Глава 31

Сеня точно такого не ожидал. Этот крохотный шажочек в сторону оттепели произошел сам собой. За что продолжать карать? За то, что пытался спасти мою шкуру? За то, что полюбил меня, ненормальную? Или, может за то, что ревновал?

Да, он вел себя жестко. Но и тут винить Арсения не получалось. Прежде чем кого-то упрекать — поставьте себя на такое же место. Как бы я сама отреагировала, если бы он по первому зову бежал к кому-то из своих бывших барышень вроде Елены? Стакан полетел бы не в стену, а в его голову!

— А чего тебе… хочется? — Произнес негромко, одной рукой доставая мобильный из кармана.

— Не знаю… сладких гренок, например.

— Сладких? — Он почему-то подвис, очевидно соображая, что в ресторане такого не закажешь.

— Да, с молоком… мне папа их часто готовил. — Сказала, поднимаясь с кресла. — Хлеб в доме имеется?

В тот вечер мы практически не разговаривали, негласно охраняя хрупкое, зыбкое перемирие. Арс удивил, если честно. Мужчины как правило не чувствуют тонких материй. И, тем не менее, даже дистанцию держал, стараясь не нарушать личные границы.

Пять дней к ряду мы учились заново нормально общаться. Поначалу выходило плохо. Отголоски напряжения и странная скованность мне очень мешали. Липницкий не осаждал, как делал это раньше. Осторожничал, выжидая.

Выполнял любую просьбу. Спросила эспандер — привез целый набор на разную нагрузку. Попросила передвинуть кровать, так как по утрам слепит солнце — минут через десять все было сделано, а немногим позже пришла какая-то женщина и поменяла шторы на более плотные. Заикнулась о маникюрных ножницах — в тот же день один из охранников провел ко мне в комнату девушку-мастера. Правда, присутствовал все время, пока мне маникюр делали…

Не могу сказать, что я смирилась полностью, но за месяц душевная буря значительно утихла. Однажды один знакомый сказал мне такие слова: «Если ты попадаешь в безвыходную ситуацию и изменить ее не в силах — расслабься и получай удовольствие». Тогда речь шла об автобусе. Я опоздала на лекции в институте из-за того, что попала в пробку. Помню, перенервничала очень сильно, так как у нас был какой-то зачет. «Включила бы любимую музыку, воткнула наушники и помечтала о чем-то приятном, вместо того, чтоб на пену исходить».

Огребать удовольствие, будучи полностью отрезанной от внешнего мира, у меня получалось не очень. Но с тем же умом понимала — геройство может стоить собственной жизни. Да и рано или поздно этому заточению придет конец. Плюс Сеня пообещал, что если узнает о каких-то изменениях — сообщит об этом. Прошла неделя после смерти Юргиса. Никаких шевелений не наблюдалось.

Мы с Арсом начали более-менее общаться во время ужинов, превозмогая толику напряжения. Даже пару раз посмотрели вместе какие-то фильмы на ночь. Ни дать ни взять — семейная пара на двадцатом году совместной жизни. Но от скуки чего не сделаешь. Были бы отношения без пробоины — мы бы куда интереснее время проводили. Липницкому эта мысль вероятно тоже не давала покоя. Наяривал кругами как акула, но не трогал.

А потом как-то вернулся поздно.

Пришел ко мне и улегся рядом. Я ощутила это сквозь сон.

Рано утром коснулся невесомо губами моего виска, стараясь не разбудить и тихо ретировался.

С одной стороны — ну что такого особенного произошло? Ничего. А с другой… его поступок кричал о совершенно неизвестной для меня стороне отношений. Когда тобой кто-то дышит, притяжение магнитит, и потребность близости не заключается только в половом акте, так как помимо физических желаний есть что-то иное, гораздо сильнее. В отличие от бывшего мужа, секс между нами не был основополагающим, а скорее венчающим взаимную тягу.

