18

Сижу на стуле как на иголках.Не потому что стул неудобный, а потому что собрание в кабинете магистра Тенебриса в полном разгаре. Я держусь из последних сил и тщательно скрываю панику, хотя на самом деле жду заключения, что я официально сумасшедшая и никакого дара у меня нет и в помине.

Магистр и так от меня не в восторге.

Вчера после ужина, когда я налетела на него в коридоре, он отказался превращать Ринара в червя, что ожидаемо.  Тот его любимец, гордость академии и всё такое.  А я… просто я.  В ответ на мою просьбу он поджал губы и велел мне идти в мою комнату.  Вот так.

Поможет ли он мне сегодня?

Я изложила смысл нашего с Василисой плана.Спокойно, чётко. Ну… насколько можно спокойно, когда тебя слушает сам магистр Тенебрис, о котором ходят легенды вроде того, что одним взглядом он заставил студента забыть родной язык.

Он выслушал. Молча. Ни вздоха, ни кивка.А теперь стоит у окна, спиной к нам, и смотрит вдаль. Играет на моих нервах. Очень талантливо, между прочим.

Василиса и её муж сидят по другую сторону стола. Тоже молчат, но так, как умеют только уважаемые маги — с внутренней силой, достоинством и ощущением, что они, в отличие от меня, точно знают, что делать, даже если на потолке откроется портал в преисподнюю.

Наконец Василиса не выдерживает.— Почему вы сразу не помогли Мире?

Голос у неё ровный, но в нём потрескивает лёд.

Тенебрис лениво бросает на неё взгляд, слегка приподнимает бровь.— Не помог? Или не вмешался в то, что меня не касается?– Не давая Василисе возразить, сразу переводит взгляд на меня. – Итак…

Я невольно выпрямляюсь.

— Предположим, — говорит он, — гильдия одобрит твоё прошение и лишит тебя связи с родом. Ты потеряешь имя, защиту рода и станешь... никем.

Никем.Слово звучит, как приговор, выбитый на камне.В голове сразу всплывают мрачные картины: я на улице, с вывеской "бывшая ведьма, умею рассказывать сказки", рядом кот с печальным выражением морды и шляпа для сбора монет.

Глубоко вдыхаю.Я уже всё обдумала и осознаю риск, что это может случиться. — Нет, не «никем». Тогда я буду сама собой.  Перестану быть несостоявшейся ведьмой, а стану состоявшейся мной. Мне этого достаточно.

В комнате воцаряется молчание.Слегка драматичное, если честно.Я почти чувствую, как где-то в пространстве играет торжественный аккорд.

Магистр неопределённо хмыкает, словно не может решить, то ли я сказала что-то разумное, то ли только что объявила себя носительницей первоклассной глупости.Потом, чуть склонив голову, говорит.

— И чем ты будешь зарабатывать на жизнь?  Учить детей ведьминскому коварству?

Он усмехается.Причём это не просто усмешка, а целый спектакль в одном лице — снисходительный, слегка язвительный – «давай, удиви меня».

Я улыбаюсь в ответ.

— С коварством у меня не срослось, увы, — признаю. — Но я могу учить детей обычным предметам. Чтению, арифметике.

Магистр по-прежнему смотрит на меня.Как будто оценивает не то, что я сказала, а смогу ли я действительно всё это пережить.И, возможно, даже немного уважает меня за данный ответ. Чуть-чуть, но это уже неплохо.

Василиса складывает руки на груди, и становится понятно, что сейчас магистра ждёт воспитательная лекция в её исполнении.

— Значит, вы так и не поможете Мире разобраться в её магических способностях?  Она маг и должна зарабатывать магией. Если хочет учить детей — это замечательно, я не против, но пусть использует магию и имеет на это лицензию. Судя по всему, её дар уникален, раз мы не можем понять, что это такое. Так помогите ей! Если не поможете, то мы отвезём её на диагностику в другую академию и скажем там, что вы не смогли разобраться.

Последняя фраза звучит как выстрел из арбалета.Слово «другая академия» в этом кабинете имеет эффект проклятия.Магистр Тенебрис усмехается и склоняет голову.

— Шантаж тебе к лицу, дорогая Василиса. Рад, что ты в хорошем тонусе. Не каждый день мне угрожают публичным обвинением в некомпетентности.– Повернувшись ко мне, магистр вздыхает, как будто подчёркивает, что не хочет мне помогать, но ему приходится. — Ладно, Мира, давай разберёмся с твоим даром. На ком будем его испытывать? – Обводит взглядом всех присутствующих, и, конечно же, останавливается на Василисе. Улыбается. Мило. Коварно. — Раз уж ты такая принципиальная, то на тебе и будем.

— Нет! — с готовностью отзывается она. — Давайте на Виане!

— А я тут при чём?! — возмущается Виан, который, похоже, планировал провести эту встречу как мебель — тихо, неподвижно и, желательно, в углу.

— Помнишь, как ты меня чуть не убил? — бросает Василиса, не меняя тона. — Ты у меня в долгу.

Виан скалится и бормочет что-то нелицеприятное в адрес всех женщин вместе взятых. — Он тебя чуть не убил? — ужасаюсь я.

— Ой, да ерунда! — отмахивается Василиса с царственным безразличием. — В браке и не такое случается.

Тенебрис качает головой, словно не знает — смеяться ему или выгнать всех нас с территории академии.

— Решено. Первая проба на Виане. Если выживет — можно расширять тестовую группу, — резюмирует магистр.

Опускаю взгляд на свои руки. Они немного дрожат. От напряжения, волнения и странной смеси страха с воодушевлением.Кто бы мог подумать, что разговор о моём будущем будет проходить в обстановке лёгкой супружеской мести?

Я всю жизнь рассказываю сказки, и никому от них не было никакого вреда.  Да и сыну Царёвых стало только лучше.  Однако я знаю, что в шутке магистра есть доля правды, потому что тестировать меня будут на полную силу.  Искать скрытые возможности и подталкивать их к самому пределу, чтобы наконец понять, что я из себя представляю.

Мы дружно направляемся в лабораторию.