Глава 33. Очень строгий тренер

Совсем скоро финал! Дорогие, пожалуйста, подпишитесь на меня, как на автора! Осталось совсем немного и я смогу вести блог! Выкладывать визуалы, анонсы, цитаты.

Аврора

Скрипучие двери. Рука в руке. Мы идём по длинному коридору, где краска пузырится на стенах. Откуда-то доносится ритмичный стук.

— Ты в курсе, — шепчу, прижимаясь к его плечу, — что это похоже начало ужастиков, где герои идут на странные звуки в подвал?

Фил смеётся, и его смех отражается от голых стен.

— Призраков тут нет, — в глазах играет озорной огонёк. — Только...

БАМ!

Я визжу от оглушительного грохота.

— ФИИИИИЛ! — Из-за угла вылетает пушечное ядро в виде мальчишки лет десяти. Орет на весь коридор и без всяких церемоний виснет на моём спутнике, как обезьянка. Фил немного отшатывается назад. Я отпускаю его руку от шока.

Король «Альмы» опускается на корточки, чтобы оказаться вровень с мальчишкой.

— Ну и че это было? — Его голос звучит так тепло, что у меня что-то ёкает внутри. — Я же говорил. Сегодня без приколов. У нас вообще-то гости.

— Леха случайно в металл попал. — Мальчишка хитро щурится и тут же переводит взгляд на меня. — А это кто? Это она, да? Это ты девушка тренера? — Спрашивает с убийственной непосредственностью. Открываю рот, но Фил быстрее.

— Вань, имей совесть.

— Ты заставишь его сыграть с нами?! — Мальчишка подпрыгивает на месте, кроссовки скрипят по полу. — А вы целовались, да? Ты красивая. Красивее, чем…

— Иван! — Фил громко рявкает. Мальчишка не смущается, просто молча тянет меня за рукав. Хитро щурится. Мы всей процессией идем дальше. Воронов тоже молчит. Что за вселенский заговор?

— Красивее чем кто?

— А меня Ваня зовут. — Криво игнорирует вопрос. Я уже вижу впереди вход в спортзал, но останавливаюсь, опускаюсь перед мальчиком на корточки.

— Ваня, а тренер уже кого-то приводил к вам?

— Да не-е-е-ет… Ну, то есть… Фи-ил? Я скажу, ладно?

И вот тогда происходит чудо: Фил, который обычно сыплет колкостями как конфетти, который никого и ничего не стесняется, прячет лицо в ладонях.

— Все, я ухожу в монастырь, — глухо стонет, а Ваня весело шепчет мне на ухо.

— Красивее, чем фотка, которую он нам показывал.

Фил издаёт странный звук. Нечто среднее между стоном и смехом. Проводит руками по лицу, будто пытается стереть с себя непривычные эмоции.

— Это было давно.

— Это было три тренировки назад! Ты в платье! Маленькая! С бантом! И он сказал...

— ВАНЯ! — Фил буквально взрывается, и мальчишка убегает в сторону спортзала, громко смеясь. Фил смотрит на свои кроссовки.

— Это старая фотка с семейного праздника, — наконец выдавливает он. — Ты пела... Ну, в общем...

Он вздыхает, поднимает глаза — и в них столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

— ФИИИИЛ! ЛЕХА В ОКНО ПОПАЛ!

***

Наши вещи теснятся в крохотной каморке. Я устраиваюсь на скамейке у стены и не могу оторвать глаз от происходящего.

Фил в черном баскетбольном трико, в спортивных шортах и убитых дырявых кроссовках. Cовсем не богатенький капитан «Альмы». Сейчас есть в нем что-то... настоящее. Из прошлого.

— Разминка закончена!

Мальчишки замирают. Их глаза горят. Для них он не гимназист, не легионер, не капитан. Он тренер.

— Берем мячи и пятерками на ведение!

