Глава 21 · Певчая птичка

– Что с тобой? Подними голову. – Селин легонько шлепнула меня по плечу. Хоть девушка и отличалась жестокостью, но я все больше придерживалась мысли, что эта склонность не вызвана ненавистью ко мне. Скорее, она была на взводе из-за окружавших нас головорезов, равно как и я.

Волосы на руках встали дыбом, а горячая кровь заструилась по жилам от открывшегося зрелища. Только не сейчас. Главное – не поддаваться панике. Я прикусила губу, пытаясь сохранить ровное дыхание.

Незнакомые мелодии переливались на лирах. Острые нотки пряных трав и соусов перекрывали вонь пота и давно не стиранной одежды. Громкий лающий смех раздавался от стропил к половицам.

Я рассматривала покосившиеся дверные рамы, тусклое мерцание свечей, догоревших почти до фитиля, шорох бумажных карт на игральных столах в углу. Старалась вычленять знакомые мне вещи и сосредоточиваться только на них. Место было не чем иным, как пивной, подобной тем, что стоят у причалов форта. Многоголосые звуки, едкие запахи и вульгарная публика.

Почувствовав, что трепет в моих венах утих, я поплелась за Селин и Ларссоном.

Бладсингер вместе с Тэйтом скрылся в какой-то верхней комнате. За стенами липкой и шумной таверны он едва ли заметил кого-либо из жителей захудалого поселения.

– Сюда. – Селин похлопала меня по руке и жестом указала на столик в углу. – Здесь никто не помешает и не станет заострять на тебе внимание.

– А вдруг ты ошибаешься?

Ларссон усмехнулся.

– Хочется надеяться, что нет. Король будет вынужден пролить кровь, а он облачен в свой лучший плащ.

Они явно дразнили меня, но нетрудно догадаться, что в их насмешках скрывались и недвусмысленное предупреждение, и доля правды. Я попала в чужое королевство с другими обычаями и законами.

Кровавый певец утверждал, что хочет растянуть мои мучения, но за все проведенное время на корабле он едва ли поднял на меня руку, не говоря уже о клинке. Мне не удалось распознать суть его игры, однако все продумано до мелочей, даже пристальное наблюдение двух членов команды за мной. Теперь в голове возникли сомнения, что Эрик Бладсингер так сильно жаждет моей скорейшей смерти, как утверждает.

Как только Селин и Ларссон поправили оружие и уселись на деревянные стулья, пропитанные элем, послышался звон металла о дерево. Рядом со столом сгорбленный фейри в накинутом на плечи рваном плаще наигрывал на дудочке меланхоличную мелодию, время от времени напевая себе под нос.

Улыбка невольно проступила на моем лице. Льющаяся незатейливая музыка немного успокаивала накопившуюся тревогу.

Сквозь тусклый свет я пыталась уловить хоть малейший намек на появление Кровавого певца. Никто не поднял на нас глаз, никто даже не заметил, что на берег высадился новый экипаж. Казалось, выпивавшие и не подозревали, что их король находится поблизости.

– Ларссон, Хранитель костей. – Женщина подошла сзади и обхватила второго помощника за плечи своими пухлыми руками. Она вытащила из-под его туники цепочку. На серебряную нить были нанизаны белые полированные бусины, которые при тщательном рассмотрении оказались полыми костями пальцев.

Хранитель костей. Он бережно сохранял кости убитых им жертв.

Женщина ласково улыбалась, перебирая одну из костяных бусин. Черты ее лица были миловидны, но все портил чересчур вульгарный макияж в красных и розовых тонах, тугие локоны собраны на затылке. Она скользнула кончиками пальцев по тунике Ларссона, ласково касаясь его груди.

– Как же давно ты не приходил. Может быть, заглянешь в гости?

Ларссон взял ладонь женщины и прильнул губами к кончикам ее пальцев.

– Не сегодня, Пеша.

Она обиженно надула полные губы.

– Проделать столь долгий путь и даже не потанцевать?

– Приказ короля, малышка. – Ларссон снял свою кожаную шляпу и указал на меня. – Я пока останусь здесь.

Пеша, недовольно прищурившись, сверкнула на меня темными глазами и обнажила зубы, демонстрируя несколько острых клыков. Как странно они расположены, каждый второй зуб похож на кинжал. Она оскалилась, а затем прошмыгнула сквозь толпу, выискивая компанию в другом месте.