Кто бы что ни говорил, первая любовь всегда откладывает отпечаток и формирует в дальнейшем поведение. Болезненно-тягучая связь с Ульманом научила не пускать в душу посторонних. Закономерная самозащита, чтобы обезопасить себя в будущем. Вполне возможно, что с Тимуром потому и не получилось ничего. А каким образом Арс сумел ее обойти и внедриться — известно лишь богу.

На следующий день, он вернулся раньше. Помню, шел снег. Я выбралась на улицу, и, подойдя к вольеру, гладила Зевса, просунув руки сквозь прутья.

Сеня приблизился, подумал с минуту, а потом достал ключ и открыл замок.

— Спасибо…

Момент доверия.

Конечно же, Липницкий особо ничем не рисковал, выпуская питбуля на волю в моем присутствии. Это вначале, когда кипела праведным гневом, мы оба понимали, что я буду использовать все возможности, чтобы вырваться. И все равно мне стало приятно.

А потом мы с Зевой бесились не обращая ни на кого внимания. Эта серая скотина свалила меня с ног, за то, что я бросалась снежками, после чего начала бодаться, заставляя встать. Лаял, фыркал, гарцевал вокруг, требуя продолжения. Арсений наблюдал за этим действом с легкой улыбкой, и даже парочка охранников вышли поглазеть. Одним словом мы непроизвольно внесли разнообразие в серые будни служащих комфортабельного каземата.

Отогревалась в душе полчаса после прогулки. Стоя под горячими струйками воды, опять задалась вопросом о поведении своего пса. Чудес не бывает. Не могла собака так быстро принять чужака. Плюс вольер во дворе. Но для начала интересно было узнать чей это дом. Странно, но прожив там месяц, почему-то не задумывалась. Наверное, потому, что более важных проблем и мыслей хватало с головой.

Вообще коттедж складывал странное впечатление. Все чисто, дорого и… неуютно. Как в гостинице. При постоянном хозяине хочешь-не хочешь, а жилье имело бы хоть какие-то признаки обитания.

И с тем же каждый день туда приходила женщина. Она готовила еду и убирала. Мы бы, может, и поговорили с ней на разные темы, но один на один доблестные гвардейцы Кардинала нас не оставляли. Всегда присутствовал кто-то еще.

Арс задумчиво посматривал в мою сторону во время ужина.

— Я сказал Алле, что ты в отъезде. Может, поговоришь с ней? — Спросил, кивнув на свой смартфон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Будем считать, что там, где я нахожусь, нет мобильной связи. — Ответила, нахмурившись.

— Совсем забыл, сегодня же пятница. — Он подавил усмешку, и, увидев мой вопросительный взгляд, добавил: — А ты по пятницам колючая.

Вспоминая наш первый диалог, невольно поправила:

— И по субботам тоже.

Память тут же вернула в прошлое: качели, Галина Игнатьевна с вишневой наливкой, вино «Розе д'Анжу», «Арсений Викторович», его чарующий голос над ухом… Ощущение было, словно триста лет прошло, столько всего случилось за прошедшие месяцы. Тогда мне казалось, что жизнь сошла с рельс из-за мамы. Знала бы, что ждет впереди..!

— Все будет хорошо, Вера. — Сказал Липницкий, будто считывая мысли. Он потянулся и накрыл ладонью мою руку.

Такой момент случается у многих. Вот это знаковое прикосновение, когда от реакции зависит дальнейшее развитие событий. Негласное разрешение или запрет для более близких отношений.

Я застыла в растерянности, глядя в его зеленые глаза. Мы с ним словно по второму кругу пошли. Все заново — трепет по телу, задыхающееся сердце, накатывающие волны то ли от жара, то ли эйфории…

— Я скучаю по тебе, детка. — Проговорил тихо. — А ты..?

Магнитуда внутреннего землетрясения после его слов выскочила за пределы шкалы Рихтера. Говорить простыми предложениями, но так четко красочно и прицельно дано не каждому.

— И я скучаю, дядя Сеня… — Ответила едва слышно, выталкивая звуки из пересохшего горла.

