Глава 18

Кристин затрясло, страх накатил тугой волной, ладони вспотели. Что-то произошло, но она не понимала, что. На задворках ума мелькнула мысль, будто все неправильно, но долго удерживать ее не получилось – ужас перед фероксом, что приближаясь, быстро увеличивается. И виски, виски давит… Она нервно скользнула по себе взглядом – одета в джинсы и светлую блузку, на ногах ботинки. Почему-то нет сумки. Где ее сумка? Где таблетки? Вокруг какие-то заброшенные склады, людей нет, только ферокс с обезумевшими от похоти глазами несется в ее сторону, перепрыгивая арматуру и покрышки. Всюду запустение и разруха, будто здесь лет сто не появлялись ни люди, ни альтеры. От осознания этого по венам прокатилось раскаленное железо ужаса. – Нет… – прошептала она, вытаращившись очумевшими глазами на ферокса, – только не это… Где я… Тут же подул ветерок, трепля волосы, повеяло запахом тины. Кристин в панике заозиралась и попятилась. Если здесь пахнет тиной, значит рядом водоотводный канал, а арматура и эти безлюдные склады говорят, что она где-то на отшибе Динариума. Одна. С фероксом. Эта мысль хлестнула, как кнутом, по телу прокатилась обжигающая волна страха, а в кровь плеснуло столько адреналина, что она подпрыгнула и развернулась прямо в воздухе. Через миг Кристин уже неслась во весь опор через лужи мимо поржавевших смарткаров. – Куда же ты, сладкая! – донеслось позади и по спине пронеслась толпа мурашек. Не понятно, как она сюда попала, но даже в мыслях не хотелось приближаться к этим зверолюдям. Перескочив широкую лужу, Кристин оббежала кучу шин и влетела в двери здания. Точнее того, что от него осталось – стены обшарпаны, справа зияет дыра, на полу остатки извести и пыль. Все расписано граффити, мебели нет. Она рванула вперед по коридору, надеясь пробежать здание насквозь и выйти с другой стороны. Там наверняка должна быть или дорога, или канал. А если канал, значит на другой стороне город – водоотводы окружают Динариум кольцами, стоки выходят в каналы радиально. А где город, там и дроны. Полицейские дроны. И на сделает все, чтобы до них добраться. Даже если придется грести через канал вплавь. Но к глубокому ужасу Кристин сквозного выхода не оказалось, пришлось повернуть налево и бежать вверх по ступенькам. Едва оказалась на втором лестничном пролете, со стороны коридора раздалось эхо шагов и полузвериный крик: – Я чувствую, как ты пахнешь, сладкая! Не уйдешь! Я иду по следу-у-у… Содрогнувшись от одной только мысли о фероксе, Кристин припустила так, что перелетала через две ступеньки. Пульс участился, сердце ударяется в грудную клетку, как пойманная в силки птичка, а в ушах гремят водопады. Вместе с тем все чувства обострились, как у дикого зверя, загнанного в ловушку. «Только не это, – твердила Кристин, несясь дальше по лестнице и судорожно думая, куда спрятаться, – только не ферокс…» Она не понимала, как попала сюда, что происходит, но звуки капель, запахи сырой извести и мокрого железа – все это тихая жуть. И не приведи небеса, если она действительно здесь одна с фероксом. Лестница, наконец кончилась, Кристин оказалась в очередном коридоре, длинном, как рабочий день в выходной. По стенам двери, под потолком бледные лампы, а вдали светлое пятно окна. – Сладкая-а-а… – донеслось снизу и Кристин едва сдержала вскрик. Подпрыгнув, она рванулась вперед, на бегу дергая двери, но все они, как на зло, закрыты. – Какой-то кошмарный сон… – с дрожью выдохнула Кристин, толкнув очередную дверь, та не поддалась. – Да что же это… Она тыкалась в двери поочередно, но те все не открывались. Когда уже отчаялась, последняя створка возле окна распахнулась. Кристин оказалась в заброшенной комнатке с дырой вместо окна, на полу двуспальный потрепанный матрац, обшарпанная тумбочка, куски железных труб в куче… Кристин метнулась к дыре с таким рвением, что едва не вывалилась. Но успела схватиться за арматурину в стене. Дух захватило – высота небольшая, этаж девятый максимум, но жутко стало не от этого. Мир, насколько хватало глаз – сплошная коричневая пустыня без единого намека на Динариум, железную