Глава 15, в которой судьба раскладывает пасьянсы

Закончив обсуждать с марой детали операции под кодовым названием «Проникай, копай, подливай», я рассказала ей о встрече с Нериссом и о его пропавшей невесте.

Но Машка почему-то сочла важной совсем другую информацию.

— Это что же получается… я пропустила такое шикарное свидание? — разочарованно выдала она.

— Которое закончилось так ужасно. Но вернёмся лучше к Рхонде.

Сетуя на то, что из-за истории с зельем пропустила всё самое интересное, Марэя всё же пообещала разыскать рыбодеву или хотя бы попытаться это сделать, а мне посоветовала лечь спать.

— Завтра будет сложный день.

Ещё какой.

Наставив меня на путь истинный, что вёл прямиком к кровати под балдахином, она растаяла в полумраке, а я опустилась в кресло и замерла, вслушиваясь в звуки ночи. Где-то в саду под окнами спальни ухал филин и тревожно шумели деревья. Вернее, шумели они как обычно — просто листву трепал расшалившийся ветер, но мне сейчас всё казалось тревожным, угнетающим и зловещим.

На душе, судя по ощущениям, скребли не кошки, а целые ягуары. Полосовали её, снова и снова, острыми когтями. Я продолжала задаваться вопросом, правильно ли поступаю. Понимала, что нет, не правильно, и точно так же отчётливо осознавала, что всё равно завтра сделаю всё, чтобы опоить Рассарха.

Главное, разжиться формой помощницы и под каким-нибудь предлогом пробраться в покои Лайры. Дальше просто: я подливаю приготовленную бурду в питьё (обычно за завтраком здесь пили травяные настойки или ягодные морсы), а Машка с раннего утра следит за Рассархом и сообщает мне, когда он глотнёт заправленный зельем напиток. После завтрака я его где-нибудь подкараулю, попрошу уделить мне минутку (главное, чтобы вокруг него не вились советники и придворные), после чего потребую принести мне Сердце океана. А дальше — до свиданья, аста ла виста, сайонара.

Что буду делать в море — пока не знала. Сейчас главное вернуть артефакт, чтобы навсегда распрощаться с Сантором и его владыкой.

Чтобы больше никогда его не видеть.

С этими мыслями я промаялась добрую половину ночи, а под утро проснулась от странного звука: почудилось, будто где-то поблизости плещется вода. Резко сев на постели, огляделась и поняла, что волнения происходят в тазике для умывания.

Что за ерунда?

Осторожно приблизившись, обнаружила в тазу Машкиных родственников. Ну то есть не совсем в тазу: в водной глади смутно, едва различимо проступали лица Сельвеи и Нерисса.

— Я всё знаю! — грозно сдвинув брови, без обиняков начал брат.

— Очень за тебя рада, — буркнула я.

— Мне пришлось ему рассказать, — Сельвея виновато поджала губы.

— Потому что ты уже завралась! — гаркнул наследник и быстро поправился: — Вы обе!

— А что бы ты на моём месте сделал? — возмутилась сестра. — Рассказал всё Невору?!

— Не орите, — шикнула на них я.

Не хватало ещё, чтобы Эмерик застал меня разговаривающей с тазом.

— Расскажешь, как успехи? — с надеждой спросило русалочье отражение.

— Завтра я постараюсь вернуть перстень.

И я рассказала им о Машкином плане, выдав его за свой собственный. Признаваться «родственничкам», что я самозванка, всё ещё не решалась. Мало ли как они воспримут мою исповедь. Возьмут, да и порешат по-тихому за то, что столько времени водила их за нос. Ни Нерисс, ни Сельвея не отличались особой сдержанностью, поэтому я решила отличиться осмотрительностью.

— Хороший план, — удовлетворённо кивнул брат. — С него и надо было начинать. Но ты ведь явно не торопишься домой. А всё эта твоя нездоровая любовь к двуногим!

— А не поплыть бы тебе… в море! — огрызнулась я и, посчитав, что на сегодня с меня довольно, выплеснула воду из окна. — Так-то лучше, — вернула тазик на столик.

Улыбнулась довольно, когда в спальню вернулась тишина, и потопала в кровать. Досыпать. Ну или просто попытаться немного поспать.

На следующее утро я столкнулась с ещё одной проблемой — как отпроситься у де Мартена? Особенно после вчерашней его истерики и приступа не то беспокойства, не то ревности. И ведь я читала ему стишок. Шёпотом, но всё же. Но тот опять, как и в случае с Расом, не справился с возложенной на него задачей.

— Значит, у них у обоих чувства настоящие, — лучась улыбкой, заявила Марэя, когда я поделилась с ней наболевшим. — А настоящие чувства не под силу никаким чарам.

— Но как же история той мары, что отпустила любимого королевича, чтобы он женился на другой и тем самым предотвратил войну?

Машка кивнула:

— Помню, что-то такое и мне в детстве рассказывали, и могу с уверенностью сказать: та мара любила сильно, искренне. Но не принц. Иначе бы он её так просто не отпустил.

То же самое сделал и Рассарх. В последнее время я его не видела и не слышала, а значит, благодарить за его кратковременное мной увлечение следовало русалочьи чары. Ничего больше.

