Глава 19 · Накажу, выродки

Юрий

Я сидел на кухне, лениво помешивая остывший чай. Мать хлопотала у плиты, хотя я даже не просил. Ну, а кто еще будет? Она же женщина. Ей по природе положено.

— Сынок, ты покушал? А то я тут борщик сварила, как ты любишь.

— Мам, отстань, я думаю. — буркнул я, даже не подняв головы.

«Вот она, правильная женщина.»

Любой нормальный мужик знает — женщина должна быть хранительницей очага. Ну серьезно, это же элементарно.

Женщина должна быть нежной, но не слабой, чтобы я чувствовал себя рыцарем. Должна вкусно готовить, это база, чтобы я друзьям хвастался. Должна следить за фигурой, но не фанатично, без этих ЗОЖ-сект. Должна уметь промолчать, когда я уставший, и поддержать любой разговор, когда я в настроении. Должна дружить с моими друзьями, но не флиртовать с ними. Должна быть скромной на людях, но раскованной наедине со мной. Должна разбираться в футболе ровно настолько, чтобы не задавать тупых вопросов, но восхищаться голами. Должна уметь зарабатывать, но не больше меня, чтобы я не чувствовал себя ущербным. И главное — она должна быть благодарной за то, что я ее выбрал.

Так устроена природа, мужчина — добытчик, а все остальное на женщине.

И хватит мне этой бабской пропаганды про равенство.

Моя мать всю жизнь была правильной женщиной и говорила мне: не тащи в дом эту Мальвину.

А я идиот, не послушал. И вот во что вляпался. Знал бы заранее, вообще с ней не знакомился.

Мальвина — истеричка, которой вечно все не так и чего-то не хватало постоянно.

«Ты мне не помогаешь! Ты меня не слышишь! Твоя мать считает меня прислугой!»

Ну, а кем она еще была. Сидела на моей шее, в доме моей матери и еще собиралась какие-то права качать. Да я ей жилье дал, в интеллигентную семью привел эту детдомовку. Мама к ней со всем теплом, учила ее всему: как убирать, как готовить, как быть правильной женой. Но что взять с безродной.

Разошелся с ней и слава богу. Только угораздило этой дуре в аварию попасть, а мне связаться с ее младшей сестрой, по которой психушка плачет.

«Малолетка чертова. Ну, ничего, я тебе устрою райскую жизнь. Будешь знать, как кусать руку кормильца.»

Я ее на двенадцать лет старше, а она рот на меня открывает. Ничего, я ей устрою.

Денег с меня поиметь захотела. Загрести то, что моя бывшая на своих счетах отложила. Не на того нарвалась.

Я поначалу офигел, когда мне малой на голову свалился, еще и мать с давлением стала стонать. Спихнуть его этой малолетки было удобным вариантом, но сейчас я готов воспитывать. Тем более с женщиной познакомился, она нормальная, готова быт обустраивать, мать мою уважать и Макса воспитывать.

Тем более Мальвина уже все, пора участок под могилу выбирать, а не ресурсы больницы тратить. Она в коме уже какой месяц, даже если в себя придет, то овощем будет. Ей уже воспитание никто не доверит, а я не собираюсь еще семнадцать лет плясать под дудку малолетки.

Тем более Максиму светит пособие за потерю одного из родителей. А я узнавал, сумма там нормальная. Чтобы обеспечивать его — хватит.

— Сынок, ты главное все им расскажи, пусть его посадят за то, что тронул тебя! — мама крепко вцепилась в мою руку. — Не жалей его. А я на нее напишу, что вторглась на мою территорию!

Конечно напишу. Будет еще какой-то сопляк меня трогать. Я и побои снял. У меня все бумаги на руках. В потом и в опеку поеду, покажу им, кому ребенка под опеку дали и расскажу, как она приехала ко мне с уголовников.

— Пишите заявление. — дежурный безучастно протянул мне лист и опустил голову, чтобы продолжить заполнять какой-то журнал.

— И все? — охнула мама.

— А что вам еще нужно? Будет заявление, будет разбирательство. — буркнул дежурный.

Я посмотрел на мать, и через взгляд передал ей все, что думаю.

