Глава 20

Гордон проснулся раньше и некоторое время пялился в потолок. Рядом теплая и зовуще пахнущая Кристин. Теперь уже его Кристин. Он это точно знал. Чего он не знал, так это что на него нашло и с какой стати вчера так обезумел, что устроил вот это все. Более того, оставалось непонятным, почему он все еще с ней в постели и почему не ушел или не отправил подальше её. Можно было бы списать на то, что здесь один бокс для отдыха. Но это не правда. Сотрудники секретной лаборатории иногда работают сутками, и таких боксов он построил достаточно. Хороший сотрудник – довольный сотрудник. А он любил, когда работа выполняется хорошо. Значит, он, альтер, добровольно остался с ней после безумной ночи страсти. Именно безумной. Потому, что не припомнит, чтобы хоть с кем-то был таким терпеливым, потом страстным… Черт. Единственное, что четко засело в голове – то, что она теперь его. Или нет… Это он принадлежит ей. Дурь, конечно. Так быть не может. Но он физически не сможет позволить никому причинить вред Кристин. Мелькнула мысль, что и правда превращается в ферокса. Хотя фероксы не думают о состоянии женщин, которые попадают к ним в лапы. В любом случае, следует проверить. Он поднялся. Кристин посапывает на кровати, одеяло сползло оголив молочно-белое плечо, а сама она подтянула колени к груди, хрупкая и беззащитная. Гордон пару секунд смотрел на нее, затем со вздохом подошел и накрыл до подбородка. Кристин поерзала, но не проснулась. Быстро освежившись и одевшись, альтер выскользнул из бокса и прямиком направился в лабораторию. Профессор Октавус уже на месте. А возможно вообще не спал – в порыве энтузиазма он мог бодрствовать сутками, а сейчас этого энтузиазма с лихвой. – О, мистер Кит! – радостно произнес он, заметив альтера. – Я тут кое что поменял. Доктор поднял над головой шлем и какую-то пластину, над которой мерцают голограммы цифр. – Я подумал, что адреналиновый захват нужно делать исходя из других вводных, – продолжил он увлеченно. – Правда, пока не уверен, из каких именно. Но думаю, когда проверим… – Доктор Октавус, можно узнать, превращаюсь я в ферокса или нет? – прервал его Гордон. Глаза профессора растерянно вытаращились, а приборы так и остались над головой. Пару секунд он стоял, затем все же опустил руки. – Что, простите? – не понял доктор. – Я хочу знать, превращаюсь ли я в ферокса, – повторил Гордон. – В ферокса? – переспросил профессор. – Именно. – Эм… но мистер Кит, с чего вы взяли, что превращаетесь в ферокса? – непонимающе поинтересовался доктор. Альтер не собирался посвящать его в подробности своей интимной жизни, только чуть скривился и сказал: – Есть повод. Так это можно проверить? Доктор Одо Октавус некоторое время изучающе смотрел на наследника, глаза щурились. Альтеру показалось, профессор вдруг тоже стал обладателем бионического глаза и, словно рентгеном, сканирует его насквозь. Спустя несколько мгновений доктор произнес с таким видом, словно уже все знает: – Мистер Кит, смею вас заверить. В ферокса вы не превращаетесь. – Откуда такая уверенность? Профессор вздохнул, на секунду показавшись умудренным старцем, втолковывающем неразумному дитю писаные истины. – Поверьте мне, как человеку, всю жизнь посвятившему науке. Люди рождаются либо обычными сапиенсами, либо фероксами, либо альтерами. Другого не дано. И если вы уродились альтером, фероксом вам не стать. Ну, разве что в театре. Были когда-то давно такие развлечения. – То есть, если по-честному, чрезмерное физиологическое желание к особи противоположного пола – это норма? Профессор вновь одарил его отеческим взглядом. – Вполне себе, – сказал он. – Вполне. – Этого достаточно, – отозвался альтер. – В таком случае, я готов выслушать о нововведениях в систему. Он не стал говорить профессору, который, очевидно понял, откуда ветер дует, что ему невыносима сама мысль, что придется вновь подвергать Кристин тяжелой процедуре извлечения. И что он готов кожу с себя снять, лишь бы уберечь ее. Уберечь от всего. Стало казаться, что его главная задача – защищать эту девушку. От этих мыслей по спине прокатился жар. Что с ним?.. Тряхнув