М-да.

Мысленно отвесив себе подзатыльник, чтобы перестала думать о правителе, я сосредоточилась на Эмерике. К счастью, проблема решилась сама собой: посла срочно куда-то вызвали, и он умчался, даже не позавтракав и не оставив для меня никаких заданий.

Такое начало дня мне нравилось. Оставалось надеяться, что и дальше всё пройдёт без сучка и задоринки, и очень скоро я исчезну из Анделиора.

Отправив Машку бдеть за Рассархом (к сожалению, ей так и не удалось разыскать пропавшую мару), сама отправилась ловить Северину. С раннего утра во дворце царило непривычное оживление, даже перед первым балом такого борделя не было. По галереям и анфиладам сновали слуги: кто-то был занят украшением Анделиора, кто-то бегал по поручениям придворных.

Представляю, что сейчас творится в рядах помощниц. Невесты ведь небось с ума от волнения сходят. А достаётся девочкам.

Всё-таки повезло мне с де Мартеном. Даже несмотря на его заскоки.

С Севериной я столкнулась на лестнице. Девушка не была дюймовочкой и на отсутствие сил не жаловалась, но под грузом из нескольких бальных платьев и пышных юбок едва зубами от напряжения не скрежетала.

— Давай помогу, — поспешила я разделить с ней ценную ношу.

— А, Мари — подруга устало подула на выбившуюся из скромной причёски прядь, — мы тут с утра все в мыле носимся. А ты как? Как прошло свидание?

— Было много сюрпризов, — обтекаемо ответила я. Не время сейчас изливать душу и жаловаться на Раса.

— Как же тебе повезло отхватить такого красавчика! — Северина вздохнула: не то мечтательно, не то завистливо, а скорее, всё вместе. — Бросай своего рыбака, а? И выходи замуж за солдата.

— Обязательно подумаю над твоим вариантом, — улыбнулась я и, пожелав себе удачи, на выдохе произнесла: — Северин, а одолжи форму! Хочу по-быстрому разыграть Раса.

— Разыграть как? — девушка недоумённо захлопала глазами.

— Потом расскажу, — отмахнулась, едва не уронив на пол облако парчи и шёлка. — Хочу успеть до того, как вернётся посол и завалит работой.

Северина хмыкнула:

— Это тебя-то работой заваливают? Молчала бы уже!

Она немного поворчала и посетовала на несправедливость судьбы (одним, значит, невесты-истерички, а другим и красавчики-солдаты, и душки-послы), но в комнату свою впустила и умчалась относить платья участницам местного «кордебалета». А я быстро облачилась в форму дня — пепельно-серую и поспешила в крыло для самых именитых «постояльцев» дворца. Лайра сейчас должна быть на обходе, она каждое утро навещала невест и отдавала распоряжения помощницам. И как сообщила Машка, до завтрака с его величеством оставалось ещё около получаса, а значит, я должна успеть.

Спальня и кабинет её светлости всегда запирались, а вот гостиная — нет. Лайра принимала в ней помощниц, общалась с придворными. Там-то, по словам Марэи, и стоял фикус. А вот за дверями гостиной стояли, изображая из себя истуканов, стражники.

Молоденькие.

Просто прекрасно!

Я решила действовать наскоком. Ну то есть быстро подскочить, ещё быстрее проскочить и так же стремительно выскочить.

— Её светлость велела скорее принести ей список! — подбежала к стражам, вся такая запыхавшаяся, раскрасневшаяся и страшно спешащая.

— Список? — переспросил один из «мундиров».

— Скорее! Её светлость меня убьёт, если я не принесу ей его вот прямо сейчас. А мне его ещё найти надо! Он где-то в гостиной и вообще… Миленькие, пожалуйста! Не хочу, чтобы меня ругали!

Захлопала ресницами, изобразила очаровательную улыбку. Сработало! Чары мары сделали своё дело — глаза у стражников заблестели, и они послушно расступились.

— Только быстро, — предупредил второй. — Скоро здесь будет его величество.

Кивнула и прошмыгнула в переднюю, а из неё рванула в гостиную, сразу обнаружив в углу возле пианино свой родной, любимый, самый дорогой на свете фикус. Дрожащими руками разворошила землю, едва не потеряв сознание от облегчения: зелье было на месте и, как и сказала Марэя, успело стать прозрачным, ну то есть готовым к употреблению. Метнувшись к накрытому на два человека столу, я вылила половину пузырька в один графин, вторую бухнула в другой, радуясь, что всё складывается так легко.

План был, мягко говоря, рискованным и мог провалиться и на этапе добывания платья, и на фазе общения со стражей. У них банально сердца могли оказаться заняты! Но, к счастью, всё обошлось. Мне повезло, прямо-таки сказочно. Дело оставалось за малым: чтобы Рассарх хлебнул хотя бы из одного кувшина.

Не явится же он к Белонезсской с бутылкой!

Отогнав от себя это бредовое предположение (во-первых, у них не рандеву, а во-вторых, где это видано, чтобы величество употребляло с утра пораньше), я огляделась в поисках какой-нибудь бумажки, списка, но приблизиться к секретеру с писчими принадлежностями так и не успела — в передней раздались чьи-то быстрые шаги.