– Она принадлежит к мерфолкам. Редкий случай, ведь нечасто морские фейри скачут верхом на мужчине с плавником. – Селин хмыкнула и налила в оловянный кубок малинового вина. Затем она поставила содержимое перед Ларссоном. – Пеша здесь любимица, а Ларссону повезло попасть в число ее любимчиков. Прости, приятель. Выпей, ты сегодня многое потерял.

Он прискорбно нахмурился, но сделал большой глоток.

– Ах… – Я напустила на себя сочувствующий вид. – Игра моего похитителя разрушила все твои постельные планы.

Ларссон поднес кубок к губам.

– Поверьте, принцесса, если я захочу уделить время кому-то в постели, то сделаю это. И причем основательно.

Внезапная тоска по Джонасу и его надменной браваде пронзила меня, как расплавленный наконечник стрелы. Я жаждала увидеть своих друзей. Черт возьми, как бы изменилось это место, если бы они были здесь. Льющаяся выпивка и неугомонный смех в пивнушке Королевства Вечности стали бы ярким приключением вместо пробирающего до дрожи ужаса.

Я снова встретилась взглядом с мрачным музыкантом. Его непримечательная мелодия грела и успокаивала душу.

Селин и Ларссон обсуждали царившую обстановку в Башне. Они комментировали количество завсегдатаев, торговцев и незнакомых фейри. Иногда посмеивались над своими товарищами, спотыкавшимися о собственные пьяные ноги.

Меня не замечали, но я и не возражала, так как всецело погрузилась в восхитительную музыку. Менестрель поднял глаза, словно почувствовав внимание, и усмехнулся. Мое внимание придало ему сил, и он покачал худыми плечами.

Теперь, когда удалось разглядеть его лицо, оказалось, что внешне музыкант не так уж и суров, как мне сперва показалось. Более того, он был ужасно обаятельным. Волевые черты, острая челюсть, ямка в центре сияющего подбородка.

– Вы не родом из этих морей? – Его голос звучал мягко, как летняя ночь, и насыщенно, как осенний полдень.

– Нет. – Мне никогда не доводилось слышать более сладкого голоса, чем его. От каждой ноты по всему телу прокатывалась волна крови, собираясь в глубине живота, пока… черт возьми, мне не пришлось сжать бедра, почувствовав прилив неистовой потребности, запульсировавшей между ног.

Я вздохнула, сдерживая пробивающийся из глотки стон.

– Прекрасно. – Я зааплодировала, безмолвно умоляя мужчину исполнить еще что-нибудь.

– Что прекра… – Селин проследила за моим взглядом и резко вскочила со стула. – Дерьмо!

Я вскрикнула, когда ее грубые руки зажали мне уши. Менестрель поднялся на ноги, не сводя с меня глаз, свирель звучала все громче. Я вцепилась ногтями в руки Селин. Как она смеет мешать наслаждаться столь чудесной мелодией?

– Ты слышишь зов, – пропел мужчина.

Он не произносил слова. В его речи не чувствовалось ничего банального и утомительного, как в обычном разговоре. Каждый вырвавшийся звук становился мелодией. Чувственная, восхитительная мелодия, от которой грудь вздымалась, а кожа горела от желания, подобного которому я не испытывала с тех пор… с тех пор, как Кровавый певец одурачил меня в моих покоях.

– Нет, земная фейри! – пронзительно закричала Селин. – Заткнись. Ларссон, приведи короля. Приведи короля!

Я отпихнула Селин и встала. Часть моего сознания прекрасно понимала, что завсегдатаи прервали свое веселье, чтобы понаблюдать за внезапно развернувшейся стычкой. Но мне было наплевать. Почему чем дольше он играл, тем моложе казался? Его кожа была цвета возделанной земли, а волосы – золотистыми, как переспелые груши.

Он сладко улыбнулся, и я чуть не оступилась, почувствовав прилив мучительного желания, прокатившийся по моему центру.

– Отпусти ее, проклятый морской певец. – Селин швырнула одну из оловянных кружек в голову моего менестреля.

Думаю, стоит перерезать ей горло, если своим поведением она снова помешает ему петь и играть.

Менестрель сделал паузу, изучая Селин сузившимися глазами, а затем сверкнул безжалостной ухмылкой.

– Потеряла голос, маленькая сирена? Давай, попробуй спеть мне в ответ, пленительная искусительница.

Сирена? Что за глупости от моего милого музыканта. Селин разговаривала с приливами, а не обольщала сердца.

