Глава 30. История всегда повторяется

Аврора

Час! Целый час пролетел, как одна минута! Мы пели, и пели, и... Боже, я не помню, когда последний раз чувствовала такое пьянящее счастье!

Кровь стучит в висках, сердце колотится, будто пытается вырваться из груди. Ладони горят, ноги ватные, но я — на вершине мира!

Я сделала это!

Сцена подо мной еще вибрирует от последних аккордов. В ушах — оглушительный гул аплодисментов, крики «Браво!», чей-то восторженный свист. Но все это так невообразимо далеко, будто я погружена в воду.

У меня получилось! Получилось-получилось-получилось!

Матвей что-то кричит вслед, а я даже не оборачиваюсь. Ноги несут к краю сцены, к единственному человеку, без которого сегодня бы ничего не вышло!

Мы двигаемся синхронно, словно читаем мысли друг друга. Всего одна крошечная секунда — и Фил у края сцены. Его руки тянутся ко мне. Широко раскрытые, надежные, приглашающие прыгнуть. И без тени сомнения я почему-то прыгаю.

А он ловит. Кружит. И я лечу!

Ноги отрываются от пола, худи немного задирается, но Фил держит не за талию, а за бедра, не давая ткани уползти вверх. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, удерживая мой вес, и от этого осознания что-то сладко сжимается внизу живота.

И, кажется, лечу я не на его руках, а на встрепенувшихся от счастья крыльях.

— Это было лучше, чем выступления перед садовыми гномами! — Его голос гремит прямо в ухо. Горячее дыхание обжигает шею. Хочу сказать что-то в ответ, что-то дерзкое, смешное, но... Внезапно осознаю.

Я — в его объятиях. Буквально. Добровольно.

Это мои руки сейчас обвивают его шею. Это его ладони плотно охватывают мои бедра, а большие пальцы лежат прямо под изгибом ягодиц, там, где заканчивается край платья. Это мы…сейчас? В этом моменте?

Ой, блин, Ава… Нехорошо-нехорошо-нехорошо!

Мы больше не кружимся. Фил смотрит на меня. Его глаза — темные, почти черные в полумраке бара, — горят чем-то неуловимым. В уголках губ играет та самая ухмылка, но сейчас в ней нет привычной дерзости. Только напряжение.

— Э-это... — запинаюсь, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Поставь меня.

Фил медленно опускает, но не отпускает сразу. Его руки скользят по моим бокам, словно проверяя, твердо ли я стою на ногах. Мы так и не отходим друг от друга.

— Спасибо… За поддержку, и за худи. И… — Аврора, это залет. — Спасибо. Да.

— У меня нет фетишей на благодарности, так что хватило бы первого «спасибо». — Фил ухмыляется. — Так что, рок-звезда, чем занимаются звезды после концертов?

О, боже. Это флирт? Или нет?

От простого вопроса по спине пробегает горячая дрожь. Я делаю шаг назад, больше пугаясь собственных ощущений, чем его поведения. К нему я почти привыкла.

— Едут домой спать.

— Спать, значит?

— Да, — выпаливаю я, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Спать. Дома. — Слова вылетают слишком быстро, слишком оборонительно.

Фил медленно приподнимает бровь. Его губы растягиваются в кривой ухмылке, от которой перехватывает дыхание и колени предательски слабеют. Вот сейчас он снова скажет что-то, отчего захочется провалиться сквозь землю!

Соберись, Аврора.

— Аврора! — Голос Матвея, усиленный микрофоном, разносится по всему бару. Я вздрагиваю, внезапно осознавая: мы стоим в центре зала, и десятки глаз устремлены на нас. — Давай пару фоток для истории!

— Твой личный фанатский клуб требует селфи, — в его голосе снова появляются привычные язвительные нотки, но в глазах читается что-то другое. Что-то, от чего в животе ёкает.

Я кусаю губу. Часть меня хочет остаться с ним. Другая — сбежать подальше от этих новых, сносящих голову ощущений.

Фил открывает рот, чтобы что-то сказать, но экран его телефона светится. Он хмурится, подносит телефон к уху, но шумная толпа и плохая акустика явно мешают разговору.

