Глава 6

Мне стало тошно. Уставившись на Оксану, подавила судорогу в горле. Мир продолжал крошиться и переворачиваться. Когда мама последний раз испекла что-то для своей семьи? Никогда. Оладьи на сковороде — ее предел. Всегда выпрашивала у меня сделать яблочный пирог по-французски…

А обращение девушки годящейся в дочери по имени и на «ты» окончательно добило.

Еще пару лет назад ни за что бы не поверила, что жизнь сможет вывернуться наизнанку и стать такой болезненной в отношениях с родным человеком.

— Сейчас глянем. — С готовностью подскочила с места мама и тут же затормозила под моим внимательным взглядом. Сконфузилась. — Я на минутку оставлю тебя, хорошо?

При всем желании ответить ей так и не смогла. В глотке пересохло.

— Вер..?

Я откинулась назад, надев солнцезащитные очки, и стала смотреть в небо, которое маленькими клочками виднелось между ветками дерева; слегка отталкиваясь ногой и продолжая покачиваться. «Спокойствие, только спокойствие».

Минут через пять услышала:

— Не помешаю?

И качели подо мной дрогнули. Я намеренно выждала длинную паузу.

— Конечно, нет. Присаживайтесь.

Арсений выдал короткий смешок.

— Скажи, а ты всегда такая?

— Какая?

Он задумался, очевидно подбирая слово, а потом охарактеризовал:

— Колючая.

— Нет. Только по пятницам. — Ответила, продолжая изучать листья над собой.

— Сегодня суббота.

— Да? Точно. Значит и по субботам тоже. — Согласилась равнодушно, мысленно спрашивая себя можно ли привыкнуть к его голосу.

Мы какое-то время молчали, и я даже успела поверить, что меня оставят в покое. Но в таком многолюдном улье он мог только сниться. К нам подошел Липницкий-старший.

— Вер, может, выпьешь чего-нибудь?

— Благодарю, Георгий Викторович, но я за рулем. — Сообщила очевидное, сев нормально.

— Ну, бокал вина, я думаю можно. До вечера выветрится.

— Спасибо, нет. — Улыбнулась неестественно. А увидев, как его взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую полоску, спокойно объяснила: — Я не пытаюсь испортить наши отношения. И не вы… — Запнулась, но вовремя подобрала более приличное слово: — не выпендриваюсь сейчас. От белого вина у меня изжога, а красное не люблю. Можете спросить у мамы или Сашки.

В этот момент одно из малых заголосило, что есть мочи, а я лишний раз порадовалась, что нахожусь в этом ералаше проездом. Странное дело, к реву мотора и рычанию выхлопной трубы отношусь с придыханием, а шум создаваемый толпой не люблю. Особенно когда орут дети. И с тем же это отвлекло внимание Георгия от моей персоны, так что иногда вопли детворы идут на пользу.

Арсений лишь мельком взглянул в сторону беседки, но остался сидеть на качели; достал из кармана телефон и начал спокойно с кем-то переписываться. А я опять откинула голову назад, попытавшись собраться с мыслями.

Чутье не подводило никогда. Почему-то по отношению к Липницкому-младшему оно тихо, но настойчиво зудело о тревоге. Таких мужчин лучше избегать. Не могу объяснить. С одной стороны — вроде и воспитан и корректен. Ведет себя нормально и с тем же как то необычно, что ли. Смотрит, как будто сканирует. И фамилия. Где-то я ее слышала…

В кармане ожил смартфон. Звонил Ваня.

— Да, привет. Нет, колодки поменяла. Я же говорила, ты чем слушал? Тебе рулевую тягу оставила. Ковыряйся. Нет, вряд ли. Да, думаю, да. В первой половине дня, но на пару часов, не больше. — Отвечая, могла руку отдать на отсечение, что Арсений, несмотря на то, что продолжал вести переписку, ловил каждое мое слово.

Согласна. Находясь рядом, любой бы слушал волей-неволей, но в силу уже возникшей подозрительности относительно этого человека, решила вида не подавать и понаблюдать дальше.

Не сложилось. Отвечая на входящий вызов, Сеня встал, и, разговаривая, прогулочным шагом отвалил от меня, наконец-то. Да так и не вернулся. А минут через пятнадцать всех позвали к столу.

