Глава 37 · Певчая птичка

– Здесь ведь нет никаких зубастых тварей, жаждущих отгрызть мне ногу, верно?

Он обескураженно уставился на меня.

– Нет, дорогая. Они водятся в бухте за поворотом.

Я отпустила его руку и потянулась к застежке платья на шее.

– Прекрасно. В таком случае нам ничто не помешает.

Одним легким движением я позволила простой одежде слететь с тела и беспорядочно лечь у ног. Эрик резко вдохнул, пробормотав какое-то ругательство. Никогда я еще не чувствовала себя так комфортно, обнажаясь перед мужчиной, но для него практически не осталось интимных мест, которых он не видел. Его потемневшие до чернильного цвета глаза при каждом приближении и прикосновение мозолистых рук на моей нежной коже превратились в заветную цель.

Именно Эрик стал первым мужчиной, которому мне захотелось полностью открыться. Король во многих отношениях являлся моей противоположностью, но ничто и никто не заставит меня отвернуться от него.

Я зашла в спокойную воду до пояса, но Эрик, державшийся прямо и неподвижно, так и остался на песке. Льющийся лунный свет целовал мою грудь. Хотя вода оказалась прохладной, но тело раскалилось под мужским пристальным взглядом. Его глаза метались от моего лица к затвердевшим соскам и плоскому животу.

– Идешь? – ласково поинтересовалась я. Эрик разжал дрожащие пальцы, и я захихикала. – Бладсингер, неужели я заставляю тебя нервничать?

– Нет, – возразил он. – Ты сбиваешь меня с толку, и в этом есть разница.

– Ты морской фейри, повелевающий водой. Хочется посмотреть, на что ты способен. – Я набрала в ладони хрустальной воды и поплескала на лицо, позволяя струйкам скользить по голой коже. – Иди сюда.

– Я не… – Эрик оглянулся через плечо, пытаясь перевести дух. – Я не позволяю другим видеть себя.

– А я тебя видела. Ты довольно решительно снимаешь рубашку.

– Нет. – Он сделал паузу. – Я никогда не позволял никому видеть себя целиком.

Я застыла на месте, словно меня окунули с головой в ледяное море. Я знаю, как отвратительно тебе смотреть на такую изуродованную кожу. Острое чувство стыда, словно горячая кровь, разлилось по телу, неистово терзая плоть. Пытки Эрика выставлялись напоказ перед его народом, использовались как слабость и топливо для разжигания ненависти.

Они являлись причиной его недоверия и скрытности, а я позволила себе насмехаться над ними.

Я вылезла из воды, полностью обнажившись перед ним. Глаза его вспыхнули ярким пламенем, стоило прильнуть к его телу и показать руку с розовым шрамом.

– Смотри, это я упала на острый камень, и мои друзья сделали из него змею, нарисовав на одном конце голову. – Затем я отвела волосы в сторону, обнажив шрам за ухом. – Случайный поединок с кузеном. Алек тогда сказал мне, что это мой первый боевой шрам, оставленный грозным воином. Ему было двенадцать, и он был тоньше меня.

Еще четыре шрама: один на ребрах в результате падения с каменистого холма во время визита к Мире, когда мне было девять. Другой на коленке, от неудачного приземления на твердую землю. Два на плечах – от ивовых прутьев, которые когда-то использовались мной, Джонасом и Сандером в качестве мечей, пока мы не поняли, что они больше похожи на кнуты.

Эрик схватил меня за запястье, прежде чем я успела показать ему след от укуса под подбородком от одной из дедушкиных гончих.

– Ты едва ли изуродована, милая.

От охватившего меня отчаяния плечи поникли.

– Эрик, тогда я была в бешенстве и сказала это, намереваясь специально задеть тебя, и верила, что нет ничего, способного причинить тебе боль.

– Мне не больно.

– Твои шрамы беспокоят тебя, – прошептала я, – но они не волнуют меня.

Он насмешливо хмыкнул.

– Проклинай меня, ненавидь меня, но не смей лгать. Я прекрасно знаю, кто я, и вижу, что люди думают, наблюдая за мной со стороны.

– И что же они думают?

– Слабак, – огрызнулся он. – Все свое правление я доказывал, что сделанное со мной не уменьшает моего могущества как короля.