— Пара фоток, — быстро говорю я, поправляя прядь волос. — Я заберу пуховик и всё. А ты пока можешь выйти. На улице тише.

— Я подожду тебя, — его ответ звучит твердо, несмотря на второй звонок.

— Ава! — Матвей нетерпеливо машет мне со сцены, где уже собралась следующая группа музыкантов. — Иди к нам!

— Всё будет хорошо, — говорю, намеренно используя его любимую фразу, и чувствую, как улыбка снова расцветает на губах. — Я быстро, — обещаю, уже отходя от него. — Встретимся у машины.

***

До последнего я сомневалась в этой авантюре: петь на публике. Последний раз, когда пыталась, был в шестом классе. До сих пор помню, как ноги стали ватными прямо на сцене, а в горле застрял ком. Я трусливо сбежала за кулисы и больше в конкурсах не участвовала.

Днем, когда Матвей написал, отвечала на его сообщения, стоя в окружении «звездной» компании рядом с тем, кого все называют моим парнем. И даже не подумала, что Фил может заметить...

Конечно, он заметил. У Фила вообще нет проблем ни со зрением, ни с совестью.

До сегодняшнего вечера я не разрешала себе верить в искренность его поступков, но теперь… Может, все и правда по-настоящему?

Мы с Матвеем возвращаемся в гримерку.

Я собиралась снять худи, но быстрее накинуть пуховик и уйти. Фил снова на улице полураздетый, и это уже какая-то плохая традиция.

— Это было просто космически! Ты слышала, как они подпевали? — Матвей размахивает руками, а его глаза блестят как у ребенка в Диснейленде.

— Да... Это... — Запинаюсь, глядя на его сияющее лицо. — Спасибо тебе! Правда. Без тебя я бы никогда не решилась.

Матвей внезапно становится серьезным, его пальцы сжимают мое запястье.

— Слушай, а какие у тебя дальше планы? Я тут кое-что разузнал. Мы выступили слишком рано. Основные скауты приезжают ближе к полуночи. Может, останемся?

Я мягко убираю руку.

— Ночью не могу. Матвей, послушай... Мне очень понравилось, но... — Глубокий вдох. — Я не хочу становиться той девушкой, которая поет по барам в откровенных нарядах ради внимания продюсеров.

Его лицо меняется. Вспоминаю, как перед выступлением он критиковал мой выбор одежды: «Ты выглядишь как бомж в мешковатой худи. Дело не в удобстве, а в правильной подаче!»

— Ты неправильно поняла, — теперь он словно извиняяется. — Я просто хочу, чтобы нас заметили. Я тоже не горю желанием кривляться в этом помойном месте вечность.

Меня будто обдают холодной водой. «Кривляться в помойном месте»? Всего час назад он расписывал это как «уникальную творческую площадку».

— Мне пора, — резко говорю, хватая сумку с ботинками.

— Только не через главный вход! — Матвей бросается наперерез. — По правилам заведения тут нельзя находиться несовершеннолетним. Даже выступать. Я... договорился с барменом насчет запасного выхода.

— Ты же писал, что все артисты так заходят.

— Ну... — Он нервно перебирает серебряную цепочку на шее. — Не хотел тебя пугать. — Его голос становится приторно-мягким, словно он общается с капризным ребенком. — Ава, послушай... Я столько стараюсь! Поиск и аренда студии, репетиции... Тут же реально бывают московские скауты! Пусть неофициально, но они запоминают таланты. Я месяцы искал такие контакты! Думал, ты оценишь.

В горле встает ком. Я чувствую себя предательницей. Я намеренно использовала хорошего человека.

Конечно, я понимаю, что Матвей мог лукавить насчет бара, мог подтасовывать факты, но его старания были настоящими. Сколько он носится со мной? Почему он со мной носится? Хороший вопрос.

Мои пальцы сжимают подол худи Фила. Будто ткань может дать опору. Я произношу как можно мягче и спокойнее:

— Мне нужно домой, хорошо? Прости, что не могу остаться. Но меня уже ждут.

— Я провожу.

— Не стоит. Я могу выйти сама.

Он протягивает руку, чтобы поправить сбившуюся прядь моих волос, но я инстинктивно отстраняюсь. Пальцы Матвея замирают в воздухе. Вот блин! Неловко, но мне не нравится то, что сейчас происходит.

