Глава 11 · «Чувствуй себя как дома, милая!»

Характер вопит как резанный — «пошли Яна в пешее эротическое, там ему самое место!».

А здравый смысл в ответ — «он понимает в детях больше тебя, доверься, что теряешь?».

Я полный ноль в воспитании. Я могу все запороть и навредить Максиму. Я могу навредить собственному племяннику своей безопытностью.

А Ян… он гавнюк, который бесит меня так же сильно, как и я его.

Но за столь короткий промежуток он помог мне больше, чем родные Максу люди.

Поэтому я встала в половину восьмого утра и в девять уже стояла наготове. Если есть место, где меня научат и покажут на практике, а не просто расскажут на словах, то я готова рискнуть и довериться Яну.

Ровно в девять в дверь постучали.

— Надо же, сама собралась. — язвительно усмехнулся Ян и прошел в комнату.

Он не просто прошел, он ворвался, заполнил собой все пространство, и в комнате сразу стало тесно.

— Привет, пупс. — он подошел к коляске и потрепал Макса по голове, а малыш сразу же залялякал и потянул к Яну ручки.

Я сглотнула. Этот контраст… выбивал почву из-под ног.

— Собралась. Про какое место ты говорил? Мне нужен адрес, я отправлю подруге. — в моем голосе сталь, я собираюсь говорить с ним так же, как и он со мной, и не буду прогибаться под этого хама.

Ян рассмеялся. Коротко, хрипловато, и от этого смеха у меня мурашки поползли по спине. Бесит.

— Лучше доверяй мне, мелкая, проще будет. Или ты из тех, кто любит все контролировать? — он склонил голову набок, изучая меня. — Вижу, любишь. Ну-ну. Посмотрим, насколько тебя хватит. Вишневый переулок, 58. — он взялся за коляску и поднял с пола собранную мной спортивную сумку.

А я достала телефон, стиснула зубы, и стала печатать сообщение подруге, оставшейся в столице.

«Мелкая… Он специально меня бесит. Играет, как кошка с мышкой. Но я не мышь.»

— Заодно мой номер запиши. Мало ли, заблудишься в трех соснах — позвонишь, я посмеюсь. — подколол он.

— Диктуй.

— Девять три один…

Я молча забила номер и отправила подруге, девчонке, с которой мы жили в одной комнате в столице и сдружились. На его колкость даже не повелась. Пусть знает: меня так просто не задеть.

Только девять утра, но общага уже опустела. Так тихо утром здесь еще не было. Многие разъехались по домам. Мы молча прошли по-пустому коридоре, Ян не дал мне ни коляску, ни сумку, поэтому пришлось искать чем занять руки… бестолково тереть вспотевшие ладони.

— Так что по этому адресу? — спросила я в лифте.

— Увидишь. Наберись терпения, Мира. — он говорил тихо, почти спокойно, и этот спокойный голос напрягал сильнее любых оскорблений.

Можно сказать, что Ян сегодня доброжелательный. По крайней мере он не смотрит на меня так, словно желает заморозить. Хотя видок в целом остается грозным. Он любитель черного цвета — это подтверждает черная толстовка, кепка и спортивные штаны, а вот кроссовки выбрал белые.

Он стоял слишком близко. В замкнутом пространстве лифта его запах: свежий, с горчинкой, с древесными нотами, окутывал меня, проникал в легкие, мешал думать. Я вдохнула его одеколон, и это было ошибкой. Потому что теперь я не могла избавиться от этого запаха.

Мы вышли на улицу, и утренний холодок моментально залез под толстовку, но к обеду обещали жару.

— Ты вчера что-то говорил про машину. Такси имел ввиду? Я могу вызвать. — предложила я.

Но Ян проигнорировал и пошел вперед, даже не обернувшись. Ну конечно, ему плевать, успеваю я или нет. Ноги у него длиннее.

Он шел прямиком на парковку в стороне от общаги. Сегодня она была переполнена различными машинами, владельцы которых похоже жили в домах по соседству с общагой.

И среди всех машины выделялся он. «Гелендваген». Матовый, злой, с тонировкой в ноль. Я аж споткнулась на ровном месте, когда Ян достал из кармана брелок и двери щелкнули.