– Хм… – Сердцебиение гулко отдалось в ушах, стоило мне взять его за запястье. – Меня воспитывали так, что шрамы – это свидетельство огромной силы или, если ты такой же, как я, – признак неуклюжести. Шрамы рассказывают наши истории, они подтверждают пережитые битвы и пройденные испытания. И когда я смотрю на тебя, Эрик Бладсингер, я вижу короля, столкнувшегося с куда более тяжелыми трудностями, чем все правители до тебя.

Дыхание Эрика стало прерывистым, стоило мне провести кончиками его пальцев по своим бедрам.

– Певчая птичка, – произнес он низким и грубым голосом.

– Чем больше я смотрю на тебя, тем сильнее желаю.

– Не надо, – предупредил он. – Мне не нужна фальшивая похвала.

– Я говорю сладкие слова не ради потехи твоего самолюбия, Бладсингер. – Я положила его руку себе на бедро. Он закрыл глаза, когда я чуть раздвинула ноги. – Я показываю тебе, чего хочу.

Прежде чем окончательно потерять остатки мужества, я провела его ладонью по своему влажному месту, и наслаждение от едва уловимого прикосновения пронзило все тело. Эрик прижался лбом к моему, дыхание становилось все более резким.

– Неужели ты не чувствуешь, как сильно ты мне нужен? – Я прикоснулась губами к его щеке. – Мне не положено желать тебя, но здесь я бессильна. Каждый раз, лишь взглянув на тебя, я замечаю шрамы, рассказывающие твою историю, запечатленную в мельчайших чертах твоего прекрасного лица.

Мои нетерпеливые движения заставили Эрика нахмурить брови. Я вцепилась в его запястье и медленно направила его пальцы к моему изнывающему центру. Я извивалась в мужских руках, мои вздохи стали прерывистыми, а из горла короля вырвалось хриплое рычание.

Потом он резко прервался, слегка отступив.

– Ты обещала, что поймаешь меня в свои сети и будешь наблюдать за мной, истекающим кровью. Поздравляю, ты выиграла, и я ненавижу тебя за это, Певчая птичка. – Острая боль пронзила грудь, но прежде чем сердце разлетелось на куски, Эрик притянул мои губы к своим. – Я в твоих руках, я в твоей власти, потому что ты заставила меня полюбить тебя, и за это ты станешь моей погибелью.

В висках застучало, когда Эрик протянул руки к вырезу своей туники и стянул ее через голову.

Глубокая ночь закрывала большую часть мужского тела, но глазам удалось разглядеть его широкую грудь, высеченную из камня, тело, созданное для стремительного боя. Звездный свет отражался от блестящих шрамов на ребрах, животе, талии и под горлом, но я ни капли не сомневалась, что их было гораздо больше, однако сейчас они были сокрыты тусклым сиянием.

Жалость, как мне казалось раньше, вовсе не захватила сердце, а вместо нее яростная, собственническая жестокость нахлынула на меня с головой, едва я провела кончиками пальцев по многочисленным рубцам на его груди. С близкого расстояния стало заметно, что Эрик покрыл чернилами большую часть натянувшейся кожи, сделав ее похожей на черные волны, но шрамов оказалось слишком много, чтобы их можно было скрыть.

Сколько порезов пришлось нанести ребенку, чтобы забрать кровь, перекачиваемую маленьким сердцем? Создавалось впечатление, что десятки осколков стекла пронзили тело.

В голове поселилась мысль, что, если мои люди вытворяли с ним подобное, их следовало возненавидеть прямо сейчас.

Поцеловав его грудь, я взялась за пряжку ремня и потянула, пока она не расстегнулась, а затем запустила пальцы в его штаны, спуская вниз, открывая шрамы и мускулы на резких очертаниях бедер.

Эрик шагнул к воде, держа руки на моих бедрах и прижавшись лбом к моему. Когда волна прилива захлестнула лодыжки, король помог мне спустить его брюки. Мои пальцы заплясали от предвкушения, желая подарить ему то же наслаждение, что когда-то получила я.

Он скинул штаны и погрузился в бухту вместе со мной. Я вздрогнула, почувствовав, как холодная вода коснулась груди, и обхватила Эрика за шею.