– Может, вместо этого я отрежу тебе поганый язык? – Селин издала низкий рычащий звук. – Освободи ее.

– Мое право! – крикнул он в ответ. Оглушительный голос лишь укрепил гармонию мелодии. Его глаза стали темнее, а лицо на мгновение исказилось, став каким-то исхудалым и осунувшимся. – Требую сердце, и долг будет оплачен, а после я покину эту дыру.

– Она принадлежит твоему королю, и…

– Она моя.

Я вздрогнула, когда на лице менестреля промелькнуло жуткое, похожее на скелет выражение. Острые скулы, потрескавшаяся кожа, гнилые зубы. На следующем вдохе, едва его губы коснулись флейты, прежний плутовской шарм вернулся.

Мой пульс замедлился.

Все тело раскалилось от вспыхнувшей из ниоткуда жары. На лбу выступил крупный пот, а дыхание становилось все более хриплым. Мне стало страшно, что в любой момент просто испепелюсь, если не удовлетворю нарастающее напряжение в теле. Моя ладонь скользнула по животу и потянулась к поясу брюк, прежде чем я успела осознать происходящее. Если менестрель не принесет мне желанного облегчения, то я сама все сделаю.

Однако чья-то сильная рука шлепнула меня по запястью, резко убирая кисть с ремня.

– Эрик? – Его имя сорвалось с моего языка, как благоговейное восхваление. Оно звучало так восхитительно, что не шло ни в какое сравнение с песней в голове. Что-то в Короле Вечности притягивало меня, влекло сильнее, чем мелодия менестреля. Воспоминания о теле Эрика, прижатом к моему, и, милостивые боги, его неистовый поцелуй под водой.

Крупная дрожь пробежала по спине. Я пошла бы на все, лишь бы снова испытать его вкус.

– Эрик. – Кончики пальцев коснулись его щетины, а большой палец задержался на шраме над верхней губой.

Бладсингер схватил меня за запястья и мягко отстранил мои ладони. Он с яростью уставился на Селин и Ларссона.

– Как долго вы позволяли ей слушать?

– Мы почти не слышали ее, – с отчаянием в голосе ответила Селин. – Ты же знаешь, я отвыкла от их песен, а Ларссон предпочитает женщин.

Они слышали? Да! Мой менестрель.

Я вцепилась в руки Эрика и потянула его вперед.

– Ты должен послушать. Это потрясающе.

– Да, родная. Я слышал ее. – Он бросил взгляд через мое плечо. – Заканчивай, морской певец. Не тебе на нее посягать.

– Даже король не сможет защитить ее от меня, – пел менестрель. – По праву мне причитается плененное сердце. Обет долга.

Эрик устало вздохнул. Его плечи поникли в знак поражения.

– Я только что получил ее, а теперь должен отпустить. – Он повернулся лицом к странному менестрелю и вытянул руку. – Король Вечности выполнит твою клятву и дарует свободу.

С извращенным ликованием в глазах менестрель прекратил свою игру, чтобы перехватить руку короля, но все произошло мгновенно. Эрик успел одной рукой ухватить того за горло и полоснуть острыми зубами по своим пальцам второй руки так, что по костяшкам потекла струйка крови.

Без предупреждения король воткнул окровавленные кончики в ухо моего менестреля. Возможно, я закричала, хотя точно не помнила, так как большинство звуков заглушил пронзительный вой.

Менестрель зажал ухо и рухнул на колени. Когда-то прекрасное лицо исказилось и превратилось в нечто чудовищное. На щеках не хватало кожи, а сквозь мясистые сухожилия виднелись пожелтевшие зубы. Цвет лица стал бесцветным, почти полупрозрачным.

Король взял меня за руку и притянул к себе.

– Никакой обет рабства не перевесит слова твоего короля.

– Спойте, – всхлипывал менестрель. – Спойте, прошу вас.

Он забился в судорожных конвульсиях. Из уха хлынуло что-то похожее на морскую пену, отвратительные глаза закатились обратно в череп. Сжав челюсти, существо сквозь зубы умоляло короля спасти его.

Вокруг собралась толпа. Никто не пытался помочь умирающей груде костей, оставшейся от морского певца, большинство наблюдало за происходящим, словно это была увлекательная часть вечера. Несколько взглядов обратились ко мне, любопытные и, возможно, слегка обеспокоенные. Мое тело, по-прежнему прижатое к Кровавому певцу, ощущало его рельефные формы, отчего непрекращающийся жар на моей коже превращался в сводящее с ума кипение. Я вонзила ногти в его руку, желая притянуть того еще ближе.