дорогу или хотя бы просто дорогу. Она в каком-то заброшенном строении в центре пустоши. Что за строение – не понятно. Как и то, почему она здесь. Внизу заброшенная парковка с ржавыми смарткарами. Прыгать нельзя, разве что разом со всем покончить. Но Кристин к праотцам не спешила и вообще верила, что корпорации, наконец, разберутся со старением, и все смогут жить если не вечно, то хотя бы долго и счастливо. Грохот в коридоре раздался, как боевой набат, она в панике оглянулась. Что делать? Как защититься от этой твари? Взгляд упал на обрезки трубы. Кристин метнулась к ним и, цапнув ту, что подлинней, подскочила к двери и прижалась к стене, наготове вскинув трубу. Сердцебиение участилось еще сильней, дыхание превратилось в шум кузнечных мехов, виски горят. Она с трудом понимала, как удается связно мыслить в этом безумии. Но она не такая слабачка, как все думают. Она родилась и выросла в городке на озере Эйб, ей приходилось работать, руками в том числе. Это ничего, что выглядит, как подросток, и ничего, что в спорт-центры не ходит. Тягать рыболовные боксы, лазить по сухопутным мачтам за птичьими яйцами и нырять в Эйб за моллюсками похлеще будет. Ничего, она покажет этой твари, что такое настоящие девушки! Кристин бодрила себя, как могла, но каждый шаг в коридоре отдавался ударом сердца в голове. Ферокс словно нарочно медлил, будто хотел поиграть с добычей. – Сладкая? – раздалось из коридора. – Где же ты спряталась? Я тебя найду, сладкая. Кристин крепче сжала трубу и затаила дыхание. Если она выдаст себя слишком рано – все пропало. Шаги в коридоре приближались, вот они уже за стеной, Кристин слышит глубокое и тяжелое дыхание ферокса, видимо подъем на десятый этаж его утомил. Хотя, если верить словам девицы, которую они с Гордоном спасли, зверолюди невероятно выносливы. Еще бы, они же функционируют на одном тестостероне. Дверь в комнатку чуть скрипнула и отворилась, Кристин вообще перестала дышать и постаралась слиться со стеной, хотя все равно казалось, что стук сердца слышно на километры вокруг. Ферокс сделал шаг внутрь и оказался спиной к ней, лохматый, массивный, как гора, Кристин едва доходит ему до плеч. Он шумно втянул носом и стал медленно разворачиваться. – Сладкая, я чувствую, ты здесь, – произнес он охрипшим от вожделения голосом. В этот же момент Кристин со всей силы обрушила ему на голову обрез трубы. Никогда прежде она не нападала на человека, но ферокса человеком назвать сложно… Он покачнулся, но не упал, как рассчитывала Кристин, а продолжил поворачиваться. Кристин взвизгнула и попыталась прошмыгнуть в дверь. Однако к ужасу, удар трубой по голове фероксу оказался как слону дробина. Он устремил на нее одуревший взгляд, мясистые пальцы сжались на плече. – Вот она… – прохрипел зверочеловек. Кристин завизжала: – Пусти! Она стала колотить его обломком трубы, пытаясь попасть по лицу, но тот ловко уклонялся, видимо звериного в нем больше, чем можно представить. А потом и вовсе выхватит трубу и отшвырнул в кучу, та рассыпалась, как пирамидка в игре «городки». – Какая сладкая… Он притянул брыкающуюся и кричащую Кристин к себе, сжав так сильно, что останутся синяки. Она сопротивлялась изо всех сил, но что может девушка против такого громилы? – Помогите! Нет! – закричала Кристин. – Добыча сопротивляется, значит добыча сладкая, – с безумной усмешкой произнес ферокс. Он с силой придавил ее спиной к стене, а колено умело скользнуло между ног, ладонь опустилась к джинсам, пальцы стали возиться с замком. – Сейчас, сладкая… Сейчас… какая сладкая…. Кристин дергалась, и пыталась вырваться, по щекам потекло горячее, она колотила кулачками ферокса по лицу, плечам и груди, но тот словно не чувствовал. Обезумевший от похоти, он скалил зубы и продолжал нервными пальцами воевать с замысловатым замком ее джинсов. – Нет… пожалуйста… не надо… – простонала Кристин, вдруг с ужасом осознав, что на помощь никто не придет. Она совершенно одна, в заброшенном здании, где-то в забытом небом месте наедине с фероксом. И остановить его тоже самое, что пытаться затормозить поезд на