22

Когда мы присоединяемся к остальным, мальчика уже ищут. На меня смотрят с неприязнью, как будто я прятала его от остальных. Когда мальчик объясняет, что я помогла ему выбраться из лабиринта, взгляды немного смягчаются, но мне всё равно, что обо мне говорят, поэтому я не прислушиваюсь.

По крайней мере я считала, что мне всё равно… Однако последующие события заставляют в этом усомниться.

Думаю, где бы спрятаться и спокойно досидеть до завершения этого нескончаемого пикника. Вариантов не так уж и много — за кустами уже была, в лабиринте тоже. Оставаться на виду не хочется. Слишком много взглядов, слишком много "ах, как вы будете счастливы!", сказанных с выражением, как будто это приговор.

Внезапно что-то меняется. Вокруг проносится волна изумлённого шёпота.

Гости и раньше разговаривали, конечно, но теперь это не просто шум, а волна. Гости перешёптываются, подаются ближе друг к другу, чтобы передать новость, и потом, как по команде, все начинают смотреть на меня.

Не просто смотреть, а с тем особым вниманием, когда кто-то узнаёт, что ты не совсем та, кем казалась.

По моей спине ползёт холод, потому что только одна новость способна произвести такой эффект на собравшихся здесь гостей.

Только одна.

Информация о моём прошении в гильдию.

Я стараюсь не моргать. Не дышать слишком громко. Удерживаю на лице нейтральное выражение, хотя внутри всё сжимается в комок.

Здесь собрались сильные маги, поэтому неудивительно, если кто-то из них напрямую получает новости из гильдии.  Возможно, совет гильдии только что принял решение в отношении меня и огласил его, а моё письмо ждёт в академии.

Наконец-то! Представляю, как Ринар откажется от меня прямо сейчас, и как я уйду отсюда свободной… и улыбаюсь.

Но при этом мне тревожно, боязно в толпе незнакомцев. Стою посреди поляны и ловлю на себе изумлённые и осуждающие взгляды. Из всех этих людей я знаю только Ринара и поневоле ищу его, сама не знаю зачем.

Ринара нигде не видно. Как назло. Впрочем, на что я вообще надеюсь? Что он внезапно появится, услышав шёпот, и скажет: «Мира, держись, я с тобой»? Что встанет передо мной, как щит, и скажет родственникам: «Это её выбор, и я его уважаю»?

Глупо.

И всё же, я не собираюсь унижать его перед его родней, перед этой сияющей, важной публикой. Не стану устраивать сцен и публично с ним расставаться прямо здесь. В идеале, если он сейчас узнает мою новость и сам разорвёт помолвку, это будет идеально. Тогда мне не придётся ничего объяснять. Просто исчезну из его биографии тихо и с достоинством, как мелкая сноска внизу страницы.

А если он ничего не скажет — значит, я скажу. Когда мы останемся наедине, я с ним попрощаюсь.

Внезапно дядя Ринара подаёт голос.  Седой, импозантный, он шокированно смотрит на меня поверх очков.

— Ты подала прошение, чтобы тебя отрезали от ведьминского рода?!

— Вы знаете, что это так, — отвечаю холодно, ровно.

Но при этом мне боязно стоять одной в такой недружелюбной толпе. Однако я не отвожу взгляд. Не моргаю. Не сжимаю губы в нервной улыбке.

— Ты собиралась избавиться от связи со своим родом, но при этом породниться с нашим? — продолжает дядя Ринара, чуть наклоняя голову, будто изучает меня, как насекомое. В его голосе неприязненное изумление.

Я не отвечаю, не собираюсь объяснять свой поступок. Ни ему, ни остальным. Им не по силам понять, что всё было ровно наоборот: я пытаюсь отрезать себя не только от ведьминского рода, но и от их тоже.  Надеюсь избежать брака.

— Спасибо вам за приглашение, но мне пора.

Разворачиваюсь, собираясь уйти, но меня, конечно, не отпускают.

— Ты не можешь так уйти!

— Ты должна объяснить! — другой голос, тонкий и звонкий.

— Это бессовестный обман! — это уже звучит громче. Твёрже. Обвинение, готовое к огласке.

— Ты пыталась нас облапошить, —шипит кто-то, подходя ближе.

И тут за моей спиной раздаётся громкий голос. Резкий.

— Отойдите от неё!

Все на поляне замолкают как по команде.  Ринар подходит и встаёт рядом со мной.

— Всё, что Мира делает, происходит с моего ведома.

Голос Ринара спокойный, но в нём слышится злость. Не напускная, а горячая, полыхающая.Страшная.

Теперь уже все смотрят на него. С изумлением. Не только из-за слов — а из-за того, как он это сказал. С какой яростью.

Я тоже смотрю на него. Изумлённо. Наверное, с тем же выражением, что и вся родня. Зачем он это сказал?!

Это ложь, которая ему совершенно не нужна и которая подставит его перед его родом.

Ринар берёт меня под руку и ведёт сквозь толпу.

И я  не сопротивляюсь.

Просто позволяю ему вести. Не потому, что он прав. Не потому, что доверяю ему. А потому что в этот момент ни на что другое не способна.

И, странным образом, мне спокойнее от его присутствия.

Он ведёт меня прочь, и никто не смеет встать на нашем пути. Даже его дядя.

Мы садимся в карету с их фамильным гербом. Внутри мягко, просторно и душно. Воздух спёртый, как в месте, где ты ожидаешь приговор.

Мы едем молча.

Я смотрю в окно, а Ринар — куда-то вглубь себя. Складывается ощущение, что он забыл, что я рядом. Слишком глубоко задумался.

Я тоже молчу. Не потому что боюсь сказать лишнее, а потому что жду. Мне интересно, что он скажет, когда до конца осознает последствия моего поступка.

Карета останавливается. Ринар выходит первым, подаёт мне руку. Как всегда, провожает меня до комнаты.

Только остановившись у двери, он наконец смотрит на меня. Пристально.

— Ты хочешь разорвать связь с ведьминским родом, чтобы тебя не принуждали выходить за меня замуж, — утверждает, а не спрашивает он.

Я не отвожу взгляд.

— Да. Без связи с ведьминским родом тебе совсем не выгодно на мне жениться.  Если ты не разорвёшь помолвку сам, это сделаю я.Теперь у меня есть право.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. С сочувствием?

С чего бы это?

Потом он хмыкает. Без веселья, почти горько.

— Мира… — произносит моё имя мягко, осторожно. — Я знаю, ты мне не поверишь, но мне не доставляет удовольствия сообщать тебе плохую новость.  Твоё прошение отклонили.

И в этот момент всё замирает.

Чт о?

Застыв, смотрю на Ринара.  

Как это, отклонили?

Этого не может быть… неужели может?!