Глава 32. Затишье перед бурей

Аврора

Тест по русскому я написала быстро. Хочется верить, что я действительно знала ответы, а не сделала это для того, чтобы освободить себе время на уроке. Те, кто сдают работы, тихо сидят в телефонах.

Чат с Филом открыт с самого утра: кто-то снова заболел и остался дома. Несмотря на его немного странное поведение к концу нашего… ммм… свидания, с утра Фил ведет себя как обычно.

Аврора: Тебе нужно прекратить ходить полураздетым по улице

Филипп: Начать ходить раздетым?

Закатываю глаза, но уголки губ приподнимаются в улыбке.

Аврора: Нет

Филипп: Ща, сек. Будет весело))

Это сочетание слов всегда означало неприятности. Хотя какие могут быть неприятности, когда он дома, а я — здесь?

— Ну и дура же ты, Бестужева. — Одна из близняшек проходит мимо. Я бы и не заметила ее, если бы не тихое оскорбление, сказанное при этом так, чтобы я услышала.

Оля подходит к столу учительницы, кладет листы с тестом в стопку, но её взгляд прикован ко мне. Снисходительный, злорадный и довольный. Будто она только что выиграла у меня, как минимум, золотую медаль! Ну, или что-то такое.

Филипп: Так, две сек. Тебе понравится. Больше, чем тест по русскому

Плывет обратно. Безумно хочется подставить подножку. Общение с Вороновым плохо влияет на людей.

Экран телефона вспыхивает. Решил все таки показать свой тест по русскому? Даже представляю его сочинения с фразочками «Ларина хотела замутить с Онегиным, но он отморозился». Или… Господи!

Это фотография. Его прекрасного величества.

Фил сидит в своей спальне, откинувшись на спинку крутящегося кресла и расставив ноги. Одна рука небрежно лежит на колене, другая — с браслетами — держит телефон. Это селфи. Без футболки. Серые спортивные штаны с низкой посадкой подчеркивают линию V-образных мышц пресса. Я даже вижу синяк… Резко переворачиваю телефон экраном вниз.

Представляю, как он там катается со смеху, зная, что я сейчас краснею, как помидор, посреди класса!

Телефон вибрирует. Еще раз. И еще. Привычка спамить такая же невыносимая, как он сам порой. Надеюсь, это хотя бы не фотоспам.

Филипп: нравится?

Филипп: не отвечай, я и так знаю

Филипп: нет. Отвечай

Аврора: не начнешь общаться нормально – перестану отвечать

Легкий толчок ручки между лопаток отвлекает от переписки. Теплое дыхание Саши щекочет шею и ухо.

— Как звонок провзвенит, бежим в столовую. После теста зверский голод, а Дима обещал попробовать булочки. Если «пробовать» будет с Максом, от выпечки ничего не останется! И это еще хорошо, что твоего парня нет.

«Твой парень».

Ну, технически… Он так и не отдал тетрадь.

Больше всего на свете мне хочется поверить в его слова про страх темноты. Поверить в существующее важное «что-то», ради чего он прогуливает, врет, тратит свое время… Но я даже близко не могу предположить, что это может быть. Такой человек, как Фил, точно не работает в приюте.

Филипп: Окей, мам. Че там на уроках? Как дела?

Ладно, Аврора. Не делай выводов раньше времени. Он обещал показать.

Да и, кажется, все неплохо. Видео, сделанное самостоятельно, проходит отбор. Я наконец-то смогла спеть на сцене. И «мы» появились не только в строчках моих стихов. Конечно, я вижу, как Глеб, Арс и близняшки перешептываются и хихикают, бросая взгляды в нашу с Сашей сторону. Но такой это пустяк. Мелочь, не стоящая внимания.

Аврора: все хорошо

Филипп: реально?

— Аврора, ты не могла бы передать Филиппу результат его предыдущего теста?

— Да, конечно.

