Глава 23 · Певчая птичка

Бладсингер не оставил никаких шансов для возражений и повел нас к эллингу[5], расположенному у задней части Башни. Там нас уже ожидали Тэйт, Ларссон и Селин. Ларссон смеялся над чем-то, сказанным Селин, и пускал струйку дыма, наматывая веревки. Тэйт, мрачный и напряженный, поправлял бордовый платок на своих темных волосах.

При нашем приближении их оживленное настроение как ветром сдуло, а хмурый взгляд Тэйта стал еще серьезнее.

– Ты уверена, что она не использует это против нас? – спросил Ларссон.

– Скажи мне, как она навредит нам. Полагаешь, здесь кроется какой-то великий секрет?

Как я могу воспользоваться чем-то в пределах этого королевства в борьбе с кем-либо из них?

Селин взвалила на плечо сумку, и я опустилась рядом с ней, а в голове роились смутные воспоминания о прошедшей ночи.

– Селин.

– Земная фейри.

– Я не уверена, что мне это привиделось. – Мой взгляд переместился к шраму на ее горле. – Но… тот морской певец назвал тебя сиреной?

Я не раз слышала рассказы о сиренах, чьи песни обладали великой силой, не имеющей себе равных. Они служили приманкой и дразнящей уловкой для людей на поверхности, которые не в силах устоять перед чарующим голосом. Если у девушки и была подобная способность, то я никогда не видела, как она ей пользуется.

Губы Селин сжались в тонкую линию.

– Может быть, да. А может, и нет. Это не имеет особого значения для нашего сегодняшнего дела, верно? Все, что тебе необходимо знать, – это то, что я по своему желанию могу спеть песню, приказывая воде утащить тебя на дно. Лучше, чем вожделение, не находишь?

Она отошла от меня, пресекая все дальнейшие расспросы. Я испытывала неудержимое желание, чтобы спросить еще раз, но проглотила готовые слова, как только Эрик сказал, что нам нужно погрузиться в лодку.

От узких причалов тянулись небольшие ялики и даже баркасы. Я провела пальцами по форштевню одного баркаса, проследив взглядом за клыками огромного морского змея, и с тоской подумала о доме.

Эрик остановился перед другим яликом, но неотрывно наблюдал, как я практически ласкаю змея, затем повернулся в сторону и шагнул в баркас.

– Полагаю, ты умеешь грести?

– Да.

Я устроилась рядом с королем на скамье, остальные трое заняли места у нас за спиной. Погрузив тяжелое весло в прозрачную воду лагуны, я едва не зарыдала от знакомого жжения в плечах.

– Ты более искусна в обращении с веслом, чем я предполагал, – проворчал Эрик, в очередной раз глубоко погружая свое весло.

– Мы часто рыбачили с отцом. – Долгие дни, проведенные под лучами теплого солнца у воды с дядями, друзьями или просто с дажем, остались в памяти как одни из самых дорогих воспоминаний. На глаза невольно навернулись слезы. – Тебя не беспокоит, что я постоянно напоминаю, чья кровь течет в моих жилах, Бладсингер?

Он покачал головой.

– Я никогда не забываю.

Ивы и раскидистые ветви высоченных деревьев скрывали проход. Под водой лежали черные камни, на поверхности которых переливалась хрустальная крошка. Мы пересекли лагуну, пока лодка не причалила к груде валунов, испещренных шрамами от белых минералов.

Король протянул руку в ожидании, пока я ухвачусь за нее, а остальные закрепят баркас. Деревья здесь встречались редко, но сверкающие ручьи переливались через скалы мягкими водопадами, а по берегам гнездились бледные водоплавающие птицы, щебетавшие и ворковавшие при нашем приближении.

Красота этого места, отличавшаяся от родных просторов, поражала воображение. Вода напоминала блестящее стекло или изумруды. Листва, казалось, переливалась в солнечных лучах, а песни существ обладали странной мелодичностью. Если магия морского народа жила в их голосах, то неудивительно, что даже издаваемые ими звуки звучали настолько прекрасно.

– Сюда. – Эрик потащил меня вверх по грязному склону к пещере между двумя белыми камнями.

Я старалась держать ладонь короля расслабленно и безразлично, но скользкая поверхность заставляла цепляться за его руку, чтобы не сорваться за край.

Внутри пещеры воздух был неестественно густым и теплым, в нем витал прогорклый запах паленой древесины, вынуждавший прикрыть нос. Эрик бросил на меня измученный взгляд, словно ненавидел это место, как никто другой.