Черт возьми, я бы упала на колени и взмолилась, лишь бы он снова прикоснулся своими искусными руками к моей коже.

Я прильнула к нему, стараясь почувствовать на себе его давление и хоть какое-то облегчение от боли, пульсирующей между бедер.

Эрик вдруг нахмурился и потащил меня сквозь толпу, остановившись перед Ларссоном. Он оказался привлекательным мужчиной, с волевой челюстью и аккуратной бородкой. Не задумываясь, я провела ладонью по изгибу руки Ларссона. Боги, насколько же он был силен.

Кровопийца издал странное шипение и потянул меня назад.

– Принеси лекарство, Ларссон.

Никогда не задумывалась, насколько мне нравится его имя. Ларссон. Не так приятно на слух, как Эрик Бладсингер, но довольно близко.

Ларссон сдавленно хихикнул.

– Вы можете называть меня как угодно, принцесса. Я буду Бладсингером на одну…

– Иди, или лишишься глаза, – прорычал Эрик.

Ларссон замер, когда Эрик, казалось, был готов выполнить свою угрозу, – и поднял руки в знак капитуляции.

– Я найду Поппи.

– Черт возьми, я произнесла это вслух.

– Да, любимая.

– Хватит вынуждать меня говорить. – Я схватилась за грудь, не в силах усмирить разгорающееся желание. – Это… это личные мысли.

– Уверяю, не я заставляю тебя. – Бладсингер провел меня в заднюю комнату, уже занятую обнаженными мужчиной и женщиной: ее тело распростерлось на столе, а его бедра раскачивались так интенсивно, что край столешницы ударялся о стену. – Вон!

Пара закричала и бросилась за одеждой, так и не взглянув на короля. Через несколько ударов сердца они скрылись, а Эрик захлопнул засов на двери.

Я стянула верхнюю рубашку. Как же здесь невыносимо жарко. Должно быть, в каком-то укромном месте комнаты полыхал огонь. Я задрала юбку на ногах, если сейчас же не освобожусь от этой удушающей одежды, то закричу.

– Ливия. – Эрик взял меня за руки.

– Скажи это снова. – Я прижалась к его груди с такой силой, что Эрик вынужден был поймать меня, но потерял равновесие, и его спина врезалась в стену. – Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Его бедро прикасалось к моей ноющей плоти. Из горла вырвался сдавленный стон, и сил сдерживать жгучее желание больше не осталось. Я все сильнее выгибалась и извивалась, прильнув к его ноге.

– Черт возьми, – сдержанно пробормотал Эрик себе под нос. Он положил руки мне на талию и позволил в течение нескольких вдохов упираться в него, после чего тряхнул головой. – Нет, все закончится сейчас.

Мое тело от макушки до пят содрогалось от неутолимой нужды. Он отказывал мне, и подобное поведение не укладывалось в голове, при одной мысли об этом к глотке подкатывала тошнота. Возможно, он сомневался, что я действительно хочу его, ведь мы бесконечно враждовали, и это наверняка послужило причиной его сопротивления.

Сейчас самое верное средство – доказать Королю Вечности, что каждая частичка моего желания принадлежит только ему.

Я отступила и высунула одну руку из рукава.

Рот Эрика недовольно напрягся, а глаза округлились.

– Ливия. Остановись.

– Разве ты не хочешь меня? – Рубашка задралась, и прохладный воздух коснулся моей груди. Еще немного, и я предстала бы перед королем обнаженной. – Мы так и не закончили начатое…

– Птичка ты моя певчая. – Он, тяжело дыша, снова взял меня за запястья. Эрик прижался лбом к моему. – Морские певцы очаровывают голосом. Ты слышала легенды о песнях сирен – морские певцы-мужчины используют свирели и лиры так же, как сирены голос. У земных фейри это вызывает вожделение, и вы не можете устоять перед песней. Мне следовало бы поискать такую, но…

Слушать его пустую болтовню было выше моих сил, и я прильнула к его губам. Эрик заметно напрягся, но положил руки мне на бедра, впиваясь ногтями в кожу. Стоило мне провести языком по его нижней губе, как до ушей донесся его отчетливый глубокий стон. Король крепче прижался к моему телу.