Я подхожу к учительскому столу. Марина Анатольевна протягивает стопку листов, испещренных красными пометками, с кружочками вокруг ошибок.

— Тут выделены ошибки, указано, над чем нужно поработать. — Она перебирает бумаги. — А вот тут еще два теста, которые ему нужно выполнить дома.

— Сегодня отдам.

— Постфикс «ся» к глаголу забыла, Бестужева! — Олин голос звенит на весь класс.

Компания у окна взрывается хохотом. Марина Анатольевна строго поднимает брови, но им, кажется, плевать.

— Марина Анатольевна, простите! — Оля прикрывает рот рукой, изображая невинность. — Это я так… про тест вспомнила! У Авроры там… э-э-э…

«Отдам — отдамся».

Простая пошлая шутка. Детский лепет.

— Не обращай внимания, — Саша бубнит на ухо, когда сажусь обратно. Тело горит. Телефон вибрирует.

Филипп: ты как-то долго печатаешь «да».

Аврора: Ничего страшного. Идиоты просто. Я занесу тебе домашку

Филипп: не-не. Я буду на трене «Касаток». Это святое, а кашель вообще штука не смертельная. Встретимся и поедем в одно место, как обещал.

Вот, значит, как. Машинально перебираю его тесты в руках.

Это все моя паранойя. Это паранойя. Паранойя. Его непонятная смена поведения вчера — совпадение. А шуточки… Они и в Африке шуточки.

Филипп: А что там за идиоты?

К счастью, звенит звонок с урока, и я торопливо блокирую телефон с непонятным чувством. В компании обсуждающих тесты по математике Саши и Димы иду в столовую.

Шутка про «отдамся» не должна была меня так задеть, но внутри — колючее предчувствие. Что-то не так.

***

Столовая привычно гудит, но в этом шуме улавливаю тревожные ноты. Будто снова в восьмом классе, снова та, кто боится лишний раз вздохнуть.

Морс, булочки, салат — обедаю на автомате. Дима и Макс подставляют стулья, их подносы занимают весь стол. Ребята восхищаются Сашей: она мастерски отбривает их шутки и выдает порцию своих.

— Разумовский, ты всё ещё должен нам квартиру под вечеринку! — Напоминает Саша. Юсупов недовольно ворчит, Макс открывает календарь на телефоне и просит выбрать дату. Они правда не замечают?

«Касатки» больше не команда.

За их старым столом Глеб с близняшками, Арсений, толпа десятиклассников — переглядки, смешки, попытки зацепить.

— Але-е-е! — Саша щелкает пальцами перед моим лицом. — Земля вызывает!

— Кэп снова «болеет», ты спишь на ходу. Ну вы, ребята, отжигаете! Не умотай нам игрока перед финалом, ботаник!

Снова намеки. Теперь уже от Максима. Или мне кажется?

«Отдамся».

«Дура же ты».

— У нас ничего...

— Давай без отчётов, Бестужева? Мы верим, что вам не до сна, — Максим врое шутит, а вроде...

«Так вы реально вместе?»

Почему Глеб был так шокирован?

— Фил на меня поспорил, да? — Вырывается раньше, чем мозг успевает осознать, кому именно я это говорю.

Аврора, блин! Его лучшие друзья тебе, конечно, скажут правду!

Дима замирает с булкой на полпути ко рту. Макс приподнимает бровь.

— Аврора, у тебя всё хорошо? — Саша подвигает мне стакан холодного морса.

Хорошо? А что хорошо?! Может, на один вечер мне вдруг показалось, что все это не игра? Может, мне просто наивно захотелось поверить в сказку? Ведь до этого Фил забрал мои стихи, подсмотрел за записью видео, натрепал всей школе про несуществующие отношения… Господи! Да все так и вышло! Он будто знал, что сложится так, как он хочет!

Но невозможно же так притворяться, правда? Нельзя подстроить драку в подворотне, нельзя признаваться в слабостях и страхах ради спора? Или можно?