полном ходу. Безысходность и отчаяние нахлынули с такой силой, что она как-то вмиг обмякла. Силы покинули ее. Какой смысл сопротивляться, если он все равно сделает это? Зачем кричать? Только раззадоривать ферокса. Она сделала все, что могла. Бежала, звала на помощь, даже огрела тварь арматурой. Но разве это помогло? Остается только зажмуриться и представить, что все это нереально, неправда. Одно хорошо, никто не увидит ее позора, ее падения в эту жуткую бездну. И, главное, этого не увидит Гордон Кит, прекрасный альтер, мощный и удивительный. Будь он здесь, с ней никогда не случилось бы ничего подобного. Альтер прожег бы ферокса своим бионическим лучом, спас бы ее, как уже делал дважды. Где он, когда так нужен? Эта мысль показалась такой рациональной и правильной, что Кристин уцепилась за нее, как за спасательный круг, абстрагируясь от ферокса, который, так и не справившись с замком, просто запустил пальцы в джинсы, с сопением шарит там и пытается стянуть. «Где Гордон?» – снова вспыхнуло в сознании. Она вновь вернулась к тому, как сюда попала и что было до этого. В голове словно после векового сны закрутились шестеренки, со скрипом и сбрасывая паутину. Мозаика зашевелилась. Что было до этого? Что было до того, как на нее побежал ферокс? Она попыталась вспомнить, но что-то будто не давало. И все же Кристин не сдавалась, каким-то внутренним чутьем ощущая, что за этим кроется разгадка и долгожданное спасение. Она билась в стену непонятного забвения, все больше отвлекаясь от происходящего, которое вдруг стало казаться чем-то нереальным, чем-то призрачным. Даже прикосновения ферокса из грубых и настойчивых превратились в легкие, едва ощутимые. Пространство зарябило, как в древнем телевизоре, когда не работал канал, картинка дернулась и поплыла. Теперь Кристин уже полностью уверилась – это не реально. Все это – склад, арматура, запах тины и ужасный форокс – не настоящие. А она, Кристин, настоящая. Когда-то давно читала об осознанных сновидениях, когда спящий вдруг понимает, что спит и это позволяет управлять сном. Однако люди неподготовленные чаще просто просыпаются, узнав, что спят. Видимо, что-то похожее происходило с ней. Но Кристин никак не могла вспомнить, где и когда заснула. Картинка тем временем продолжала плыть. Комната уже потеряла очертания, ферокс тоже превратился в темное пятно, ее куда-то тянуло, словно вынимало из кошмара в нормальную реальность. А потом донеслись голоса. – Она возвращается!.. – Но как… – Не знаю, вытаскивайте ее немедленно! – Но мы не закончили… – Доктор, метод все равно не сработал, а я не хочу, чтобы она мучилась! Вытаскивайте!.. *** Гордон нервничал, и это ему не нравилось. Когда доктор опустил на лицо Кристин очки виртуального погружения, внутри альтера шевельнулось что-то древнее и совсем не альтеровское. Он полагал, что такие как он давно избавились от всего звериного, всего, что связывает обычных людей с фероксами. К ним ведь они гораздо ближе. Однако, если испытывает то, что испытывает, значит, не так совершенны альтеры, как думал. Кристин. От мыслей, что с ней может что-то случиться, его буквально сжигало, мышцы раздувались, хотелось кинуться в атаку. На кого угодно. Девушка на кушетке напрягалась и сжимала кулаки, подергиваясь и вскрикивая, а они с доктором Октавусом наблюдали ее перемещения на широком экране. Пластина на платформе подернулась голубоватым свечением, но профессор Октавус покосился недовольно, значит, результат вовсе не тот. Сам же альтер все больше раздражался, адреналин и кортизол в крови повысились. Да что с ним такое… Когда ферокс побежал за Кристин, Гордон едва удержался, чтобы не рвануться к ней. Только осознание, что это лишь виртуальная симуляция, пусть и очень реалистичная, заставило взять себя в руки. Его беспокоило состояние Кристин. И беспокоило, что его это беспокоит. Крайне странно испытывать эмоциональные колебания, ощущать, что лимбическая система, древняя, как мир и отвечающая за первостепенные опции, всколыхивается. Пытается подняться, словно доисторический исполин, и вернуть себе утерянную