Новый всплеск страсти пронзил меня. В этот раз она зародилась возле шрама на руке и на одном дыхании устремилась к сердцу. Я хотела его. Не менестреля. Не красавчика Ларссона. Прямо сейчас мне нужен был только Эрик Бладсингер.

Его ладонь бережно скользнула вверх по моему позвоночнику. Пальцы пробрались сквозь волосы, захватив их у корней, и он склонил мой рот к своему. Я нетерпеливо углубила поцелуй. Его горячий язык яростными и требовательными движениями вырвал из груди неловкое хныканье.

На вкус он напоминал свежий и чистый дождь с привкусом земляного дыма. Мне требовалось ощутить его горячие поцелуи каждой клеточкой своего тела, но и тогда возникли сомнения, что этого будет достаточно.

Я обхватила одной ногой его талию. Его бедра качнулись навстречу моим, но тут же напряглись, как будто он по-прежнему боролся с собственной потребностью. Это читалось по горящим искрам в его взгляде, по вздымающейся от бешеного дыхания груди – Бладсингер оказался таким же жадным, как и я.

Мои зубы вонзились в его губы, но внезапно я нечаянно прикусила одну из них.

– Певчая птичка. – Эрик застонал, разрывая поцелуй, и прижался лицом к моему горлу. – Никакой крови.

Верно. Одна капля крови приносила мучительную гибель. От этой мысли стало трудно дышать. Этому жалкому менестрелю была дарована неминуемая смерть за попытку соблазнить меня дразнящей песенкой.

Эрик убил ради меня. Никогда не верила, что способна так близко принять чью-то темную сущность, но чем я больше размышляла о том, как король отрывал меня от себя, как вспыхивали его глаза в собственническом порыве при мысли о моей принадлежности к богам-менестрелям, тем сильнее хотелось прорваться внутрь него и не выходить оттуда до конца своих дней.

В исступлении я вжималась в его тело, дикая и заблудившаяся на пути, ведущем, как я знала, к гибели, но ничто не помогало остановить происходящее. Ни отравленная кровь, ни все остальное.

Внутри все раскалившееся до предела клокотало от нетерпения. Мне нужен был он. Весь. Прежде чем Бладсингер успел запротестовать, я взяла одно из его запястий и провела ладонью по бедру, дальше вверх по ребрам, пока он не прикоснулся к нижней части груди.

Эрик в ответ огрызнулся, разрывая связь, и вернул руки мне на бедра.

Он сделал попытку оттеснить меня на несколько шагов от себя, но я устояла на ногах и оскалилась.

– Я полностью в твоем распоряжении. Разве не этого ты хотел? Я позволю тебе овладеть мной.

По его чертам пробежала тень, что-то похожее на душераздирающую боль.

Его большой палец прошелся по моей нижней губе.

– Это не по-настоящему, милая. Я похитил тебя, я собираюсь уничтожить твою семью. Помнишь все эти жуткие подробности нашей встречи?

– Хватит. Прекрати. – Я покачала головой, попав в бредовую ловушку из неудовлетворенной страстной похоти и правды его слов, вонзившихся глубоко в грудь, как ржавое лезвие. Разум отказывался верить в происходящее. Нет. Я же хотела его. Он напоминал спрятанный кусочек моего сердца. И все же я ненавидела его. Должна была ненавидеть.

– Скоро все закончится. – Голос Эрика прозвучал отстраненно, как будто он говорил со мной под водой.

В помещении находился еще один человек. Голова шла кругом, но все же я узнала Ларссона. Он переговаривался с королем, взглянул на меня, а затем вышел из комнаты. В руке Эрика была чашка с чем-то горячим, от пара исходил терпкий рыбный запах.

Бладсингер обхватил рукой мой затылок.

– Выпей.

Я покачала головой, поджав губы.

Он ехидно усмехнулся.

– Не боишься моей крови во рту, но тонизирующее средство для тебя – непересекаемая граница? – Он погладил мои губы, раздвигая их, и заставил сделать несколько глотков.

Прогорклый вкус старого хлеба и подгнившего на солнце мяса вызывал рвотные позывы. Однако вскоре веки потяжелели, а пульсирующая потребность стихла. Биение сердца приходило в норму. Я смутно осознавала, что Бладсингер ведет меня к кровати. Он обхватил мои ноги и просунул их под сбившиеся одеяла.

Кровавый певец что-то прошептал, но затуманившийся разум отказывался воспринимать слова. После я провалилась в обволакивающую, вязкую черноту.