— Нам нужен старший. — мама хлопнула ладонью по столу. — Зовите старшего! У нас нападение с серьезными травмами! Не вынуждайте меня звонить полковнику Белкову!

У меня нос распух, а мне на работу завтра. Вот как я пойду таким «красивым». А полковник этот, наш сосед, давно на пенсии, но связи наверняка остались.

Дежурный окидывает нас недовольным взглядом, но снимает трубку и вызывает какого-то капитана. Мужчина по форме является быстро и приглашает нас в отдельный кабинет.

— Рассказывайте. Что случилось? — капитан берет заявление, готовый писать сам.

Я опускаюсь напротив него на стул, в мать остается стоять за мной, положив руки на спинку стула.

— Вчера, я взял свою мать и своего ребенка и отправился отдыхать на свою дачу… — я стал структурировано рассказывать, что произошло, дойдя до главного, удара. — Он представился Зарецким Яном Александровичем.

Я вижу, как капитан пишет «Зарец» и следом ставит точку, поднимая на меня взгляд.

— За-рец-кий! — повторяю по слогам.

— Я понял. — мужчина встает. — Здесь подождите, я старшего позову.

Так и знал, что это сопляк уголовник, у него на лице написано все. Наверняка не раз уже здесь бывал. Посадить его за это нужно, но наверняка отделается просто штрафом, хотя я потребую извинений.

Он мне вчера угрожал какими-то мистическими родственниками. А мои угрозы будут реальны.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет зашел молодой мужчина, может мой ровесник, но у него погоны полковника.

— Здравствуйте. — он проходит и садится на место капитана, берет в руки недописанное заявление. — Слушаю, в чем проблема.

— Я уже рассказал! — смотрю на него с поднятым подбородком.

— Значит расскажите еще раз. Слушаю. — он поднимает взгляд на меня. — И стул матери возьмите, долго она над вами как наседка стоять будет?

«Все ясно, думает, раз при погонах, то может себе позволить хамить.»

— Вы должны представиться! — требует мама, хватая стул и садясь рядом.

— Борис Константинович Розов. Полковник. Я слушаю вас.

Начинаю рассказывать заново, но он ничего не пишет, только смотрит на меня.

— Я правильно понимаю, — резко перебивает меня. — что вы похитили ребенка и пришли заявить об этом?

— Что⁈ Я… Как вы смеете, я отец! — я воздухом подавился.

— Слюной брызгать не нужно. Ваш сын под опекой другого человека, и судя, по вашим словам, вы его выкрали. Не поставив опекуна в известность. Оставьте номер опекуна, возьму у нее объяснение и уточню будет ли писать заявление на вас. — он подвинул мне лист.

— Как вы смеете! — вскликнула мама. — Он отец, а я родная бабушка! Мы имеем право…

— С разрешения опекуна. — полковник перебил и ее. — И так, я спрашиваю еще раз, вы пришли писать заявление на себя?

Во мне бурлит злость, я обязательно напишу на него высшему руководству.

— На то, что меня покалечили!

— Так, — полковник берет выписку с травмпункта. — свидетели есть?

— Я! — выкрикивает мать.

— Вы заинтересованное лицо. Еще свидетели? — он ведет себя высокомерно и нагло. — Так и думал. Значит дело строить нам не на чем. Травма у вас не значительная. Заявление приму, сразу обозначу, оно не выгорит. И да, для справки, моя прекрасная супруга в девичестве носила фамилию Зарецкая.

— Мама, уходим! — рычу, стиснув зубы.

— Но, милый…

— Уходим! — бью ладонью по столу.

— А вот с этим вы аккуратнее. Могу принять за нападение на лицо при исполнении. — улыбнулся полковник.

Я напишу жалобу, такую, что его звания лишат, может улыбаться, пока может. Эту сопляку повезло, но я все равно найду на него управу. И на истеричку Миру найду.

Мы с мамой выходим из отдела, и она причитая хватается за сердце.

— Мама, спокойно, едем в опеку! Я эту мышь психованную и ее хахаля все равно накажу! И ребенка заберу!

Они не знают с кем связались, я свое всегда получаю. У меня характер есть. А у них только погоны и бабская пропаганда.

— Конечно, сыночек. Ты у меня сильный, ты у меня умный. Мы этих выродков переиграем.