Он поднялся, одновременно вытягивая меня из-за стола перехватив за кисть руки, после чего, сделав шаг, прижал к себе. Обнял сильно, до легкой боли, давая услышать грохот в груди, и даже зарычал глухо из-за переполнивших эмоций.

Мы стояли так долго, обхватив друг друга. Арс вначале просто дышал мне в волосы, а потом стал целовать. Взял за затылок, отклонил мою голову немного назад.

— Давай вспомним, Вера…

— Что? — Не понимая услышанного, попыталась вернуть на место куда-то отъехавшее сознание.

— Как ты умеешь кричать мое имя…

Очередная ошеломляющая фраза как удар под дых. И как он так умудрялся?! Мурашки побежали по плечам вниз, кусая за подушечки пальцев.

Догадывался ли он, какую революцию устраивал, таким образом, в моей душе? Эндорфины наглухо заколачивали дверь к мозгу и шли властвовать над всеми функциями организма.

Липницкий многое напомнил мне в ту ночь. И то, как офигенно целуется, и то, какой ненасытный в сексе, и то, как умеет довести в оргазме до исступления, и еще массу подзабытых талантов…

Он выключил собой мир вокруг. Страстным танго своего языка в моем рту, бессовестно сладкими ласками, ураганным желанием — отсоединил от реальности и не давал опомниться.

— Открой глаза. — Скорее приказал, чем попросил, отрываясь от моих губ.

Арс любил смотреть, когда входил в меня. Медленно, растягивая удовольствие, плавно, но непреклонно. И резкий толчок в конце, вышибая вскрик. А потом назад, и снова не спеша, вбирая взглядом всю остроту и сладострастие начала…

Возбуждение сверх меры накрывало, кровь превратилась в кипяток. Мне хватило совсем немного времени, чтобы окунуться в нирвану, и Сеня, увидев это, тоже не стал сдерживаться… Со стороны — ни дать, ни взять — юные девушка с парнем, только дорвавшиеся к взрослой жизни. Истосковавшись друг за другом — нас взорвало буквально одновременно.

Но, как потом я поняла, оставлять его без вкусного на столь длительный период — чревато последствиями. Арс, отдышавшись, поцеловал вначале нежно, потом сильнее и глубже, а потом уже так, чтобы сомнений не осталось — банкет продолжается! А еще через пару минут вновь начал двигаться во мне.

Второй оргазм пришел не так быстро и в конце мы уже не могли сдерживать крики оба…

Я успокаивалась, продолжая прижиматься к его груди и хватать воздух чуть вспухшими губами, когда Липницкий снял меня с обеденного стола, но не с себя. Переместился к дивану…

— Давай еще раз, а потом сделаем перерыв. — Усмехнулся, увидев мое неприкрытое изумление.

Первая мысль — он шутит.

Нет, ну понятно, что шквал чувственности и эмоций. Да и три раза не предел, как показывала практика. Но, простите за откровенность — не подряд же! Не вынимая, так сказать, в буквальном смысле этого слова!

На мое недоумение и протяжно-неуверенное «Э-э-э…» никто не обратил внимания. Арсений разошелся. А потому истязал со знанием дела еще долго, прежде чем насытился сам и уделал меня до состояния медузы выброшенной на берег.

В конце я без малого не потеряла сознание… Липницкий взревел в экстазе…

Мы лежали на кровати в одной из спален, куда он отнес мое обмякшее тело на руках. Странно, но спать почему-то не хотелось.

— Вер… — Позвал тихо, поглаживая меня по спине и плечам, периодически целуя волосы.

— Что?

— Скажи… а почему ты меня тогда раздевать начала?

— Когда? — не поняла вначале.

— Не помнишь? Прямо на улице. Я только дом у твоих соседей купил. Вспоминай.

— Я сплю. Не мешай. — Ответила, закусив от стыда нижнюю губу. Благо, ему этого не было видно.

— Рассказывай. Я все равно разбужу… минут через десять.

У меня непроизвольно округлились глаза, и отвисла челюсть…