— Без меня не выйдешь, — его улыбка не дотягивает до глаз. — Дверь же на замке.

Филипп

Швыряю телефон на пассажирское сиденье.

«Послезавтра после тренировки остаешься. Разбор полетов».

И ради этого Лукин названивал весь вечер?!

Черт бы побрал выжившего из ума придурка с его Штатами. Как будто у нас мало тренировок. Весь вечер в проторчу послезавтра в «Легионе». Возможно, «не впишусь в дверь» башкой еще пару раз.

Глубокий вдох. Выдох. К черту. Не хочу даже думать о них.

Аврора отсутствует пять минут. Это нормально. Совершенно нормально для девчонки. Тогда почему ладони потеют?

Хватаю парку с заднего сиденья. Выхожу из машины. Прохладный февральский воздух обжигает легкие. Надо вернуться, но черный вход «только для артистов». Я не открою дверь сам. А заходить через главный — так себе мысль. Можем потерять друг друга.

Достаю телефон

Филипп: Я у выхода. Где ты?

Ава не в сети. В баре инет не ловит от слова совсем. Набираю. Абонент не абонент.

— Твою ж...

Глаза сами собой поднимаются к узкому проулку, откуда должна появиться Аврора. Там темно. Слишком темно.

Еще минута. Если не выйдет — внесу дверь. Не знаю как, но вынесу. Шестьдесят секунд. Пятьдесят. Сорок… Нафиг ожидание.

Блокирую тачку. Быстро шагаю в проулок. Темнота между кирпичными стенами сгущается, но на улице никогда не бывает той темноты, которая способна устроить мне мозговой сбой. Запах мусора и пива бьет в нос.

Я вижу их сразу. Три силуэта. Пьяные, судя по координации движений.

Один — детина в рваной куртке. Второй — тощий доходяга с сигаретой. Третий — лысый, с дешманской выцветшей татуировкой на шее. Вот третий меня напрягает.

И тут замечаю — там, в глубине переулка, прижатая к стене, сморщившая нос от вони, стоит Аврора. И рядом этот олух! Трясется больше, чем она, толкающая толстого козла! Ну, пытающаяся оттолкнуть.

Я даже не собираюсь решать это говно «миром». Срываюсь на бег.

— Ты это… — икая и заплетаясь, кто-то из них ржет. — Певичка, да?

— Птичка-певичка!

Рывком разворачиваю самое крупное тело. Мой кулак врезается ему в челюсть, и он падает, как подкошенный, тяжело шлепаясь в грязь. Пьяный. Слабый. Вырубившийся в собственных слюнях.

— Какого?! — Двое дергаются. Алкоголь в их крови — мой друг.

— Я… Я вызову полицию! Там связь…

Тощий не может удержать Матвея, и этот осел сбегает в сторону улицы. Только пятки сверкают.

— Фил, осторожно! — Звенит в ушах, но я не могу посмотреть в ее сторону.

— Ну-ка, пацан, давай сюда! — Хрипит лысый с татухами на шее, безразборчиво размахивая бутылкой. Это плохо. Уворачиваюсь, чувствуя, как стекло свистит у самого уха. Отвечаю резким ударом в ребра. Он кряхтит, но не падает.

И тут я слышу ее голос.

— Отпусти!

Твою же… Блин, я слышал эти слова и крик. Пробирает до нутра.

Тощий прижал Аврору к стене, его грязные пальцы впиваются ей в плечи.

— Колено, Ава! — Отвлекаюсь на долю секунды. И этого хватает. Лысый бьет бутылкой по кирпичу.

Судя по матам, Ава зарядила козлу по яйцам. Моя девочка.

Закрываю голову руками, спасаясь от осколков, и тут же сгибаюсь пополам от мощного удара в живот. Едва не выплевываю кишки. С координацией у него фигово, а сил не отнимать.

— Фил!

— Ну что, герой? Где твоя крутость? — Лысый нависает надо мной, ухмыляясь. Не отвечаю. Вместо этого резко бью его ногой в колено. Он хватает меня, мы оба падаем в грязь. Это тело размахивает конечностями слишком резко. Че он там употреблял?