— Серьезно? — вырвалось у меня.

Он обернулся, поймал мой взгляд и усмехнулся. Медленно, нагло, будто смакуя мою реакцию:

— Нравится? Папин подарок на день рождения.

Я подошла ближе и заметила, что на заднем сиденье установлено… детское кресло. Максимально новое, с подстаканником и подушкой. Мои брови взлетели на лоб.

— Ян, а ты часто детей возишь? Или так, на всякий случай держишь? Погоди… — я с подозрением посмотрела на него. — У тебя есть ребенок?

— Какая больная фантазия, не расстраивай меня, мелочь. — Ян открыл заднюю дверь и ловко пересадил Максимку с коляски в кресло.

Малыш засмеялся, ухватив Яна за нос. И Ян не отдернулся, не скривился, а просто чмокнул Макса в лоб.

«Я сплю… точно сплю…»

У меня челюсть отвисла. Это тот самый грубиян, который пять минут назад подкалывал меня? Серьезно?

— Садись. И рот захлопни, а то муха залетит. — он кивнул на переднее сиденье и захлопнул дверь.

Я молча плюхнулась в салон, пахнущий кожей и кофе. Внутри было идеально чисто, даже намека на бардак не было. Ни пылинки.

«Аккуратист, значит.»

Ян закинул вещи в багажник, и сел за руль, мотор взревел низко и басовито, и мы выехали с парковки. Я сжимала в руке телефон, раздумывая, вбить в карты адрес или расслабиться.

— Вишневый переулок, 58, да? — переспросила я, все же вбивая адрес.

— Ага. Только смотри не заблудись, когда будешь гуглить. — он бросил короткий взгляд на меня. — И не ссы, Мира.

— Я не ссу, я перестраховываюсь, Ян. И не люблю сюрпризы.

Ян хмыкнул, но ничего не ответил. Только прибавил газу, и мы нырнули в поток машин.

Город за окном плавно сменился загородными пейзажами. Многоэтажки пропали, появились частные дома и множество плодовитых деревьев вдоль обочины. Через полчаса мы свернули на частную дорогу, выложенную брусчаткой. Я присвистнула про себя, когда увидела ворота: высокие, кованые, с вензелями.

А перед воротами по обе стороны были припаркованы автомобили. Я насчитала шесть.

— Мы последние. — бросил фразу Ян и остановился перед воротами. — Ну, добро пожаловать в мою семью, Мира. Будь милой, иначе покусаю. — он подмигнул мне и открыл дверь.

— Семью? Эм… погоди, мы к тебе домой приехали? — я поспешила выскочить следом.

Пока ехали, я думала, куда он может привести меня, но я и представить не могла, чтобы он привез меня к своей семье… Меня, незнакомого ему человека.

— Со слухом проблемы? — Ян уже отстегивал Максимку.

Я не успела ответить ему, ведь калитка открылась и к нам вышла женщина, ростом ниже меня, но с такими большими голубыми глазами, будто в них было целое озеро. На вид ей было лет пятьдесят, в собранных волосах поблескивала седина, а на плечи был накинут яркий шарф.

— Вы наконец здесь! — женщина улыбнулась нам. — Здравствуйте.

— Здравствуйте… — тихо ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается.

Ян подхватил Макса на руки, и тот сразу вцепился в капюшон его толстовки, довольно гукая.

— Мам, это Мира. — Ян кивнул в мою сторону. — Мира, это моя мать, Людмила Петровна.

Женщина излучала столько тепла, что мне захотелось подойти и обнять ее.

— Тетя Люда, просто тетя Люда. — тепло поправила женщина и шагнула ко мне, протягивая руки, я машинально подала свою, и она сжала ее в мягких ладонях. — Ах ты, господи, какая же ты худенькая! Ян нам ничего толком не рассказал, только что ты с малышом одна в чужом городе. Ну ничего, сейчас мы тебя откормим, напоим чаем и разберемся.

Я растерянно моргнула. Она говорила так, будто знала меня всю жизнь. Будто я не случайная студентка, которую ее сын притащил непонятно зачем, а долгожданная гостья.