Мысленно ругнувшись, не придумала ничего лучше, кроме как спрятаться за высокой спинкой кресла.

Замерла, прислушиваясь, прижимая к груди опустевшую ёмкость, и услышала до боли знакомый голос с ворчащими нотками:

— Ну и где её носит? Я верховный маг, а не мальчик на побегушках! Раз уж пригласила, чтобы поговорить, то будь добра, жди!

Вот ведь… крякочёрт.

Крякочёрт, ну то есть Нахрефат, нетерпеливо заходил по гостиной, потом упал в кресло — моё сомнительное и такое ненадёжное укрытие. Правда, тут же подскочил обратно на ноги и ринулся к столу со словами:

— Как же тут душно!

Осторожно выглянув из-за кресла, я увидела, как самый главный ворчун королевства наполняет бокал кроваво-красным морсом, до самых краёв, не жалея содержимого кувшина, и залпом опрокидывает в себя напиток.

Не сдержавшись, снова выругалась. И только потом, к своему ужасу, поняла, что выругалась вслух.

— Кто здесь?! — резко вскинулся маг.

Нет, это уже прямо какой-то чёртокряк.

Нахрефат заметил меня, и его глаза налились кровью. Более того! И так выпученные до невозможного, они стали ещё более объёмными. Того и гляди выпрыгнут из глазниц и покатятся по полу.

Эта бредовая мысль посетила меня в тот самый миг, когда маг, зашипев как змея, ринулся на меня, а я, испугавшись его совершенно безумного взгляда, отскочила в сторону и нервным шёпотом приказала:

— Не подходите, или я закричу!

Нахрегад открыл было рот, явно имея, что на это ответить, но подавился собственным возгласом, вдруг осознав, что сам того не желая исполнил мой приказ.

Негодующе взмахнул руками, а я, не веря своему счастью, продолжила инструктаж:

— Замрите!

— Ы-ы-ы! — беспомощно возмутился.

— Молчать! — добавила в голос грозных ноток.

Нахрефат захлопнул рот и, становясь всё больше похожим на перезревший помидор, вперился в меня полным бессильной ярости взглядом.

Тихонько присвистнула. Надо же! Неужели сработало? Да ещё так быстро… А потом азартно выдала:

— А ну-ка станцуйте!

Это надо было видеть. Мгновение, и… Нахрефат принялся танцевать. Ну или изображать что-то, смутно напоминавшее ритуальные танцы коренных народов Америки. Только разложенного костра и парочки вигвамов для антуража не хватало.

Зрелище, конечно, было занятным, но времени на издевательства у меня, увы, не осталось.

— У вас есть доступ к королевской сокровищнице? — перешла к злободневному вопросу.

Молчание.

— Неуважаемый верховный маг, отвечайте скорее! И обязательно честно.

— Я-а-а-а, — Нахрефен продолжал закипать от возмущения, — правая рука короля. Только я и его величество имеем доступ к сокровищнице!

— Как же вы удачно сюда заглянули, милейший, — я потёрла в довольном предвкушении руки. — Значит так! Не будем терять понапрасну время. Сейчас вы отправитесь в эту самую сокровищницу и заберёте перстень, что по вашему вредному совету его величество нагло украл у одной незадачливой мары. Большое такое серебряное колечко с ярко-красным камнем, очень смахивающим на булыжник. И перестаньте пучить на меня глаза! Никому ничего не рассказывайте и ни с кем не заговаривайте. В общем, ведите себя как обычно. Из хранилища, никуда не сворачивая, сразу отправляйтесь в покои посла Глахарры. Отдадите перстень мне лично и сразу забудете обо всём, что с вами произошло, после того как вы переступили порог этой комнаты. Всё ясно?

— Да, — нехотя выдавил из себя мой уже почти засланный казачок.

— Ну вот и отлично. А теперь скорее козликом в сокровищницу за перстнем и так же быстро обратно.

Нахрефат с готовностью развернулся и… поскакал. Пришлось его останавливать и уточнять, чтобы шёл нормально, а не изображал из себя в коридорах дворца горного козла. Это явно привлечёт ненужное внимание. А оно нам надо? Правильно, не надо.

Отправив верховного мага выполнять секретное задание, я схватила первый попавшийся листок с неразборчивыми каракулями и, оглянувшись на графины (может, стоит вылить, раз уж Нахрефат опоился?), решила оставить всё как есть. Вдруг с верховным магом выйдет прокол. Тогда у меня ещё останется король.

Выйдя из покоев Белонезсской, я мысленно воззвала к Марэе: «Скорее ко мне! Произошла корректировка плана. В сокровищницу отправился Нахрефей!».

Рассарх Санторийский

Его величество задумчиво смотрел на разворот старинной книги. «Предания забытых королевств» — гласила почти истёршаяся надпись на переплёте. Обложка была сделана из кожи, уже изрядно потрёпанной. Да и страницы рукописи оставляли желать лучшего.

Король не сводил взгляда с рисунка, смутно проступавшего на ветхом листке. На нём был изображён перстень, так похожий на тот, что он отнял у мары. С тех пор прошёл почти месяц, а кажется, будто миновала целая вечность. Рассарх прикрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти образ морской красавицы. Не получалось. Вместо неё он видел Мари. Всегда видел только её одну. Даже сейчас, стоило закрыть глаза. Даже после того как убедился, что вместе им не быть никогда.