Проклятье. Что, если именно здесь он планировал покончить со мной? От этой мысли дыхание стало таким прерывистым и раздраженным, что я даже нашла в себе силы отпрянуть от него. Раньше казалось, что я смогу смело встретить потусторонний мир с высоко поднятой головой, а теперь предательство пронзило меня насквозь, остро и молниеносно.

Эрик притянул меня ближе, и его губы коснулись моего уха.

– Ливия Ферус, в чьих жилах течет кровь воинов, искушение Короля Вечности, можешь не бояться меня здесь. Я тот, кто испытывает страх перед этим местом.

Я издала судорожный вздох. Каким образом Кровавый певец распознал мучавшие меня мысли, осталось загадкой, но он едва заметно вскинул подбородок и повернул за изгиб пещеры. При виде открывшегося зрелища я тихонько ахнула. Белый камень почернел и вонял нечистотами, как и выжженная земля в Шонделле.

Гниль изуродовала хрустальную поверхность камня и пожрала его красоту. Яростная магия в моих жилах клокотала, мечтая исцелить эту землю, познать ее тайны. Здесь царила какая-то тягость, словно наблюдаешь за медленной смертью и не в состоянии отвести взгляд.

– Что это? – прошептала я.

Челюсть Эрика сжалась, но он, взяв себя в руки, ответил:

– Мы называем это Тьмой.

– Это то, что выжгло тот остров?

Кивнув, король выпустил мою руку.

– Она медленно разъедает земли и уничтожает наши запасы. Я предпринял все возможное, чтобы получить ответы на вопросы относительно того, как это остановить.

Я медленно провела рукой по камню.

– Как давно началось распространение?

– Несколько лет назад.

Мое сердце сбилось с ритма, а веки опустились.

– Думаешь… барьеры спровоцировали ее?

– Понятия не имею. Возможно, разрушение естественной связи между нашими мирами сыграло свою роль. А может, дело в чем-то другом. – Голос его ожесточился. – Знаю только, что ты ее развеяла. Я наблюдал за силой, исходящей от королевской мантии, и она могла бы ускорить исцеление этой земли. Но здесь ты, с меткой короля, и смогла вылечить землю в Шонделле. Подобная случайность исключена.

Нет, черт возьми.

Эрик схватил мою руку со знаком руны. Его большой палец провел по рукаву, где, как ему известно, находился шрам.

– Эрик, – прошептала я. – Откуда мне знать, как это сделать, я никогда не сталкивалась…

– Ты уже смогла.

Как странно услышать в голосе Короля Вечности нотки мольбы. Сердце предательски дрогнуло. Оказавшись на долгие годы в ловушке, он не сумел защитить свой народ, отчаянно пытался добраться до враждебных королевств, желая забрать то, что когда-то принадлежало ему. Он разыскивал талисман, который назвал своей мантией, не столько ради мести моему отцу, сколько полагал, что тот позволит ему обрести утраченные силы, необходимые для спасения этого проклятого мира.

– Ты испытываешь непреодолимую тягу к Королевству Вечности. – Голос прозвучал мягко, почти надрывно. – Я заметил ее в твоих глазах.

В горле заклокотала паника.

– Я не понимаю, что это значит, и…

– Певчая птичка. Меня влекло к Бездне. Это был мой последний шанс найти способ уничтожить Тьму, и я нашел тебя.

– Ты нашел меня, – задыхаясь, повторила я; голова пошла кругом.

– Верно, я нашел тебя. – Половина его рта скривилась. – То, что ты сделала в Шонделле, вселило в меня надежду, что, пока в моих руках снова не окажется вся сила Королевства Вечности, ты сможешь хоть ненадолго задержать распространение болезни.

Я растерянно моргнула и стала изучать гниль на камнях.

– Темная земля в Шонделле, она… она наделена магией. Я почувствовала ее.

Эрик выдержал мой взгляд.

– И твоя магия развеяла ее.

На самом деле тогда произошло нечто большее. Темная сторона моей ярости разрушила гниль. Не хотелось даже думать о том, что произойдет, если удастся проникнуть глубже в пораженные места.

Я внимательно изучила выжженные камни. Ничто не смогло уцелеть. На каждом из них извивались черные нити, словно пальцы, тянущиеся к пламени и жаждущие погасить его. Королевство Вечности медленно умирало. Эрик вглядывался в темноту над головой, напряжение читалось в каждой линии его выразительного лица.