— Спасибо, Людмила Петров… тетя Люда… — поправилась я, когда она укоризненно покачала головой. — Но я не хочу доставлять хлопот. Ян сказал, что вы можете помочь с Максимом, я…

— Поможем, конечно поможем! — она уже взяла меня под руку и повела к калитке, не выпуская, Ян пошел следом, на ходу подкидывая Макса, отчего тот заливался счастливым смехом. — Я знаю о детях все, милая. Даже то, о чем в книжках не пишут.

Я хотела ответить, но замерла на полушаге, когда мы прошли через калитку и передо мной открылся вид на двухэтажный дом. Нет, это был не просто дом. Это была усадьба. Светлый камень, широкие окна, колонны у входа. И лужайка… такая зеленая, что хотелось снять обувь и пробежаться босиком.

А на лужайке — дети. Много детей. Человек семь-восемь, разного возраста, от карапузов до подростков. Они гоняли мяч, визжали и смеялись.

И тут они заметили нас.

— ДЯДЯ ЯН! ДЯДЯ ЯН ПРИЕХАЛ!

Малыши мгновенно бросили свои игры и побежали к нам, облепив Яна со всех сторон.

— А ну, банда, дайте мне пройти! — он притворно рыкнул и сделал вид, что вот-вот уронит на них Максимку.

Дети завизжали еще громче.

Я машинально дернулась, и Ян перехватил мой взгляд.

— Да выдохни ты, дерганная. Я не уроню. Или думаешь, я совсем бездушный? — усмехнулся он.

— Ян, не хами! — сделала замечание Людмила Петровна. — А ты не переживай, милая, — она погладила мою руку. — Ян стольких помог нам воспитать, что опыта у нее достаточно. Он просто ворчит, но своей спиной всех прикроет. Идем в дом, я тебя со всеми познакомлю, дочери уже стол готовят, скоро мясо будем жарить.

«Я точно сплю… И этот сон начинает мне нравиться.»

Мы вошли в дом, и я едва не споткнулась о порог. Хорошо, что Ян подстраховал, ткнув меня ладонью в поясницу. Жестко, собственнически, будто имел полное право. Иначе я бы растеклась по мраморному полу от одного только вида. Внутри было еще круче, чем снаружи. Высокие потолки, лепнина, огромная люстра…

И запах… Боже, пахло сдобой, мясом и чем-то сладким. Домашний уют, который режет глаз своим шиком.

— Проходи, проходи, не стесняйся. — тетя Люда подтолкнула меня вперед, и я послушно шагнула вглубь коридора.

Ян шел позади, я чувствовала его спиной, буквально кожей ощущала этот его наглый взгляд. Он все еще держал Максимку, который уже вовсю крутил головой и таращился на люстру.

Мы прошли через просторную гостиную с двумя диванами, на которых наверняка уютно по вечерам смотреть фильмы. И тут меня накрыло.

Кухня.

Огромная. Светлая, с островом посередине, на котором громоздились горы фруктов, и с панорамным окном во всю стену, выходящим на задний двор. А за этим островом, как на подмостках театра, стояли они.

Четыре девушки.

Все разные, но одинаково красивые. Брюнетка с длинными волосами сосредоточенно шинковала салаты, то и дело отправляя в рот огурец. Блондинка в спортивном костюме сидела в плетеном кресле в углу, попивая сок из высокого стакана и листая ленту в телефоне. Еще две возились у плиты, о чем-то перешептываясь и посмеиваясь.

Я мысленно сжалась.

«Сестры Яна… Как они меня примут? Боже, какая у него огромная семья…»

Я, которая за последние месяцы привыкла прятаться за маской «не тронь меня — укушу», вдруг почувствовала себя маленькой и неуверенной.

А этот гад еще смотрит на меня, скалится, будто знает, что я сейчас развалюсь на кусочки.

Тетя Люда захлопала в ладоши, привлекая внимание.

— Девчонки мои, бросайте свои дела! Знакомьтесь, это Мира. Мира, это наши девочки. Знакомься, — она указала на брюнетку. — старшая, Алена. Дальше, — кивок на блондинку в кресле. — Катя. У плиты младшенькие: Оля и Настя.

