усмешку. Поведению брата не удивлялась ни грамма. Как он мне сказал: «Сроки траура у каждого свои. Она же не через месяц сошлась с кем-то. Надо жить дальше. Больше года прошло, осуждать маму не за что». У большинства мужчин, как показывает практика, вообще с порядочностью отношения недоразвиты. Им ничего не стоит изменять любимой жене или забыть о собственных детях, уйдя к любовнице и воспитывать чужих. Что уж говорить о такой мелочи, как уважение к памяти отца?

Словно почувствовав мое внимание, Саня прервал разговор и оглянулся.

— Сама?! — чуть повысив голос, спросил у него Сергей, сын Георгия Викторовича. И они оба посмотрели на меня.

О чем они там говорили, не хотелось ни знать, ни думать. В этот момент мяч полетел в нашу сторону и если бы не моя мгновенная реакция — Галина Игнатьевна наверняка бы умылась своей настойкой. Я отбила его запястьем левой руки, резко дернувшись в сторону, чем привлекла внимание тех, кто был поблизости.

Давид присвистнул, София застыла с открытым ртом, а Арсений сощурился, задумчиво закусив нижнюю губу. Детей пожурили и отправили первыми за стол, чтоб отвлечь и накормить заодно, пользуясь их покладистостью после взбучки.

— Спасибо, Верочка. — Бабуля погладила меня по руке. Странно, что не покропила святой водой, прежде чем дотронуться. — Сердце колотится. Надо бы корвалолу… — После чего, пошарив в карманах, достала пузырек.

А дальше мои глаза полезли на лоб. Она накапала в рюмку, из которой пила, нужное количество капель и долила сверху своей вишневкой..!

— Ва… вам плохо не будет? — спросила, не зная как реагировать, после чего оглянулась, услышав смех. Мама с Софией откровенно веселились, глядя на мое недоумение. Сеня, тоже усмехаясь, подошел к нам:

— Галина Игнатьевна, а как вы смотрите на то, чтобы немного отдохнуть? Хотите, я вас проведу?

Едва услышав необыкновенный голос, я замерла, в который раз поразившись красоте его звучания. Слов не подобрать. Погибель для женских ушей, одним словом. Наваждение. А потому вовсе не удивилась, когда тетушка с благодарностью откликнулась на такое предложение. Правда, перед этим все же опрокинув в себя… лекарство.

— Ой, Сеня, да. Помоги старухе.

— Не говорите так. «Женщина Бальзаковского возраста» звучит куда приятнее.

— Дамский угодник. — Расплывшись в счастливой улыбке, ласково пожурила она, и, взяв племянника под руку, нетвердой походкой направилась с ним в сторону дома.

Проводив взглядом колоритную парочку, я в который раз поразилась тому, насколько человека может преображать голос. Несмотря на необъяснимое внутреннее беспокойство, стоило Арсению заговорить, мои мозги странным образом начинали раскисать. Хотя, честности ради, должна отметить, что черты лица у него были приятными. А фигура так просто отличной. Для кого-то, уверена на все сто, он был одуренно красивым. Просто мне всегда нравились брюнеты. А еще я терпеть не могу, когда мужчина не побрит. Ну и, конечно же, его комментарий, что ко мне не достучаться, мягко говоря, не способствовал симпатии.

Вслед за этим вернулось зудящее ощущение, что где-то мы уже виделись. И наверняка, подумав как следует, вспомнила бы, если б не мама. Она отвлекла, присев рядом.

— Верунь, как ты вообще?

— Нормально. — Ответила машинально, выныривая из задумчивости.

— Может, еще кофе?

— Нет, спасибо. — Я внимательно посмотрела на нее, решая задавать ли вопрос, который вертелся на языке, или не стоит. Учитывая простодушие мамули, существовал большой риск, что проговорится невзначай, а потому зашла с другой стороны: — Ма, а какая фамилия у Георгия Викторовича?

— Липницкий. А что?

— Ничего. Просто интересно. — Мозг тут же заработал в авральном режиме. Где-то такое уже слышала. Или видела. Рядом. Совсем ря…

— Как Мария Ильинична себя чувствует? — мама опять сбила меня с мысли.

— Слабо. — Не без облегчения, подхватила нейтральную тему о своих соседях. — Они с дядей Колей собираются дом продавать.

— Да ты что?!

— Угу. Вчера буквально разговаривали. Сын забирает их к себе в Мурманск.

— М-да… жаль, конечно, а с другой стороны — оно и к лучшему. Все таки возраст уже… а там под присмотром. Да и помощь всегда рядом, если понадобится.

К нам подошла одна из невесток Георгия.

— Алл, как думаешь, духовку уже выключать? Я посмотрела на шарлотку, вроде готова…