По крайней мере, ей уж точно не стать его королевой.

Глубоко уйдя в свои мысли, Рассарх не сразу заметил появление в библиотеке друга. Шаги капитана гвардейцев приглушала широкая ковровая дорожка, что вела к стеллажам, простиравшимся до самого свода.

— Ты снова здесь, — вместо приветствия проговорил ле Крон, отрывая правителя от нерадостных размышлений. — И сдалось тебе это украшение… Удалось что-нибудь найти?

Рассарх кивнул, поднимаясь из-за стола. Обойдя его, протянул другу раскрытую книгу.

— Здесь написано, что перстень принадлежал той самой маре, что отдала за людей жизнь.

— Эта та сказка про морскую деву, что в порыве чувств вырвала себе сердце, и оно стало Искрой Сантора? — Доран заинтересованно разглядывал страницу с неясным наброском. — Всё это выдумки, Рас. И история про мару, пожертвовавшую собой ради двуногих. Так ведь они нас пренебрежительно называют. И вот ещё одна байка про… Сердце океана, — прочитал полустёртое название.

— А вдруг правда? — король усмехнулся. — Сердце океана, сердце мары… Вдруг это как-то всё связано?

— Как бы там ни было, а я пришёл поговорить о другом. О… — начал было ле Крон.

Но Рассарх его перебил:

— Я водил Мари к Искре.

Военный помрачнел и спросил резко:

— Зачем?

— Но источник на неё никак не отреагировал, — задумчиво продолжал его величество, не обратив внимания ни на вопрос друга, ни на напряжённые нотки, прозвучавшие в его голосе. — А ведь она влюбилась в меня. Не в солдата, а в меня настоящего.

— Рас… — Доран негромко выругался, понимая, что разговор будет не из лёгких. Пожелав себе удачи, осторожно продолжил: — О ней-то я как раз и пришёл поговорить.

На этот раз от Рассарха не укрылось напряжение, сквозившее в голосе друга, и взгляд, в котором отчётливо читалось… Сожаление?

Помрачнев, король требовательно спросил:

— Что ты выяснил?

— Мои люди нашли Мари.

— То есть как это нашли? — ещё больше нахмурился правитель.

Доран кашлянул:

— Настоящую неали Омон. Замужнюю девицу с тремя детьми и фермой неподалёку от Нарта. Девушка, что выдаёт себя за Мари Омон, — самозванка. — Ле Крон замолчал, позволяя его величеству переварить услышанное и прийти к единственно верному, по его мнению, при сложившихся обстоятельствах выводу.

Резко захлопнув потрёпанный том, так, что тот едва не развалился на части, Рассарх бросил его на стол и горько усмехнулся:

— Ну же, скажи это.

— Сказать что? — негромко переспросил капитан гвардейцев, борясь со странным желанием попятиться от монарха. Уж больно взгляд у того был тёмный. Пугающий, совершенно незнакомый.

— То, что написано у тебя в глазах! — прорычал Рассарх и резким, широким шагом направился к выходу из библиотеки. — Что она шпионка Глахарры. А я дурак. Идиот, клюнувший на смазливое личико самозванки!

Король стремительно вышел из библиотеки.

— Что ты намерен делать? — Доран последовал за ним, где-то в глубине души даже жалея девушку. Если выяснится, что она действительно шпионка вражеского государства, её жизнь будет кончена. Как и де Мартена.

Впрочем, относительно последнего ле Крон не испытывал никаких сожалений.

— Для начала поговорю с ней.

— А потом? — Доран жестом подозвал дожидавшихся его в галерее гвардейцев и приказал следовать за ними.

— А потом посмотрим, — ответил Рассарх, ускоряя шаг.

Яна Громова

Странно, но Марэя всё не появлялась, и это заставляло волноваться. Я звала её, почти что кричала (разумеется, в мыслях). Но то ли мара оглохла, то ли её что-то отвлекло — она не отвечала на мой зов. Главное, чтобы ничего плохого не случилось. Хотя она ведь призрак. Что с ней может случиться?

Я как могла себя успокаивала, вот только успокоиться не получалось. Мысли, как недобитые тараканы, то и дело перебегали к Нахрефату — интересно, как продвигается операция «Ы», ну то есть «У»? А если уж быть совсем точной, то «УУ», что расшифровывалось как «Укради украденное» у местного величества. Местному величеству в моей голове тоже нашлось место, хоть он и был в ней явно лишним. Я пыталась его оттуда выставить — безуспешно. Какая-то часть меня не желала покидать Анделиор и навсегда прощаться с королём. Отчего мне хотелось реветь раненым бизоном.

Но я не ревела, а только материлась тихонько, вышагивая по комнате, кусая в нервном волнении губы и продолжая мысленно призывать русалку.

Ну вот где она?!

Наконец, словно откликаясь на мой отчаянный крик, из стены, затянутой шёлковыми обоями с серебряным отблеском, стрелой вылетела Марэя и с горящими от возбуждения глазами бросилась ко мне, едва не пролетев сквозь моё-её тело.