Девушки подняли головы. Алена отложила нож, окинула меня быстрым, цепким взглядом и приветливо улыбнулась:

— Привет, Мира.

Я не из робких, но мне стало настолько не по себе, что хотелось стать невидимкой. Катя смотрела на меня с прищуром, а вот младшенькие улыбались во все зубы, такие солнечные девочки, что захотелось улыбнуться в ответ.

— Доброе… утро! Приятно познакомиться! — я старалась, что бы мой голос не дрожал.

— Ну давай, еще в обморок грохнись, мелочь. — посмеялся с меня Ян, усаживая Максимку на остров, Макс тут же потянулся к виноградине, и Ян перехватил его руку, жестко, но аккуратно. — Это Макс, ее мелкий.

— Ян! — в один голос выкрикнули его сестры.

— А ну-ка токсика выключай, а то я тебе зад надеру! — прошипела Алена. — Привет, сладкий! — ее голос мгновенно стал мягким, и она потянула руки к Максу.

И Макс вместо того чтобы испугаться, вдруг улыбнулся ей во весь рот.

— ЯН ПРИЕХАЛ⁈ — на кухню влетели двое высоченных парней. — Яныч!

— Мальчишки, не бегайте по дому! — мягко сделала им замечание тетя Люда.

— Прости, мам! — выкрикнули они в один голос, уже пожимая руку Яну

И мальчики эти точные копии друг друга, даже одежда одинаковая. И они явно младше чем я и Ян, но по росту ничем ему не уступают.

— Ян, давай, кто больше отожмется! Мы тренировались! — попросили парни.

Я смотрела на Яна и видела перед собой совершенно другого человека. Не циника, не грубияна с холодным взглядом, я впервые видела на его лице улыбку… теплую, довольную, почти мальчишескую.

У него появились ямочки на щеках.

«Серьезно⁈ У этого хама — ямочки!»

Я чуть не рассмеялась вслух от неожиданности.

— Ну давайте, проверим, чему за неделю научились. — Ян снял кепку и взъерошил волосы, и так он выгладил даже симпатичнее. — А ты расслабься, — его взгляд нашел меня. — никто тебя здесь не обидит.

Я хотела съязвить, но слова застряли в горле. Потому что в его голосе послышалось что-то… странное.

— Я и не думала…

— У тебя на лице все написано, мелочь. — он усмехнулся и пошел в коридор, а парни поспешили за ним, переговариваясь и толкая друг друга.

Я осталась одна с его семьей. И как мне после этого на него не злиться. Их я не знала вообще, Яна хотя бы немного. И как бы он не бесил меня, но пока был рядом, было спокойнее.

— Мирочка, пойдем, я тебя с остальными познакомлю. — тетя Люда вновь взяла меня за руку.

«Это еще не все⁈»

— А Максимка…

— Расслабься, я понянчу. Мой уже взрослый, давно такого сладкого пупсика в руках не держала. — Алена прижимала к себе довольного племянника. — Девчонки меня подстрахуют, не переживай.

— А я посмотрю, как Ян этих глистов унизит, они меня за утро уже достали! — встала Катя, чтобы присоединиться к нам.

Тетя Люда вывела меня через стеклянную дверь на задний двор, и я снова ахнула. Здесь было все устроено с размахом: два длинных стола, накрытых белыми скатертями, стояли буквой «Г». На них уже красовались тарелки с закусками, салаты, бутылки с напитками. В центре возвышалась ваза с букетом пионов, розовых, пахнущих так, что кружилась голова.

Прямо как на свадьбу. Или на большой семейный праздник.

— У нас каждые выходные так, — улыбнулась тетя Люда, заметив мое удивление. — семья большая, собираемся часто. Привыкай.

Я хмыкнула про себя.

«Привыкать к этому?»

Я, которая привыкла полагаться только на себя и сестру, росшая сначала с бабушкой, которой до меня не было дело, потом год в детском доме, и почти не помнящая своих родителей…

У мангальной зоны, ожидая, пока перегорит огонь, стояли трое мужчин. Катя мгновенно оказалась объятиях одного из них, худощавого и в очках, и, он поцеловал ее.