Они срываются с места, как стайка воробьев. Ваня — тот самый хитрый малыш — нарочно замедляет шаг, чтобы подмигнуть мне. Фил ловит мою ответную улыбку и на мгновение строгое выражение смягчается. Но уже через секунду он снова тренер.

— Центр тяжести на согнутых коленях! — Хлопает в ладоши, задавая ритм. — Не шлепайте мяч, как мешок с сами знаете чем! Погнали!

Первый ряд начинает кроссоверы. Мячи пока прыгают неуверенно, в разные стороны. Ваня слишком увлекается, замахивается — оранжевый снаряд летит прямо ко мне. Но Фил ловит мяч одним движением.

Его дриблинг — это не просто упражнение. Это искусство. Мяч будто привязан к ладони невидимой нитью: отскакивает ровно до пояса. Пальцы мягко контролируют каждый отскок. Запястье работает, как точный механизм.

— Вот так, — говорит он, и в его голосе нет насмешки, только терпение. — Не психуй. Просто веди.

Сама задерживаю дыхание, наблюдая за ним. Этот Фил — собранный, терпеливый, заботливый — так отличается от того язвительного капитана, которого все знают. Когда он поворачивается, чтобы поправить стойку следующему мальчишке, я ловлю себя на мысли: хочу видеть его таким чаще.

Пухлощёкий малыш третий раз за минуту теряет мяч, уставившись на меня, как завороженный. Его ноги запутываются друг о друга, и он едва не падает, но всё равно продолжает коситься в мою сторону.

Воронов резко свистит, прерывая упражнение.

— Вот че там такого интересного? А? — Его голос гремит по всему залу.

Мальчишка алеет до кончиков ушей и так резко отворачивается, что чуть снова не теряет равновесие. Фил дает им новое задание, и с наигранно-недовольным видом шагает ко мне.

— Бестужева! Ты мне всю команду ввела в раздрай.

Я невинно поднимаю брови.

— Да я просто сижу! И я тут по приглашению тренера, так что уйдите прочь, молодой человек. Не мешайте наслаждаться игрой.

Из-за его спины доносится одобрительный гул. Фил оборачивается и делает вид, что злится.

— Вы на чьей стороне, предатели? Кто через минуту будет без снаряда в руках — пять отжиманий!

Дети с визгом разбегаются и хватают мячи, а он поворачивается ко мне. Строгое выражение тает.

— Ну и как теперь тренировать их? — Шепчет, присаживаясь рядом. Его плечо теплое и чуть влажное от пота. — Я знал, что они поплывут, но чтоб настолько!

«Как их тренировать».

Я перебираю пальцами по краю скамейки, глядя, как мальчишки толкаются у корзины.

— Фил, а ты можешь объяснить... всё это? — Жестом обвожу зал. — Я поняла, чем ты занимаешься, но не поняла, почему. Как ты вообще можешь быть тренером без образования? И как ты нашел это место? И зачем...

Он ухмыляется, по привычке ероша волосы.

— Понял-понял, — его пальцы находят мои и накрывают. — Придётся словами через рот.

Мяч ударяется о пол с глухим шлепком, заставляя инстинктивно поджать ноги.

— Ой, извините! — Ваня несется к нам, но его звонкое «Извините!» не обманет и глухого. За ним торопится пухлощекий напарник. Оба не сдерживают довольные ухмылки.

Фил скрещивает руки на груди. Одна бровь ползет вверх — этот взгляд знаю слишком хорошо.

— Ща доиграетесь, — голос басистый, предупреждающий. — Компас перестраиваем. И на этот север не ходим.

Мальчишки моментально тушуются. Ваня непроизвольно делает шаг назад, спрятавшись за товарищем.

А я... Я наклоняюсь и поднимаю оранжевый мяч. Шершавая поверхность теплая от детских ладоней, прожилки-канавки четко прощупываются под пальцами. Проваливаюсь в давно забытые ощущения, пока все смотрят в ожидании.

Ладно, возможно?... Школьная юбка не короткая… Мальчишки светятся, как новогодние елки.