— Скорее! Тебе надо уходить!

— Маш, что произошло? Ты меня пугаешь.

— Рассарх всё знает!!! — взвыла призрачная русалка, и меня тряхнуло от страха.

Сильно так тряхнуло, аж колени подогнулись, и по спине пробежал холодок. Или скорее целое холодище. Если так можно выразиться.

— Знает о зелье?

Неужели этот Нахрехрен, вместо того чтобы отправиться в сокровищницу, помчался к королю с доносом? У-у-у, зараза магическая. А я дура! Нужно было проследить за ним, а не ждать, пока за мной придут!

— О том, что ты не неали Омон, а шпионка Глахарры! — вклинилась в мои лихорадочные рассуждения мара.

Что за…

— Но я ведь не шпионка Глахарры!

— Это ты его величеству скажи. Он сейчас злой как тысяча краков! И идёт сюда, между прочим.

Мамочки!

— А ещё он — это Рас. Он выдавал себя за солдата, чтобы с тобой встречаться!

Не знаю, что я собиралась сказать, но открыв в тот момент рот, чуть не подавилась воздухом. Закрыла его, потом снова открыла, и так несколько раз, пока не сумела из себя выдавить:

— Рас — это Рассарх?

— Мари! На это нет времени! — теперь уже мара выла раненым бизоном. — Скорее!!!

Никогда не считала себя заторможенной, но сейчас мне стоило немалых трудов справиться с оцепенением. Рванулась к балкону, понимая, что через дверь далеко не уйду. Впрочем, и с балкона тоже, но…

Створки за спиной распахнулись, громко ударившись о стены. Дверные петли послужили неплохим аккомпанементом вытью Марэи. Как и тяжёлые шаги, и резкий, не менее тяжёлый приказ:

— Стой на месте, Мари!

Обернулась, поймав тёмный, не сулящий ничего хорошего (только исключительно нехорошее) взгляд, а потом чуть не стекла от передозировки напряжением на пол. Когда, опережая его величество и стражу, ко мне подскочил Нахрефат, протягивая перстень и громко заявляя:

— Держите свой артефакт, неали!

Вот ведь… Это, господа товарищи, полный аут.

Я прикрыла глаза, не желая быть частью окружающей, медленно, но уверенно подбирающей ко мне реальности.

Поздравляю, Яна. Сегодня ты превзошла саму себя. Это ещё надо уметь — так провалить операцию.

С появлением в гостиной верховного мага «УУ» окончательно и бесповоротно превратилось в «О-оу» и «Упс». В голове проскальзывали и словечки покрепче, которые так и просились наружу вместе с испуганным воплем и заверениями в стиле: я больше не буду!

Что-то мне подсказывало, что я действительно больше не буду. Например, дышать одним с его величеством воздухом. Ну или в принципе дышать воздухом, если судить по злющему взгляду, которым Рассарх продолжал меня сканировать.

— Ньерт Нахрефат, вы меня явно с кем-то перепутали и ошиблись дверью, — попыталась спасти положение.

Так себе, конечно, попытка, но и продолжать стоять пнём с глазами, когда тебе в руки тычут волшебным колечком, тоже не вариант.

Обладатель матюкливого имени мстительно сверкнул глазами:

— Нет, нет, неали. Это ведь вы мне приказали забрать из сокровищницы перстень, явиться сюда и вручить его лично вам в руки!

Жаль, не приказала тебе онеметь на пару лет.

— С каких это пор простые помощницы раздают приказы верховным магам? — громко хмыкнул блондин в мундире, маячивший за спиной у Рассарха.

— Наверное, всё дело в том, что никакая неали Омон не помощница. Да и в принципе не неали Омон, — в голосе Рассарха, казалось, сконцентрировались все ледники Арктики, отчего я с трудом подавила в себе желание поёжиться и обхватить себя за плечи руками. — Назови своё настоящее имя. А вы, Нахрефат, перестаньте протягивать ей перстень и отойдите! — раздражённо повелел правитель.

Но верховный маг не сдвинулся с места.

— Не могу, — выдал с самым страдальческим видом. — Она мне приказала!

— Что ты с ним сделала? Околдовала? — угрожающе сощурился Рассарх.

Мог бы и не щуриться. Он и без того выглядел и угрожающим, и устрашающим. Настолько, что мне снова захотелось зажмуриться. Но я не стала этого делать. Наоборот, вскинула голову и спокойно (ну или мне так казалось) заверила собравшихся:

— С ним всё будет в порядке.

— Чего не могу сказать о тебе, Мари, если ты сейчас же не начнёшь говорить. Повторяю, — с нажимом произнёс его величество. — Я хочу знать твоё настоящее имя.

Я вот тоже много чего хотела. Домой, например, в свой мир. Жаль, мои хотелки, в отличие от королевских, так и останутся всего лишь хотелками.

Собиралась уже представиться, Яной (всё равно ведь докопается до правды), когда к нам присоединилось ещё одно действующее лицо.