С какими испытаниями ему пришлось столкнуться? Он дошел до такого отчаяния, что нырнул в Бездну – последнюю надежду, скрытую в королевстве заклятых врагов.

Острый гнев всколыхнулся в груди. Мой народ часто разглагольствовал о мире, но после войны ни разу не предпринял попытки наладить контакт с морскими фейри. Как будто все боялись, что любой подобный разговор нарушит с таким трудом обретенные блага, с которыми мы уютно заперлись в домах.

Магия ярости струилась сквозь пальцы, вызывая желание, призыв противостоять всему, что здесь когда-то происходило. Разумно ли углубляться так далеко, чтобы вызвать в памяти давние кошмары, но разве помощь невинным не стоит того?

Я поднесла руку к темному пятну и опустила глаза. Кожа покрылась колющими мурашками от магии, отдаленные крики боли, заставившие меня невольно вздрогнуть, эхом отозвались в черепе.

– Что такое? – прошептал Эрик. – Ты боишься этого так же, как и мы.

Вместо ответа я крепко стиснула зубы, пытаясь не отрывать руку от камня. Если прорваться сквозь тени, страдания, крики агонии, доносившиеся из этой тьмы, то удавалось разглядеть очертания. Далекую фигуру, словно тень, танцующую под лунным светом.

Льющаяся кровь. Ошметки плоти. Истошные рыдания.

Я отдернула ладонь и распахнула глаза.

– Во имя всех чертовых богов, вы это видели? – Шепот Селин заставил меня обернуться. На расстоянии вытянутой руки от белых камней непроглядная Тьма полностью исчезла.

Сердце забилось медленнее, стоило лишь сделать долгий вдох. Здесь свирепствовала болезнь, и я могла исцелить отравленные земли. Где-то в глубине души я осознавала, что со временем, приложив усилия, я смогу обратить вспять то, что поглотило Королевство Вечности.

Однако в этом случае придется использовать свою ярость в тех целях, которых я всегда опасалась.

Тэйт в недоумении уставился на бледный камень, очищенный от темных вен, и на его лице впервые проступило выражение, не напоминавшее ненависть. Ларссон выглядел настороженным и обеспокоенным. Разве их можно винить? Сколько времени они вместе со своим королем боялись, что скоро их родной дом будет поглощен, а их народ изгнан или… безвозвратно потерян?

Сцепив руки перед собой, я произнесла:

– Хорошо, я смогу помочь.

Эрик нервно сглотнул, в его глазах сверкнул пылающий огонек, едва он вскинул подбородок.

– Но с одним условием, – поспешно продолжила я, – ты должен поклясться, что не убьешь моего отца.

– Певчая птичка.

– Змей. – Я выразительно приподняла бровь. – Ты все еще собираешься бросить вызов моему отцу и убить его. Считаешь, что это вернет тебе потерянную власть, а я уверяю, что это пустая трата времени. Забрав меня, ты уже погубил мой народ, так что вот мое предложение. Моя магия в обмен на его жизнь. Сам же говорил, что возвращение мантии чревато серьезными последствиями.

– Да, но мощь, заключенная в ней, увеличивает силу Королевства Вечности. – Эрик провел рукой по выжженному месту на камне, а затем сжал кулак. – Его владелец должен одержать победу кровью. Иного выхода нет.

Нужно попытаться убедить, сейчас или никогда.

– Есть кое-что, что тебе следует знать о своей мантии. Возможно, что ее не удастся найти.

– Исключено. Она была там, я чувствовал ее.

– И тебя привело ко мне, – настаивала я. – Если тебе дарован иной способ исцелить свои земли, то воспользуйся им, Эрик.

Несколько вдохов он размышлял над услышанным, а затем завел ладонь мне за голову одновременно и ласково и с выражением явной угрозы.

– Поклянись, что расскажешь все, что знаешь о мантии моего отца, и я попридержу свою руку. Поклянись в этом.

Выбора не оставалось. В нем кипела мстительность, превратившая его в изверга, но им двигало нечто большее, чем чувство возмездия. Будучи королем, возглавляющим разрушенную страну, Бладсингер действовал в порыве отчаяния. Он как никто другой заслуживал знать, что его мантия никогда не вернется в Королевство Вечности.

Медленно кивнув, я прошептала:

– Клянусь.

– Хорошо. – Эрик вложил свои пальцы в мои. – Тогда пойдем со мной.