Я далеко не кисейная барышня с определенной жизненной закалкой и непростым характером. Удивить меня сложно, и, тем не менее, Арсению это удалось. Притом не один раз в дальнейшем.

Если честно, очень хотелось сесть где-нибудь недалеко от входа и подальше от Липницких, но. В виду того, что мама с братом определили мне место между ними, пришлось молча покориться. Во всеобщей суматохе, пока одни усаживались, другие продолжали о чем-то говорить, а третьи только шли в сторону беседки, я пропустила момент, когда сзади приблизился Арсений.

Он поставил передо мной три бутылки розового вина.

— Какое будешь? — тихо спросил на самое ухо, нависая и упираясь кулаками в лавку по бокам.

Была бы из пугливых — подскочила бы на месте, честное слово! Сердце рванулось из груди, но не найдя выход беспокойно забилось в конвульсиях тахикардии. Я застыла на пару секунд от неожиданности; пробежала глазами по этикеткам, а потом повернулась и ответила точно так же, на грани шепота, практически ему в губы:

— Розе д'Анжу.

Легкая улыбка вместе с выдохом коснулась моего лица. Потянувшись за бутылкой, намеренно прикоснулся своей грудью к моей спине. Задержался в такой позе буквально на мгновение, а потом отошел, давая возможность наладить сбившееся дыхание.

Сказать, что была ошеломлена — ничего не сказать!

Пока Арсений откорковывал вино, в моей голове быстро складывался ребус произошедшего. Замеченные мелочи сплетались в выводы, а они в свою очередь выстраивались в цепочку. После нашего разговора с Георгием, Сеня кому-то что-то писал в телефоне. Потом ответил на звонок и ушел. Специально я за ним не следила, но краем глаза заметила, что в какой-то момент калитка возле ворот была открыта.

Применяя элементарную логику, получалось, что он заказал для меня вино специально. Как интересно…

Но это полбеды. Его поведение!? Как вообще понимать? И как… реагировать?

Пока соображала и пыталась прийти в себя, он опять приблизился. Поставил наполненный бокал и открытую бутылку рядом. Скрывать недоумение было бы глупо. Я озадаченно уставилась ему в глаза и сказала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Спасибо. Вы очень… внимательный… слушатель.

Сеня едва заметно усмехнулся, и, обойдя стол, уселся напротив.

— Попробуй. Если не понравится, откроем другое.

— Понравится. Это мое любимое. — Ответила, не обращая внимания на нарастающий галдеж.

Гости с родственниками наконец сошлись в одну точку, и принялись рассаживаться, переговариваясь и явно радуясь предстоящему застолью. Брат, приземлившись рядом, сразу оценил… натюрморт.

— Ух ты. Бли-и-ин… прости дурака. Совсем о тебе не подумал.

— Ничего. Я и не собиралась пить. Но теперь, видимо, придется.

— Это кто так? — кивнул на бутылки.

— Арсений Викторович… побеспокоился.

— Викторович? Он на три года меня старше.

Применив элементарные подсчеты, мысленно присвистнула. Разница в возрасте между братьями Липницкими составляла семнадцать лет! С ума сойти.

— И что? Это повод тыкать малознакомому человеку?

— Вер, не начинай. — Скривился в ответ. — Будь проще и к тебе…

— Потянутся люди. — Договорила вместо него.

Следующие несколько часов я занималась тем, что контролировала внутренние порывы, чтобы вести себя как можно корректнее с Георгием и не столкнуться взглядом с Сеней. И надо сказать, преуспела в этом, не уследив лишь один раз, когда допила вино, а он собрался налить еще.

— Нет, спасибо. — Глаза в глаза буквально полсекунды, а спину обдало жаром.

Собственная реакция ввела в ступор. Пробивать с такой легкостью мою броню умел лишь один человек. Но это было давно. И я его любила.

Тем удивительнее становилось.

Что чувствовала к Арсению, сказать затруднялась. Это и симпатией не назовешь. Скорее интерес, подогреваемый польщенным самолюбием. Всякой женщине, знаете ли, приятно, когда она привлекает внимание мужчины. Ну, если он не вызывает откровенного отвращения, разумеется.