Эмерик прошёл в гостиную, обвёл присутствующих хмурым взглядом и проговорил с таким возмущённо-недовольным видом, словно это он тут был правитель:

— Что здесь происходит? — Потом, правда, опомнился и поспешил расшаркаться перед королём: — Сожалею, ваше величество, но я не был предупреждён о вашем визите, иначе бы ни за что не покинул дворец. Одного не пойму: почему здесь стража?

— Ваша так называемая помощница — самозванка, — продолжая препарировать меня взглядом, жёстко сказал Рассарх. — А теперь вот выясняется, что она ещё и воровка. Есть предположение, что и шпионка. Ну так как, неали, будете отвечать?

У Эмерика глаза на лоб полезли.

— Вы обвиняете мою помощницу (а значит, и меня!) в шпионаже? Немыслимо! Как только мой король об этом узнает…

— К тому времени, как ваш король об этом узнает, вас уже может не быть в живых, де Мартен, — резко парировал деспот. — Что мне мешает взять под стражу и вас?

— За что?! — оскорблённо вскричал посол. — Как уже говорил, я с этой неали познакомился совсем недавно. На улице!

— И не придумали ничего лучшего, как притащить её ко мне во дворец! Незнакомку. Так себе объяснение, не находите?

Хлёсткие, обидные фразы. Пронзительный холод во взгляде, когда он на меня смотрел. Смотрел так, словно я пыль у него под ногами. Ничтожное насекомое, которое в любой момент мог взять и раздавить. Буквально. А пока что безжалостно давил словами, которые больно ранили, задевали что-то у меня внутри, отчего неприятно ныло в груди.

Молчать, когда тебя огульно обвиняют и оскорбляют… Нет, не могу. Не сдержавшись, сама шагнула к королю и резко поинтересовалась:

— Разве только я одна здесь самозванка? — посмотрела ему в глаза. — Не стоит приплетать сюда его сиятельство, мы действительно с ним едва знакомы. Я не пришла в Анделиор, чтобы шпионить. Я пришла, чтобы забрать то, что вы, ваше величество, у меня украли. Или мне стоит обращаться к вам Рас? Признаться, я тоже немного запуталась. Король, солдат… Так кто же вы на самом деле? Удовлетворите моё любопытство.

Несколько секунд Рассарх молчал, а с ним и его стражники, да и маг с де Мартеном озадаченно переглядывались. Эта немая сцена длилась до тех пор, пока рыжий, не выдержав, грозно приказал:

— Выйдите! Все!!!

Солдат не было нужды просить дважды, посол тоже не стал задерживаться. А вот Нахрефата пришлось выводить силой, потому что он всё пытался всучить мне злосчастное колечко. Но даже если бы оно попало мне в руки, я понятия не имела, как оно работает. Иначе бы загадала желание: оказаться от Рассарха как можно дальше. Потому что мужчина, застывший в нескольких шагах от меня, больше не вызывал приятного волнения, от которого по телу разливается тепло и начинается лёгкое головокружение.

Сейчас голова тоже кружилась. Из-за многочисленных вопросов, самый главный из которых набатом звучал в ушах: что теперь со мной будет?

Тишина, повисшая в комнате, вытрепала мне все нервы. Рассарх молчал и почему-то не спешил возвращаться к допросу. Просто смотрел мне в глаза: глубоко, пронзительно, долго. Кажется, наши гляделки, больше напоминавшие дуэль на взглядах, длились целую вечность. Я тоже хранила молчание. Просто не представляла, с чего начинать: нападать или обороняться, рассказывать или объясняться.

— Давно знаешь? — король первым нарушил эту затянувшуюся паузу.

— Что ты скрывался под чужой маской? Меня только что просветили.

— Кто?

Призрак русалки, в теле которой я поселилась, вместо того чтобы самой стать призраком.

— Ты отдашь мне перстень?

Всё-таки буду нападать.

Рассарх мрачно усмехнулся:

— С чего бы мне тебе его возвращать? Лгунье и самозванке.

Гад.

— С того, что это подарок моего жениха, и он очень разозлится, если узнает, что у его невесты силой отняли Сердце океана.

— Жениха? Которого? — снова насмешка. Приправленная презрением, которое этот… двуногий испытывал ко всем обитателям моря. — Снова возвращаемся к сказке про рыбака?

— Нет, я говорю о другом женихе. Настоящем, — ответила мстительно, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. Как оно каменеет, а вот глаза вспыхивают злостью. Или, быть может, ревностью… Но скорее всего, всё вместе. — Владыке морей и океанов. Повелителе маров — Неворе.

Интересно, мы с ним когда-нибудь всё-таки познакомимся?

Я пропустила момент, когда Рассарх резко шагнул ко мне. Отвлеклась на беспокойно маячившую в стороне Марэю, а почувствовав, как в плечи мне с силой вонзились жёсткие мужские пальцы, едва не закричала. Что-нибудь ругательное.

— Ты чуть не погубила меня и моих людей, а я тебе ещё должен что-то возвращать?! — яростно прорычал Рассарх.

Дёрнулась, высвобождаясь из крепкого захвата и борясь желанием подсветить его величеству лицо пощёчиной. За бездоказательные обвинения, за угрозы и оскорбления.

В общем, за всё «хорошее».

— Эту сказку тебе поведал верховный мат? Я хотела сказать, маг!