— Так, — встаю, перебрасываю мяч с руки на руку. — Вы что, думали, я не умею?

Фил тоже встает со скамьи. Непередаваемое словами выражение лица подстегивает меня лучше, чем что-либо ещё в мире: смесь восхищения, обожания и шока в карих глазах.

— Сыграете со мной, капитан?

Я могу видеть, как в расширившихся зрачках вспыхивает огонь азарта.

— Аврора... — растягивает мое имя, обнажая зубы в слишком взрослой ухмылке. — Ты не знаешь, на что подписалась.

Молниеносно срывается с места, выхватывает мяч у меня из рук. В следующее мгновение снаряд танцует вокруг его тела — за спиной, между ног, взлетает в воздух и с громким шлепком возвращается в его ладонь.

— Команда «Фил плюс Аврора» против всех! — Объявляет, и зал взрывается визгом. Дети мгновенно организуются. Ваня и пухленький молчаливый Лешка впереди, остальные сгрудились сзади.

Фил уже у моей спины: его грудь на секунду прижимается к моим плечам, горячее дыхание обжигает шею.

— Не думай. Просто лови и бросай. Я буду там, где нужно.

Первый бросок.

Еле ловлю мяч, и тут же, как в гипнозе, швыряю Филу. Он хватает на лету, делает стремительный разворот и — прыжок! — мяч уже в корзине.

— Один-ноль! — Кричит и подмигивая мне.

Дети негодуют.

— Это нечестно! Она же не играла! —возмущается Ваня. Фил только смеётся.

— А кто говорил, что будет честно?

Вторая атака. Он стремительно ведёт мяч, окружённый мальчишками, потом внезапно швыряет его мне. Я едва успеваю поймать — снова пас ему. Ещё два очка.

— Ты... — я задыхаюсь, — ты правда вывозишь игру один!

Он на секунду останавливается передо мной, его потные волосы падают на лоб.

— Неправда. — Его пальцы ненадолго сжимают моё запястье. — Мы команда.

Дети негодуют, жалуются на высокие корзины и разницу в росте, но в их взглядах читается восхищение и влюбленность в тренера. А Фил носится по площадке как ураган. И когда в следующей атаке я наконец решаюсь сделать бросок сама, — мяч, конечно, даже не долетает до кольца, — Фил подхватывает снаряд в прыжке и легко забрасывает в корзину.

— Семь-ноль!

Мальчишки валятся на пол в изнеможении, а я понимаю — он не просто играл. Он дарил мне этот момент. Ощущение, что мы на одной стороне.

***

Узкая скамейка. Под лопатками — бетон стены. От его веса ноги немного затекают, но не шевелюсь. Он как дикий котенок, которого удалось приручить.

Пальцами медленно перебираю пряди влажных волос. Касаюсь висков. Фил издает звук — нечто среднее между кошачьим мурлыканьем и усталым стоном. Его веки дрожат, но не открываются.

Выглядит измотанным. Не просто уставшим после тренировки, а выгоревшим. Будто долгие месяцы бежал марафон на пределе сил, и только сейчас позволил себе остановиться.

Темные круги под глазами. Веснушки у крыльев носа. Микроскопический белесый след от шрама над левой бровью.

Скамейка скрипит под его весом, когда Фил ворочается, пытаясь улечься. Поворачивается набок. Одна рука обвивает мою поясницу, другая ложится на ногу. Кончик носа утыкается в живот.

Дыхание обжигает кожу даже сквозь плотную ткань гимназистской рубашки и юбки. Мышцы непроизвольно сжимаются: замираю, чувствуя, как его губы шевелятся, прижатые к моему телу. Случайный поцелуй, которого он даже не осознает.

— Я облажался с «Легионом». Так мечтал о них, и так… — почти неразборчиво бубнит в рубашку, прижимаясь лбом еще ближе. — Не знаю, что делать.

