Глава 7

Все утро ходила чумная. Сон не выходил из головы, будоража и вызывая недоумение. Секса у меня не было давно, поэтому, видимо организм и вытребовал свое. Но Сеня… каким боком? Его, как потенциального партнера в этом деле не рассматривала. Как говорят, от слова «совсем».

Отчасти из-за ночного эм-м-м… происшествия я и отказалась ехать к Липницким на ужин. Если раньше еще немного колебалась, то после все сомнения пропали.

— Придумывай что хочешь. Занята, приболела, понос, золотуха — что больше нравится, то и скажешь. — Отчеканила брату, на его уговоры. — Второй раз добровольно оказаться в их термитнике? Тебе нравится — езжай к ним сам.

В итоге, он уехал, взяв мой мотоцикл, а я ушла на озеро вместе с Зевсом. Выгуляла пса как следует, набесилась вместе с ним, а по возвращению закрыла в вольере, так как не знала, когда вернется Сашка, а сама намеревалась съездить на трассу. Ребята собирались погонять — чат пестрил сообщениями.

Но в мои планы вмешался… Арсений.

Я застегивала ремень на джинсах, когда зазвонил телефон, высвечивая на экране неизвестный номер.

— Алло.

— Привет, Вера. Ты дома?

Замерев на секунду, удивленно вытянула губы трубочкой. Такой голос не узнать или спутать не возможно.

— Здравствуйте. Допустим.

— Открой мне.

Подобрав отвисшую челюсть, быстро натянула первую футболку, попавшуюся под руку. Не совсем удачный выбор, слишком обтягивала, но времени не было.

Открыв калитку, уставилась на Липницкого, не зная, что сказать. Воображение тут же подсунуло воспоминания: губы, руки, покачивающийся крестик…

— Пустишь? — спросил, шаря взглядом по моему лицу.

— Что вы здесь делаете? — спросила и запнулась. Точно такой же вопрос ведь задавала ему… во сне.

— Поговорить хочу. Я ненадолго. Обещаю.

Предчувствуя, что гость собирается устроить мне лекцию по поводу отношений с мамой, чуть скривилась, обдумывая как бы покорректнее его отшить.

Он вынул руку из-за спины, демонстрируя бутылку розового вина, но, не увидев должного отклика, улыбнулся и показал вторую, с клубникой в прозрачном боксе.

В итоге поддалась общепринятым правилам этикета и поведения. При всем желании, отказать — означало начать открытую конфронтацию.

— Сашка «слил»? — спросила, отступая в сторону и приглашая кивком головы. — Или мама?

— Алла. — Признался, продолжая радоваться непонятно чему.

Непроизвольно окинув взглядом его фигуру сзади, оценила явно натренированные мышцы спины, после чего остановилась глазами на округлостях ниже пояса. «А ничего так…» — неожиданная мысль заставила смутиться и одернуть себя: — «Капец. О чем думаю?!»

— Проходите. — Сказала у входа в дом.

Сеня вошел и осмотрелся.

— Что будете? Чай? Кофе? Коньяк? Текилу? Водку? Бренди? Или сразу валерьянки полведра? Разговор, как я понимаю, будет «душевным»?

— Надеюсь. — Улыбнулся, слегка озадаченно. — А у тебя… есть все это?

Я подошла к бару и открыла дверцы. О том, что брат скупил половину Дьюти-фри, промолчала, предпочитая наблюдать за реакцией гостя. Липницкий перевел изумленный взгляд с бутылок на меня.

— Кофе.

— Не скромничайте, дядя Сеня. Вы принесли вино. И? Неужели думали, что я буду пить одна? Или вместе, или никак.

— Кофе. — Повторил, а потом уточнил: — С корицей.

Мне достаточно было одной сотой секунды, чтобы понять, что он… знает. Корица — мой позывной, мое прозвище; второе имя в определенных кругах людей.

— С молоком?

— Без.

Атмосфера моментально утратила непринужденность. «Ух ты. А ты, Сенечка, не прост, ой как не прост» — констатировала, а заодно удивилась сама себе. Что мешало пробить его по базе? Узнать кто такой, чем дышит. «Понятно что. Ночные фантазии, с его непосредственным участием… весь день… отвлекали».

— Хорошо. Как скажете.

Через пять минут мы расположились в беседке.

— Ты ведь не хотела вчера приезжать в гости к Гоше? — спросил утверждающе.

— Не хотела.

— Брат заставил?

— Сашка, он… — задумалась, посмотрев в сторону Зевса, глухо порыкивающего из своего вольера. — Ему иногда легче отдаться, чем объяснить, почему не хочу.

— А сегодня?

— Арсений Викторович, зачем вы пришли? — Сказала довольно резко, не желая обсуждать эту тему.

— Ну, вот… а говорила, что колючая только по пятницам и субботам. — Усмехнулся в ответ. Сделал глоток из чашки.

Несколько минут мы молчали. Он собирался с мыслями, а я позволяла неловкости увеличиваться в геометрической прогрессии. Чем раньше начнет — тем быстрее закончим. Чем быстрее закончим — тем скорее уйдет. Чем скорее уйдет — тем больше вероятность успеть к началу заездов.

— Вер, ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Что..!? — выдохнула, бряцнув ложечкой по блюдцу.

Я уставилась на него, чувствуя, как по рукам рысью помчались мурашки. Шок. Если бы рядом упал метеорит, думаю, даже головы бы в ту сторону не повернула.