Меня снова схватили в охапку и снова притянули к себе, не обращая внимания на моё нежелание быть притянутой и отчаянный протест, выразившийся в попытке высвободить руку и всё-таки влепить ему пощёчину.

— Предлагаешь верить тебе? Той, что всё это время меня обманывала?

— С тебя пример брала! — огрызнулась я и на выдохе произнесла: — Между прочим, я тебя спасла. И всех твоих людей. Не Нахрефат, а я! Выловила тебя со дна моря, до берега доволокла. Даже дыхание искусственное тебе сделала! И рану почти что твою перевязала. А ты…

— Что я?

— Жене своей мой перстень дарить собрался! — почувствовав неприятную горечь во рту, с силой толкнула этого многоневестового в грудь. — Ещё и за мной непонятно зачем таскался!

— Так уж ли непонятно? — в его шёпоте рычания было не меньше. — Яна!

— Надо же, не забыли!

— Хотел бы… Но не получилось.

Ещё один момент, который я почему-то пропустила — это когда рука его величества с моего плеча успела переместиться мне на задни… Ну скажем, почти что на талию.

— Я не шпионка, — тоже сама не знаю почему понизила голос до едва различимого шёпота. Опустила глаза, потому что смотреть в его могло быть чревато. Окончательной потерей разума. — Честное слово.

— Яна, посмотри на меня.

— Но…

— Яна…

То, как он произносил моё настоящее имя, то, как его взгляд скользил по моему лицу, гипнотический и совершенно непонятный — от него лёд страха в сердце начинал таять, а губы — гореть. От совершенно безумного и явно лишнего сейчас желания взять и поцеловать этого бессовестного обманщика. И…

— Ваше величество! — дверь распахнулась, возвращая в посольские покои блондина.

И чего ему в коридоре не стоится.

— Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения относительно этой неали?

Вот ведь… Не терпится ему куда-нибудь меня упрятать.

Появление третьего лишнего заставило меня отпрыгнуть от Рассарха на добрый метр, после чего я зло посмотрела на военного.

Король на него смотрел примерно так же, но быстро взял себя в руки и проговорил с совершенно невозмутимым видом:

— Пусть пока посидит в своей комнате. Никого к ней не пускать: ни де Мартена, ни прислугу. Никого! Позже я решу, что с ней делать.

Сказав это, Рассарх бросил на меня короткий, по-королевски ледяной взгляд и вышел. А на смену ему пришла стража и запихнула меня в мою спальню.

В общем, провальная получилась у нас с Машкой операция.

Рассарх Санторийский

— Ты в своём уме? — зашипел на него ле Крон, стоило им выйти из посольских покоев. — Целоваться с потенциальной шпионкой!

— Мы не целовались, — парировал Рассарх и оглядел просторную галерею.

— Ну значит, мне просто показалось. Она тебя что, околдовала? — раздражённо проворчал капитан. — Как этого дурня Нахрефата!

— Где этот дурень? Мне надо с ним поговорить. — Заметив верховного мага в компании стражи, король направился к ним.

Мага так и не удалось угомонить, он по-прежнему рвался к маре, горя желанием вручить ей Сердце океана, поэтому стражникам приходилось удерживать его за руки.

На языке у Рассарха вертелось множество вопросов, и сейчас он ругал себя последними словами. Вместо того чтобы обнимать Мари… Яну(!), ему следовало её допрашивать. Откуда у неё взялись ноги? Все мары умеют превращаться в людей? Что она с ним сделала, что он постоянно о ней думает! Даже после злосчастной проверки у Искры мысли о ней не давали ему покоя.

Что это за жених такой, краки его побери! Невор… Владыка морей и океанов. Его величество беззвучно выругался. Он сходил с ума, когда думал о ней и о рыбаке, а теперь… А теперь ещё и этот хвостатый! Она его любит? Или просто вынуждена выйти за него замуж? Вопросов действительно было много, как и чувств, на которые Рассарх не имел права. Ни на ревность, ни уж тем более на любовь.

Последняя мысль заставила короля вздрогнуть. Раздражённо от неё отмахнувшись, он спросил:

— А где де Мартен?

Доран, следовавший за другом, запнулся и в упор посмотрел на своих людей:

— Куда подевался посол? Когда я уходил, он был с вами!

Стражники растерянно переглядывались, пожимали плечами, пока один из них не проговорил несмело:

— Граф стоял тут… рядом… Но вы не давали насчёт него никаких указаний.

Капитан гвардейцев негромко выругался:

— Идиоты.

Его величество ограничился взглядом, от которого у военных с лиц сошла краска. Даже Нахрефат перестал вырываться. Замер и судорожно сглотнул, глядя на монарха.

— Мага ко мне, а ты разыщи посла, — приказал Рассарх, обращаясь к ле Крону. — Графа тоже под стражу, пока я не пойму, что их связывает. — Вновь повернувшись к гвардейцам, повелел резко: — Скорее!

Кто же всё-таки сказал правду: Нахрефат или Яна? Мары ведь не спасают людей, эти разбойники только и делают, что топят корабли Сантора. Или всё же она в кои-то веки не солгала? Это был ещё один вопрос, на который его величество желал получить ответ. Причём немедленно. А потом, разобравшись с Нахрефатом, он допросит и де Мартена.