Почему это сложнее, чем любой словарный диктант? Почему нет учебника, где было бы написано: «Если сердце бьётся чаще, а в голове туман — вот список возможных причин, см. стр.45».

— Простите… Про спор это я так: вырвалось. Просто все это странно! Вы разделились и так не должно быть. Разве нет?

— А, ясно. — Макс хмыкает, бросает взгляд на Юсупова. — Я к нему не подойду, но тебе никто не мешает попробовать. Если хочешь.

Надо же. А я думала, что они все близкие друзья.

— Глеб просто застрял в шестом классе, — говорит Дима ровным голосом, тянется за яблоком. — Он мечтал быть капитаном школьной команды. И мечтал о «Легионе». Он даже не приехал к Филу летом, чтобы поздравить с отбором, потому что сам пролетел. Фил ценит его как игрока, но давно пора признать, что Соколов… — Юсупов мнется, зато Разумовский моментально находит слова.

— Да говно-человек он. Просто кэп только на словах плевал на всех, а сам до последнего будет верить в «лучшее и светлое», и вот это все. Ты, видимо, в детстве его покусала, очкарик, — беззлобно улыбается Макс и подмигивает.

После слов Мака становится легче.

Видишь, Аврора. Не ты одна в него веришь. Ты не дурочка. А слухи… Как сказал бы Фил: пошли они к черту.

***

Вокал заканчивается раньше, чем тренировка «Касаток», поэтому я еду обратно в «Альму». От станции метро едва ли не бегу. Чем ближе гимназия — тем сильнее волнение. Но все оно испаряется, стоит его заметить.

Воронова вообще трудно не заметить: высокий, в красной расстегнутой парке, с медным хаосом на голове, в серых спортивках и алых кроссовках. Огонь среди хмурого города.

Он делает первый шаг. Широкий, стремительный. Узнаю хищную ухмылку — Фил любил наступать. А я визжала и убегала в шутку. Сейчас тоже решил, что поймает? Только как он будет выигрывать, если я не буду убегать, а сделаю наоборот?

Глупо улыбаюсь и срываюсь с места. Бегу вперед, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как рюкзак подпрыгивает за спиной. И взлетаю.

— Все равно поймал! — Его руки обвивают крепко, почти грубо. Парю в воздухе.

— Да это я в тебя врезалась! — Фыркаю, отстраняясь ровно настолько, чтобы увидеть смеющиеся глаза. — Еще бы не поймал!

Ноги касаются земли. Рядом с нами шуршат шины.

— Готова? Дорога долгая. — Фил выпрямляется, смотрит мне за спину с улыбкой. — У нас гостья, дядь Жень!

***

Февральский воздух пропитан особым холодом, который бывает только в Ленинградской области: сырым, пронизывающим до костей.

Частокол стройных высоких сосен. Вековые стволы на фоне медленно наступающего вечера завораживают и пугают.

Крошечная парковка на несколько машиномест, на которой наш автомобиль выглядит нелепо из-за размеров. Фил что-то говорит дяде Жене, забирает спортивную сумку. Водитель уезжает, а Воронов подходит ко мне.

Асфальт на этой парковке напоминает карту боевых действий. Трещины, выбоины. Снег вокруг площадки не такой, как в городе: пушистый, нетронутый, лишь кое-где протоптаны узкие тропинки.

Впереди двухэтажное кирпичное здание советской детской спортшколы. Потрескавшаяся красная краска, выцветшие буквы над входом: «Юный чемпион». Большие окна. Решетки. Свет изнутри.

Мимо проходят дети. Кто-то в спортивной форме, кто-то переодетый в обычную одежду, но преимущественно темного цвета. Компания девочек лет десяти останавливается. Разглядывает меня широко раскрытыми глазами. Я в своем бело-розовом явно не вписываюсь в грустную атмосферу... Ох, Фил. Где мы?