Арсений выдержал долгую паузу, глядя прямо в глаза. И с каждой секундой мне становилось все хуже и хуже. «О, боже. Нет, пожалуйста, нет» — взмолилась, пытаясь разомкнуть заклинившие челюсти.

— А в любовь на всю жизнь? В чувство, которое может длиться годами, десятилетиями?

Мне стало чуть легче. Но понять, к чему все эти вопросы, не могла.

— Гоша полюбил Аллу, когда нас с тобой еще и в планах не было. Они в одной школе учились. Нашего отца перевели в Венгрию. Мы прожили там пять лет. А когда вернулись, твоя мама уже вышла замуж и родила сына.

— Подождите. В мае она мне сказала, что познакомилась с ним пару месяцев назад. — Сообщила, сощурившись.

— Алла его не вспомнила вначале. — Объяснил, отпив еще кофе. — А почему тебе не сказала всей правды — откуда мне знать? — Помолчал немного, и добавил задумчиво: — Он ее ждал, понимаешь? Всю жизнь ждал.

В этот момент Зевс начал скулить, потом лаять, поднимаясь на задние лапы. Он тянул носом воздух и метался по вольеру, периодически наскакивая на рабицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Зевс! Место! — прикрикнула на него. Пес послушался, но продолжал вести себя странно. Изнывал на ультразвуке и крутился как юла.

Я оглянулась по сторонам. Никого. Странно.

Сеня тоже смотрел на собаку, но понять что-либо по выражению его лица не представлялось возможным. Очередной порыв ветра подсказал мне, что Зевс учуял запах гостя и именно на него так реагирует.

— Хочешь, угадаю? Кошки у тебя нет.

— Почему вы так считаете? — поинтересовалась вместо ответа.

— Питбуль тебе очень… подходит, скажем так.

— Зевс оказался у меня случайно. Знакомая попросила взять на передержку… Да так и остался. Вернее уходить не захотел.

— Передержку?

— Она в каком-то приюте для животных работает. Три года назад Зевса им привез хозяин. Сказал, что уезжает на ПМЖ… на другую планету. И туда с животными нельзя…

— М-да. — Сеня внимательно слушал, а на последних словах криво улыбнулся.

— Так. Давайте вернемся к нашим баранам. К чему вы мне рассказали эту душещипательную историю?

— Чтобы ты… — Он запнулся. — Не знаю… посмотрела на все с разных сторон, что ли.

— И что это меняет? Поймите, дело не в вашем брате, а в моей маме. Но обсуждать ее с вами я не буду.

Арсений пристально посмотрел, а потом негромко спросил:

— Ты очень любила отца, да?

— Почему «любила»? Я буду любить и помнить его всегда. И не вижу в этом чего-то сверхъестественного.

— А почему ты считаешь, что Алла о нем забыла?

— Может, потому, что за последние четыре месяца ни разу не вспомнила? Зато имя «Гошенька» пролетает даже после того, как я попросила не упоминать его при мне.

— А если ей больно? Если это такая защитная реакция?

— Мы сейчас будем предположения строить?

— Так поговори с ней об этом. Но, не укоряя, а по человечески.

— Спасибо за совет. Обязательно воспользуюсь. — Сказала, сжав губы.

Сеня нахмурился. Допил кофе и сказал:

— Подумай о другом. Было бы лучше, если бы она продолжала скорбеть и лить слезы, сидя в одиночестве? Сын — на другом континенте. Дочь живет своей жизнью. Алла потеряла родного человека и осталась совершенно одна. Так уж сложилось, что Гоша встретился ей сейчас, а не десять лет спустя. Так что теперь?

— Арсений Викторович… а вам-то что? Вы атташе Георгия? Или моей мамы?

— Просто их ты вообще не слышишь. А так есть надежда. — Ответил честно.

— Замечательно. Услышала. Обещаю быть паинькой. Как вчера. Нормально?

— Вполне. — Согласился, сдержав смешок. — Можно еще улыбнуться хотя бы пару раз за вечер.

— Только с условием. — Протянула ехидно. — Вы отговорите брата от идеи втянуть меня в вашу семью. Если честно, я вообще не понимаю — зачем ему это надо? Не легче ли вообще обо мне забыть? И вспоминать по праздникам: день рождения, новый год… что там еще..?

— Восьмое марта.

— Фу. Не люблю. Но хорошо. Восьмое марта тоже. Согласна. С радостью выслушаю пожелания по телефону. Договорились?

— Ты до Гоши, с какой частотой к маме приезжала?

Вопрос был неожиданным и… сокрушающим. Против правды не пойдешь.

— Раз-два в неделю. Когда как.

Арсений дернул бровью и показательно молчал.

— Не путайте встречи с мамой и в компании чужих людей. Я не буду приезжать к ним в гости каждые выходные. Не хочу. А потому и предлагаю вариант, который может устроить всех.

— Аллу не устроит. — Ответил напряженно. — Ты для нее как больная рука. Без тебя не может, а стоит прикоснуться — плачет.

Слова Липницкого стали невидимой, но сильной пощечиной. В горле пересохло.

— Извините, мне уже пора. — Еле выговорила, поднимаясь. — Да и вам тоже.

Зеленые глаза изменили свое выражение на мгновение, но мне этого хватило, чтобы сосредоточиться. С дядей Сеней лучше дружить. Не приведи господи оказаться по другую сторону баррикады. Призрачную защиту давала лишь мама, но надолго ли? Он явно не привык, чтобы его отфутболивали. Что мелькнуло в расширенных зрачках? Понять не могла, но выводы напрашивались удивительные и… леденящие.