Яна Громова

Марэя сидела на кровати как в воду опущенная. Ну или, если быть совсем точной, уныло левитировала над нею. Подозреваю, у меня вид был не лучше. Всё пропало, всё провалилось к крякам. Ни тебе свободы, ни артефакта. Ещё и в шпионаже обвиняют. За что — непонятно.

Получается, де Мартен замешан в каких-то мутных махинациях? Ну или каком-нибудь там придворном заговоре… Или они всех иноземных гостей здесь за врагов народа санторского принимают? А попадают всякие незадачливые попаданки. Вроде мары-не мары Яны.

Эх, печалька.

— Ян, и что теперь делать? — грустно осведомилось привидение.

— Не знаю, Маш, — я тяжело вздохнула. — Честно, не знаю.

Наверное, единственное, что я могла сейчас сделать, — это связаться с Сельвеей по водоскайпу и обрисовать ситуацию. Чёрными такими красками.

А что ещё оставалось? Надеяться на милость правителя? Да он же мар чуть ли не ненавидит! Но может… хватит ума допросить Нахрефата. Главное, чтобы тот не артачился и сказал правду. Пообещал же Рас… ну то есть Рассарх Машкиному брату отыскать ту русалку. Значит, не совсем безнадёжен. Да и ко мне вроде как что-то испытывает. Хоть не уверена, что это поможет вернуть Сердце океана и, в принципе, выжить. Теперь, когда он знает, что всё это время я его обманывала.

И, в общем-то, продолжаю обманывать. Так ведь и не рассказала, что я как бы мара, но не то чтобы совсем мара-мара.

Действительно печалька.

Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не сразу заметила появление в спальне инородного тела в лице его сиятельства де Мартена. Граф, словно ещё одна Марэя, просто взял и просочился сквозь стену, а у меня чуть челюсть с кровати не улетела. И я с ней за компанию.

— Вы что, тоже умерли?!

И когда только успел? А может, его того? По-быстрому, без особых разбирательств, взяли и казнили? Это уже не печаль, а целое печалище со всеми отсюда вытекающими.

Я испуганно подскочила с кровати. Всё, надо отсюда выбираться! А то ещё отправят следом за де Мартеном. Просачиваться сквозь стены.

А я совсем не горю желанием обладать таким умением!

— Почему умер? — нахмурился посланник. — Я очень даже жив и планирую оставаться в таком состоянии и дальше.

— Но как же стена? — ошеломлённо пролепетала я.

Эмерик оглянулся.

— А, это. Так это заклинание. Которое делает меня невидимым и временно меняет структуру моего тела.

— Везёт вам.

— Мари! — Де Мартен стремительно приблизился ко мне и протянул руку. — Нам надо уходить! Рассарх будто с цепи сорвался, арестовывает всех глахаррцев. Обвиняет моих земляков в каком-то заговоре. Теперь вот ещё и ты пострадала.

— Нет, меня арестовали не из-за этого. Просто я…

Но посол меня перебил:

— Отношения между нашими королевствами всегда были напряжёнными, и я боюсь, как бы не полетели головы. В том числе и наши с тобою. Поэтому идём со мной. Я выведу тебя из дворца, помогу сбежать.

Я растерянно посмотрела на Машу. Призрачная мара кивала и жестикулировала руками, намекая, чтобы скорей соглашалась. Как уже успела заметить, она побаивалась Рассарха, а вот де Мартена просто обожала. Даже вчера, когда он отругал меня за полуночное свидание, русалка довольно краснела и говорила, что раз ревнует, значит, любит.

А вот я… скорее, опасалась его сиятельства. Не потому что по уши влюбилась в Рассарха. Просто чувства, что вызывал у меня этот мужчина, когда мы с ним оставались наедине… В общем, не знаю, как это объяснить, но в иные моменты у меня от его взгляда по коже табуном бежали мурашки.

Я не прочь была совершить побег. Но вот сбегать с де Мартеном… Даже не знаю.

Эмерик снова протянул мне руку:

— Мари, пойдём.

— Если сбежим, это будет выглядеть так, словно мы с вами действительно в сговоре.

— А если останемся, то можем погибнуть!

— Рассарх не производит впечатление безумца, направо и налево размахивающего топором, — справедливости ради заметила я.

Почему-то вдруг стало обидно за короля. Хоть мне по-хорошему следовало на него злиться. За то, что прикидывался тем, кем на самом деле не являлся. За то, что обвинял в том, в чём я уж точно не была виновата. А я тут его ещё и защищаю.

Глупая Яна!

— Можно подумать, ты его хорошо знаешь, — словно откликаясь на мои мысли, рыкнул де Мартен и схватил меня за руку. Резко притянул к себе, прошипев сквозь зубы: — Извини, девочка, но терпение не входит в число моих добродетелей.

А в следующее мгновение его губы зашевелились возле моего уха. Незнакомые слова складывались в непонятные фразы, и с каждым новым шипением-звуком, что срывались с губ де Мартена, веки мои становились всё тяжелее.

Последнее, что запомнила, — это обеспокоенное лицо Марэи, подплывающей к нам, проскальзывающей сквозь меня. А дальше на меня нахлынула темнота.