Лукавая ухмылка заиграла на его губах, едва он поднял одну руку над головой. Вода пульсировала, а затем устремлялась в небо, создавая лазурные стены. Мы находились в окружении нежного потока, словно дюжина водопадов стекала с невидимых скал. Когда Эрик подплыл к одному из них, не выпуская меня из объятий, и коснулся струи, я испустила восхищенный вздох. Некоторые струи воды отливали насыщенным зеленым оттенком, другие были нежно-фиолетовыми, третьи сверкали глубокой сапфировой синевой, словно Эрик призвал все возможные цвета прилива, столкнув их в немыслимом буйстве красок.

Я протянула руки, намереваясь поймать каждый оттенок, и громко рассмеялась, когда брызги смочили щеки.

Стоило мне снова взглянуть на Эрика, как его глаза загорелись темным вожделением, а губы сжались в тонкую линию. Еще ни один мужчина не был настолько поглощен мной, не рассматривал с такой страстью, словно без меня его мир превратится в прах.

Сердце затрепетало и застряло в глотке. Я выдержала его немигающий взгляд и провела тыльной стороной костяшек пальцев по заросшей щетиной щеке. Произносить сейчас какие-либо фразы было бесполезно. Мне передалось его безудержное желание, его собственничество, для которого не найти правильных слов.

Под водой Эрик скользнул руками по моим бедрам. Я содрогнулась, и резкий вздох вырвался из глубины горла. Он издал грубый рычащий звук, сомкнул мои ноги вокруг своей талии.

Стоило Эрику крепче обхватить меня и плотно прижаться своим ртом к моему, как по телу пробежали будоражащие мурашки.

Поцелуй нельзя было назвать медленным или нежным, он был всепоглощающим. В ход пошли языки и зубы, словно мы отчаянно пытались сожрать друг друга. Он действовал жестоко, подло и одновременно нежно. Эти порочные руки терзали меня, подталкивая к краю, но затем возвращали обратно, и все начиналось сначала.

Цветные вспышки вокруг разгорались, как огненный шторм в волнах.

– Эрик. – Все мое тело задрожало, как только я изогнулась в его руках. Он крепко впился губами в затвердевшую грудь. Острые клыки зубов всколыхнули мою кровь в порыве наслаждения и боли.

– Слишком давно я не трогал тебя, – прошептал король, прижимаясь к моей коже.

Когда Эрик поцелуями добрался до другой груди, переполненное наслаждениями тело затрепетало, полностью растворившееся в ритме его рта и пальцев.

Вода бешено вращалась, каскадами падая на волосы и лицо. Я откинула голову и выгнулась дугой, подставляя горло его языку и рту. Он целовал и покусывал шею, плечи, губы, как будто не мог найти свое любимое место.

Эрик проникал пальцами все глубже, разжигая пламя возбуждения в моем животе.

– Боги, – произнесла я, чувствуя, как тело содрогается. Я подстроилась под его темп, покачивая бедрами навстречу его руке. – Скажи это. Скажи, что ты грезил обо мне, как я мечтала о тебе.

– Ты преследовала меня, дорогая. С тех самых пор, как закончилась та война, ты не покидала мои мысли ни на день. – Он зарылся лицом в мягкую линию моей шеи.

Стоны удовольствия становились все громче. Эрик закрыл мне рот рукой и удовлетворенно захихикал, когда я прикусила его ладонь, не дававшую закричать. Клубок из эмоций, желания и одержимости, а также… нечто более свирепое сплетались в груди, и уже стало неважно, кому принадлежали эти чувства.

Когда он заставил меня переступить через край, я, задыхаясь, выкрикнула его имя, прижавшись к мужской шее. Снова и снова я звала его, только его.

Эрик прикусил мою нижнюю губу.

– Не здесь, любимая.

– Почему? – Я поцеловала его в горло. – Теперь я полностью твоя.

Его пальцы прошлись по моей спине.

– Если думаешь, что я позволю в твой первый раз зарыться твоей заднице глубоко в песок и гравий, то ты меня недооцениваешь. Я возьму тебя, но только в своей постели.

Черт побери.

Он обхватил мой затылок, притягивая меня к себе, и заговорил с новой мрачной и яростной страстью:

– Убедись, что готова, прежде чем переступить грань, любимая. Вернуть все обратно уже не получится. Ты моя.

По рукам пробежала трепетная дрожь. В мрачном тембре его голоса слышалась угроза, похожая на обещание. Я замешкалась на мгновение, а затем поцеловала его.

– Моя душа и тело принадлежат только тебе. – Я заключила его лицо в свои ладони. – И теперь остается дождаться, когда ты станешь моим.