власть. Однако такого позора альтер себе позволить не мог. Он терпел. Терпел, пока Кристин с перепуганным лицом бежала по коридорам, терпел, когда неслась по ступенькам. И даже когда отбивалась от ферокса, тоже терпел. Но, когда она каким-то неведомым образом стала выбираться из симуляции, а профессор попытался ее вернуть, наследник не выдержал. – Она возвращается! – едва сдерживая напряжение, сказал он. – Но как… – выдохнул доктор и выкрутил тумблеры сильнее, чтобы не дать ей покинуть виртуальную реальность. – Не знаю, вытаскивайте ее немедленно! – Но мы не закончили… – проговорил профессор Октавус и недоумевающе вытаращился на альтера. Гордон поморщился, кровь в венах закипала все сильней. – Доктор, метод все равно не сработал, а я не хочу, чтобы она мучилась! Вытаскивайте!.. Все еще пялясь на наследника, как на внезапно заговорившую табуретку, доктор выключил тумблеры, погасил сенсоры. Пластина на платформе у кушетки осталась сиять бледно-голубым, а профессор произнес, хмуро глядя на нее: – Мы не собрали и шестой части того, что планировали, мистер Кит. – Догадываюсь, – отозвался альтер и через секунду стоял возле Кристин. Он бережно снял с нее очки и шлем. Девушка вытаращилась ошалевшими глазами, явно не понимая, где она и что происходит. Когда Гордон расстегнул ремни, пальцы Кристин вцепились в его локоть, она проговорила сбивчиво и хватая воздух: – Что это было… Как это… где… Там был… – Тихо-тихо-тихо, – почти шепотом произнес альтер, беря ее на руки, – ты в безопасности. Кристин вцепилась в его воротник и прижалась, как котенок, которого добрый человек подобрал на улице. Вся хрупкая, уязвимая и всецело доверяющая ему, Гордон невольно теснее притянул ее к себе. – Это было ужасно… – проговорила Кристин, выдыхая ему в грудь. – Успокойся, – почти ласково произнес наследник. – Все позади. – Ферокс… огромный, потный. И руины, пустыня… Динариума не было… Я пыталась, но он сильнее… – продолжала сбивчиво говорить Кристин. Гордон приподнял ее, легкую, как пушинку, и заглянул в лицо. Глаза девушки все еще круглые от ужаса, лицо бледное. Придется сейчас отпаивать модатропиленом. Но она крепкая. Другая уже билась в истерике, а эта сжалась в комочек и пытается анализировать. Впрочем, другая не выбралась бы из симуляции. Наследник обратился к профессору, который хмурит брови и скользит пальцами по голографическим экранам с расчетами: – На сегодня закончили. Доктор Октавус встрепенулся и выдохнул: – Закончили? Но как же… Мы ведь только начали. Мистер Кит, нам необходимо создать матрицу для сбора энергии. Как только это получится, мы сможем понять, как извлекать энергию из человеческого тела, пока он завтракает или прогуливается в парке. Но пока… – Девушка устала, – отозвался альтер, с сомнением косясь на Кристин, прижавшуюся к его могучей груди. Но профессор не отступал. – Я понимаю, мистер Кит, – произнес он, – но наука требует жертв. – Сейчас она не готова быть такой жертвой. Пусть отдохнет. – Но мистер Кит, – сказал доктор, нервно проведя ладонью по лысине, – возможно это даже лучше. Дело в том, что по моим расчетам именно адреналин, который вырабатывается при стрессе, должен заставить ее продуцировать необходимое количество энергии, которую мы можем записать в матрицу. Тогда… Гордон оборвал его, не желая слушать доводов, которые окажутся, скорее всего, разумными и переубедят. – Профессор, адреналиновый запуск не сработал, как видите. Она только распаниковалась. А матрица не заполнилась почти никак. К тому же каким-то чудом выбралась из симуляции. Это как объяснить? Профессор пожевал губы и сдвинул плечами. – Как раз над этим и думаю, мистер Кит, – сказал он. – Я создавал эту симуляцию с частичным подключением к вегетативной системе организма. То есть она должна была ощущать все, как обычную реальность. Но как ей удалось выбраться… – Вы не знаете, – заключил альтер. – Пока нет. – Тогда вам есть чем заняться, доктор. – Я понял вас, – отозвался профессор со вздохом. – Но мы ведь вернемся к нашему проекту? Гордон кивнул. – Не сомневайтесь. Я не трачу деньги просто так.