Переворачиваемся. Я не планировал быть снизу этим вечером.

Хватаю его за грудки, но лысый больно мощный для пьяного. Второй удар обрушивается мне в живот. Воздух вырывается из легких. И все исчезает. Веса мужика больше не чувствую.

Меня вырубили что ли?

Моргаю.

Не. Я тут. В себе.

Оглядываюсь.

Толстый боров так и лежит в отключке. Надо мной возвышается огромный мужик-рокер, держащий за ворот лысого придурка.

— Беги, пока цел, — бас у мужика будто из преисподней.

Лысый не спорит. Шарахается в темноту, спотыкаясь о своего отключенного кореша. Того, что прижимал Аврору, и след простыл.

— Фил!

Она бросается ко мне, падает на колени, руки дрожат, когда ощупывает мои ребра.

— Спасибо-спасибо! Руслан, я... мы без тебя... Блин, я так испугалась! — Аврора без остановки тараторит слова благодарности мужику, но ее теплые руки шарят по моему телу. Пальцы проверяют... Пусть проверяет, что хочет.

— Ты как? Сильно больно?

— Дай-ка ему побольше воздуха, Аврора. Ты сейчас его задушишь.

Во-первых, я, может быть, и не против. Так и буду валяться на грязном асфальте. Сейчас адреналин отпустит, замерзну и скажу, что меня нужно согреть.

Во-вторых, что происходит? Этот оживший дух рока и Аврора знакомы?

Руслан наклоняется. Кожаная куртка противно скрипит.

— Встанешь? Или «Скорую» вызываем? Аврора, телефон есть?

— Конечно, вызываем! Вдруг у него что-то сломано! — В ее голосе чистая паника. А я, как идиот, валяюсь и ухмыляюсь.

Вставай уже, Воронов. И так извалялся в грязи.

— Все в порядке, — сажусь. Пресс ноет так, будто по нему проехались. Мне смерть в «Легионе», если завтра не очухаюсь.

— Фил, не двигайся!

— Жив? — Руслан спокоен, как скала.

— Выгляжу хуже, чем есть, — Наклоняю голову. Разминаю спину. Да все, в общем-то, окей. Я живее пса из подвороти. — Ава, не звони никуда. Здесь связи все равно нет.

Встаю на ноги. Выпрямляюсь, сдерживая стон: пресс горит огнём. Марк меня прикончит.

— Спасибо ещё раз! — Аврора снова благодарит Руслана, и ныряет мне под бок. Кладет мою руку себе на плечи.

Чувствую, как холодные пальцы скользят под парку. Прямо по моей футболке. Легкое, едва заметное движение, и она прижимается ко мне всем телом. Ее рука осторожно обвивает мою талию.

Не то чтобы я не мог без этого, но становится в разы теплее.Черт. Я, кажется, промерз.

— Да ладно, хрень вопрос. Ты что тут забыла, Аврора?

Что за прикол повторять ее полное имя в каждом предложении?

— Долгая история, — бурчит, но Рус кивает.

— Матвей? Хотя не отвечай. Тут и так все понятно. Он приходил в студию. Записи с вашей репетиции просил. Я не мог не отдать. При аренде все материалы отдаем арендующему. Но послал его подальше. Так что учи: у него уже есть пара ваших треков. Знаешь, сколько я таких Матвеев видел, Аврора? Много.

— Вот же… — она не договаривает.

Я вообще ничего не понимаю в музыке, но понимаю, что происходит какая-то лажа.

— Ава, что за фигня? — Поворачиваюсь к ней.

— Поболтаете где-нибудь еще, — Рус не дает ей ответить. — Тут не место для разборок. И вообще не место детям.

— Эй! — Со стороны улицы в проулок вваливается Матвей, размахивая телефоном. — Я вызвал полицию! Уже едут. П-привет… Рус?

Руслан замучено вздыхает и снова просит нас свалить побыстрее. Ава даже не смотрит в сторону придурка, и я позволяю ей вести меня к машине.

Для тех, кто хочет узнавать новости раньше, наслаждаться артами, видео и закулисными диалогами, мой ТГ "твой автор, Лисса Джонс"