головой, Гордон приблизился к профессору и стал вглядываться в цифры на голограммных панелях. Может его лимбическая, древняя система и проснулась, но неокортикальная тоже не засыпала. Он альтер и не даст гормонам затмить разум. *** Кристин проснулась от голода. Живот заурчал так, что показалось, услышали даже на острове Эйб. С минуту просто лежала и думала, что происходит и где находится. Потом события прошлого дня пронеслись перед глазами. И ночи. В груди ухнуло. Она резко села и покрутила головой. Гордона нет, из груди вырвался вздох облегчения. В кино обычно показывают, что оставшийся до утра мужчина – это приятно. Но Кристин совсем не хотелось сейчас смотреть ему в глаза, смущенно их отводить и испытывать неловкость. Ведь совершенно очевидно, то, что произошло ночью, чистой воды случайность, результат нервного напряжения и стресса. В другой ситуации альтер никогда не позарился бы на такую, как она. С далекого острова, без достатка, имплантов, и вообще непонятно кого. Хотя Гордон был очень хорош. Да что там… Она в жизни не испытывала того, что испытала с ним. От этого становились горько – у них контракт, договор. Она работает на наследника, и нет смысла придумывать себе то, чего нет. Тяжело вздохнув, она свесила ноги с постели и сползла. Пол отозвался теплом – даже в этом боксе у альтера полы с подогревом. Затем сходила в душ. – Как вы себя чувствуете? – спросила радостным голосом обновленная Нис, пока Кристин разглядывала себя в зеркале. – Показатели дофамина высокие, окситоцин, комплекс эндорфинов на высоком уровне. Данные говорят, что вы счастливы. – Ну, если данные говорят, как тут спорить, – пробормотала она. Тупой железяке не объяснить, что не одними гормонами исчисляется счастье. Может их коктейль сейчас и на высоте, но чего тогда так тоскливо? Из зеркала, тем не менее, глядела вполне свежая и отдохнувшая девушка. Светлые волосы рассыпались по плечам, глаза блестят, губы чуть припухшие после страстной ночи. Ночь… Она на всю жизнь ее запомнит. И будет рассказывать потомкам, если они случатся. Учитывая, что она постоянно влипает в истории, может статься, что обойдется без них. Хотя… Можно сдать биоматериал. Кому-то будет нужнее, если она не сможет справиться. – Включить музыку? – спросила голосовая помощница. – Инструментальная подборка… – Включай, если хочешь, – не дала договорить ей Кристин. – Личная коллекция мистера Кита, – радостно сообщила Нис, и по боксу тут же растеклась приятная мелодия. – Знаю… – Показатели мистера Кита сходны с вашими, – продолжила декламировать голосовая помощница. – С поправкой на мужской организм. Эти слова отозвались глухими ударами в груди. Гордон тоже доволен? Доволен после этой ночи? Кристин верилось и не верилось. С одной стороны, это означало, что ему понравилось. Подумать только, она понравилась самому Гордону Киту. С другой стороны, ее уровень гормонов тоже высок, однако на душе все равно кошки скребут. – А тебе разве можно разглашать подобную информацию? – спросила Кристин, вернувшись в комнату и натягивая джинсы. – По моим расчетам ваших социальных взаимодействий, а также уровня физиологических изменений, данная информация не является конфиденциальной для вас, – отчеканила Нис. Кристин вытаращилась в потолок, словно надеялась увидеть там голосовую помощницу. – Это как понимать? – спросила она. Сквозь звуки скрипки и фортепиано вновь прозвучал услужливый голос Нис: – Мои данные и расчеты говорят, что гормоны мистера Кита прежде не меняли свое значение так сильно ни в чьем отношении. А так же наличие доступа в эту лабораторию подразумевает определенную степень доверия. Так же анализ данных и их сопоставление сообщает, что мистер Кит расположен к вам критично больше, чем к гостьям, которые посещали башню прежде. От услышанного Кристин пошла голова кругом. Компьютерная манера говорить и обилие сухих формулировок легче ситуацию не делали. Но из сказанного она уяснила одно. И это ошарашило больше, чем недавнее увольнение из «Ботаник-сити». – Ты хочешь сказать, – выдохнула она, округляя глаза, – я нравлюсь Гордону? Ну в