Поздно вечером, когда мы с Сашкой уже собирались уезжать, вышел занятный момент с Липницкими. Мама с братом чуть отстали, и так получилось, что возле машины я оказалась одна в их компании. Открыв дверь, развернулась:

— Георгий Викторович, Арсений Викторович. — Поочередно посмотрела каждому в глаза, слегка кивнув головой. — Спасибо большое…

— Вер, может, давай без всего этого? Без отчеств и на «ты»? — предложил благодушно мамин «друг».

Вероятно мое спокойное поведение в тот день или же количество выпитого спиртного, ввело его в заблуждение по поводу наших взаимоотношений.

Объяснять что-либо и портить всем настроение попросту не захотела. К тому же они оба уставились на меня выжидающе, а сзади приближался Сашка. Но рот открыла, и потому пришлось ответить.

— Ну, на «ты», я думаю, переходить нам еще рано. А касательно остального… как скажете, дядя Жора. — Перевела взгляд на его брата: — И дядя Сеня.

Они переглянулись и одновременно зафырчали от смеха.

— Напросился? — Арсений сощурился, весело чертыхнувшись сквозь зубы.

— Огонь-девка. — Не заботясь о том, что я услышу, прокомментировал Георгий.

На этой воодушевляющей ноте мы и остановились. Саню еле усадила в машину. Прощался минут пятнадцать, клятвенно обещая, что завтра мы опять поужинаем у них.

С ним и с трезвым тяжело спорить, а потому благоразумно молчала, просматривая чаты в мессенджерах и упорно игнорируя взгляд Арсения.

Несмотря на довольно насыщенный день, самое ошеломляющее произошло ночью.

Я заснула под аккомпанемент храпа брата, доносящийся из соседней комнаты, а проснулась из-за того, что не смогла перевернуться. Меня кто-то держал за правое запястье. Вокруг была темнота, что странно, так как всегда оставляю маленький ночник в розетке. Бессильно дернувшись, попыталась рассмотреть незнакомца. Лица не увидела, но откуда-то знала, что это Липницкий-младший.

— Что ты здесь делаешь? И где Зевс?

Мимо моей собаки ночью по участку чужак мог перемещаться только по воздуху. Других вариантов не существовало.

— Тс-с-с…

Арс провел пальцами по моей щеке, коснулся губ и рывком переместился, нависая. Луч от уличного фонаря, пробивающийся между шторами, осветил крестик на цепочке. Это был мой крестик. Потеряла его несколько лет назад. Ну, или точно такой же. Получалось так, что в кромешной тьме я только его и видела. Зато чувствовала куда больше.

— Что ты де… — повторить свой вопрос не успела.

Арсений меня поцеловал, одновременно вжимаясь бедрами. Парадокс, но вместо того, чтобы возмутиться или оттолкнуть, подалась вперед, ощущая сильное возбуждение…

Как же он целовался, мама дорогая! Его язык устроил дикие танцы у меня во рту: вовлекая и захватывая, отключая от внешнего мира и не давая уклониться. Между ног уже через минуту было такое напряжение, что казалось, не выдержу. До боли.

Липницкий свободной рукой забрался под мою футболку, потянул ее вверх… и начал двигаться, вдавливаясь и скользя, имитируя многовековые движения, соединяющие мужчину и женщину…

Крестик мерно раскачивался у меня перед глазами, сверкая каждый раз, когда попадал в луч света. Словно маятник в умелых руках врача во время сеанса гипноза. Я смотрела на него, как завороженная, не в силах отвести взгляд.

Знакомое томление внизу и трепет предвкушения волной по телу… как же классно…

Почему-то не хватало остроты ощущений. Словно в тумане. Или дурмане…

— Сильнее… — выдохнула, чуть выгибаясь.

Арс сжал грудь, заставив охнуть, но тут же припал к ней, замаливая языком болезненные отголоски и направляя по ту сторону бытия. Туда, где нет ничего и никого. Ни имен, ни названий, ни времени…

Отдавшись во власть остро-сладкой судороги, я со стоном провалилась в оргазм…

И вывалилась из оков Морфея в… реальность.

Дернувшись всем телом, проснулась, ощущая как внутри еще пульсирует, а ноги чуть онемели.

— Уфф… Вот это да… — прошептала, судорожно сглатывая.

Полежав так, повернула голову. Правая рука затекла. Оказалось, я каким-то образом запуталась ней в наволочке…