— А вот и Мирочка! — тетя Люда подвела меня ближе. — Познакомься, это мой муж, — она указала на высокого седовласого мужчину, который явно был на три головы выше нее. — Александр Иванович. — А это, — она указала на мужчину, которого обнимала Катя. — Михаил, муж Кати. И, — она представила мне второго высокого, плотного, с добрым лицом и веселыми глазами. — Борис, муж Алены.

— Здравствуйте… — я ощущала себя та, словно сейчас от смущения растекусь лужицей.

— Добро пожаловать в нашу семью, Мира! — Александр Иванович кивнул мне. — Мы всем рады, а где ребенок, Ян сказал, что ты молодая мамочка?

— С Аленой остался он. — за меня ответила Людмила Петровна.

— Мир, идем, посмотрим на соревнование! — Катя выхватила мою руку у матери и потащила за собой.

Ян с близнецами заняли место чуть дальше от стала. И Ян уже избавился от толстовки, оставшись в черной футболке, которая обтягивала его плечи и грудь так, что у меня пересохло в горле.

«Красивый, зараза.»

А когда он потянулся, разминая шею, футболка задралась, на секунду оголив полоску живота с дорожкой темных волос, уходящей вниз…

«Твою мать, Мира, не смотри! Он же заметит!»

— Ян, давай! — крикнул один из близнецов. — Слабо до сотни?

— Мне? — Ян усмехнулся, сверкнув глазами. — Пацаны, я вас сейчас размажу.

— А вот это мы еще посмотрим! — второй близнец уже скидывал футболку, вставая в стойку.

Ян хмыкнул и, бросив на меня короткий взгляд, стянул футболку через голову. Я замерла. Его торс был… впечатляющим. Татуировки, рельеф, идеальный пресс. Я поймала себя на том, что пялюсь, и резко отвернулась голову, делая вид, что изучаю цветы, высаженные по периметру.

— Раз! Два! Три! — начали отсчитывать близнецы, и я повернула голову.

Я смотрела, как Ян отжимается, и не могла отвести взгляд. Он делал это легко, будто не замечая усилий. Мышцы перекатывались под кожей, на лбу выступила испарина.

«И почему у такого красавчика, такой дрянной характер…»

— Нравится? — шепнула Катя.

— Что? Нет! С чего ты взяла?

— Ой, да ладно, — Катя усмехнулась, щурясь. — я знаю, как на него смотрят. Но ты смотри, не влюбись. Он козел.

— Я знаю, — выдохнула я, наконец отворачиваясь от Яна. — и он меня бесит.

— Отлично, тогда мы подружимся. Но насчет козла я пошутила, Ян душка, если найти к нему подход.

— Пятьдесят шесть! Пятьдесят семь! — орали близнецы.

— Шестьдесят! — спокойно отвечал Ян, даже не сбивая дыхания.

— Все же, он многое пережил в жизни, вот и стал таким черствым придурком. Не каждый сумеет пережить то, что сделали с его семьей, а потом то, как обращались в первой приемной семье. Чудо, что он вообще открылся и доверился нам и маме Люде. — будто невзначай сказала Катя.

— Эм… в приемной? — тихо переспросила я.

Сердце сжалось.

— Погоди… а он что тебе не сказал? — девушка вытаращила взгляд. — Ян! — она громко позвала его. — Ты что, совсем ей ничего о нас не рассказывал? — в ее голосе было столько удивления, будто мы обсуждали какое-то чудо света.

— Я эту мелочь пару дней знаю, думаешь было когда? — фыркнул он, продолжая отжиматься.

— Боже, что за идиот… — проворчала Катя, и ее рука вновь оказалась на моем локте. — Мира, мы все здесь не родные. Мама Люда и папа Саша наши опекуны, у нас большая и дружная приемная семья. Они берут под опеку из детского дома тех, кто в этом больше всего нуждается, и дают им любовь и тепло. И мы им за это благодарны!

«Приемная…»

Я пыталась осознать сказанное, потому что от всех людей здесь, даже этого чертового Яна, шло тепло, тепло настоящей и крепкой семьи.