— Расскажи с самого начала, — шепчу, все ещё перебирая его волосы одной рукой. Обнимая за плечо другой. Не даю упасть с узких досок скамьи.

— Лето помнишь? Лагерь…

— Да.

— Я там с ума сходил без баскета. Пару раз ребята приезжали. Мы сыграли. Начальник смены заметил. Пригласил сюда. — Короткий смешок опаляет живот. Его пальцы на пояснице рисуют непонятные узоры. — У них тут жесткий недобор. Никто не хочет кататься в ПГТ ради копеек и два десятка пацанов из ближайших поселков.

Пауза. Где-то за окном слышны детские голоса.

— Я как-то… Тоже сначала не захотел. Одиннадцатый класс, все дела. Тут еще и в «Легион» попал. А потом тренировки начались. Но все по-другому…Юсупов больше на учебе сосредоточен. У Макса вообще… Не знаю, как сказать.

— Скажи, как есть.

— Цензурно? У Макса жесть. Еще появились десятиклассники, которые… Ну, знаешь, мы втроем пришли в команду сопляками, когда «Касатки» и до четверти финала кубка школ не доходили. А эти попали сразу в звездную команду. Они не играть пришли… Им просто по кайфу быть в теме. Мы неплохо отыграли осень и зиму. Вышли в финал, только потому, что я и Глеб уже переросли школьные соревнования.

— А Глеб… он… — осторожно спрашиваю, — тоже пришел давно, да?

— Не. Глеб играет с того года. До этого говорил, что школьные команды не его уровень. Но это реально не его уровень. Он хороший защитник. Черт, я вообще не туда ушел с рассказом… Да. «Касатки», короче, стали меняться. Хренова туча пафоса… Про гимназию, кстати, осенью снимали сюжет для телека. Нас как обезьян на выставке продавали…

Он снова сбивается с мысли. Мои пальцы слегка сжимают волосы на затылке.

— А «Легион»?

Я чувствую, что это тот самый вопрос, на который он не хочет отвечать. Так и происходит: Фил с шумным выдохом поднимается. Садится рядом, плечом к плечу.

— После третьей тренировки в «Легионе» сам вспомнил про начальника смены. — Голос срывается. Он смотрит перед собой. Взгляд скользит по корзинам, стенам, лакированному полу. — В моей жизни баскет остался только здесь. Они просто играют. Без контрактов, драфтов, бабок. У них на носу первые соревы со спортивной школой из Сестрорецка.

Ни слова про «Легион».

— Фил, – касаюсь синяка под глазом. — Это из «Легиона»?

Он отворачивается. Моя рука падает на коленку. Упрямо молчит.

***

Этим вечером Глеб впервые получил ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже внимание Полины оказалось не таким впечатляющим, как это. Ощущение власти.

Канал разросся за день.

Глеб знал, что его друзей здесь еще нет. Рано. Пока что вход сюда им воспрещен. Ведь если Юсупов или Разумовский окажутся внутри, то сольют все Воронову раньше нужного.

Первой должна вступить Аврора.

А пока…

«Тик-так. Время первого поста, гимназисты. Давайте поговорим про нашу любимую директрису.

Ольга Михайловна, вы любите деньги? Я думаю, да. Я обвиняю вас во взятках и покровительстве!»

В августе стартует вот такая красота ;)

Я жажду мести. А он - меня. Какая ирония, ведь он не знает, что я собираюсь сжечь дотла его мир.

Дмитрий Юсупов - единственный наследник империи «АрконТранс Индастриз». Шикарный богатый мальчик, лучший ученик «Альмы» и главный стратег гимназисткой баскетбольной команды. Недоступный, жестокий, порочный.

Его отец разрушает жизни по щелчку пальцев. После долгой подготовки я готова отомстить за свою семью и позволить им вкусить их собственный яд.

Он говорит, что опасен для меня. Что я заигралась. Только вот что он может? Ведь как бы он не ударил - я ударю сильнее.