смысле, действительно нравлюсь, а не как девица на одну ночь? – Мои данные и расчеты, говорят… Нис снова начала сыпать терминами, цифрами, какими-то заумными словами, но Кристин слушала в пол уха. В голове пульсировала единственная мысль – Гордон Кит к ней что-то испытывает. Это невозможно, невероятно, немыслимо. Но это биологический факт, подтвержденный расчетами. Ее охватил неведомый трепет, будь у нее крылья, точно взлетела бы в самые небеса. Это будоражило, волновало, возносило на вершину. Хороши же современные системы – вместо того, чтобы признаваться другу в чувствах, достаточно сходить в душ, а датчики сами все замерят, посчитают и скажут, что чувствуешь. Да еще и сообщат об этом пассии. Удобно. Хотя и совсем не романтично. У них на острове Эйб все еще приглашали на свидания. Хотя вообще-то в Динариуме тоже так делают. Просто мир обычных людей и мир богатых, отличается, как небо и земля. Первые бегают там, внизу, устраиваются на работу, пытаются выжить, платят бешенные налоги на воду, воздух, озеленение, нексус-топливо, которое добывают в недрах Застерии… А вторые живут в небоскребах, летают на флайтерах и завтракают в ресторанах на высоте в пол километра. Что ж, если ей выпала судьба как-то повлиять на ход вещей, она попробует. В конце концов, если есть возможность помочь таким, как она, Люси, и даже мисс Смит, бывшая хозяйка тоже не от хорошей жизни уклоняется от налогов – Кристин сделает это. В голове всплыли воспоминания о фероксе, пусть и виртуальном, и по коже прокатилась волна дрожи. Она хорошо помнила эти сухие, грубые пальцы, безумный взгляд, растянутые в похотливом оскале губы… – Он не настоящий, – сказала Кристин себе. – И в действительности вреда не причинит. Потому, что его нет. Не существует. Так или иначе, ей придется вновь зайти в лабораторию. Она ведь подписала договор. И что-то подсказывает, если вдруг решит его нарушить, последствия будут очень и очень неприятными, даже несмотря на гормональное расположение. А еще в груди зародилось и теплится странное чувство. Похожее на сгусток тепла, оно посылает лучи по всему телу, от них спокойно и надежно. И даже мысль, что голосовая помощница ошиблась и Гордон Кит в ней совсем не заинтересован, не кажется пугающей. – Как мне пройти в лабораторию? – спросила Кристин голосовую помощницу. – Нет ничего проще, – охотно отозвалась та и в воздухе перед дверью возникла голографическая карта. Кристин детально изучила ее. Оказалось, здесь совсем недалеко. Попросив Нис открыть дверь, направилась к Гордону. В том, что он в лаборатории, сомнений не было. Пока шла, храбрилась и настраивалась на то, что в этот раз все получится. Профессор сможет выделить матрицу или что там он пытается выделить из ее эмоций. И тогда получится создать прибор, способный вырабатывать энергию из человеческого тела. Кристин встанет у начала нового мира. Сейчас она это понимала так же ясно, как то, что на небе две луны, а трава зеленая. И сама удивлялась, почему сомневалась. Теперь все почему-то стало ясно, как день. Динариум снабдится матрицей, «Ботаник-сити» высадит саженцы в пустошах, планете вернется зеленый облик. Кислородные помпы уйдут в небытие. Как и нексус-топливо. Смарткары, вотчи, теплостанции – все перейдет на обеспечение этими матрицами. Ноль загрязнения. Минимум затрат и вреда. От этих мыслей Кристин распалялась и шла все быстрее. Когда дверь в лабораторию вползла в стену, она влетела, подобно фурии с горящими глазами и произнесла громко: – Я готова! Гордон и профессор разом обернулись. На лице альтера мелькнула смесь эмоций, которые Кристин не смогла распознать, глаз сверкнул радугой. Зато доктор пришел в себя довольно быстро – губы расплылись в улыбке, он поднял над головой шлем и произнес радостно: – Мисс Уильс! Как замечательно. Я как раз рассказывал мистеру Киту, что перепрограммировал кое что, теперь процесс экстракции… Гордон перебил его. – Кристин, ты уверена? – спросил он тревожно. – Как твоя голова? Кристин посмотрела на него решительно и с изумлением осознала, что голова больше не болит. Вообще. Причем без таблеток. Не осталось даже намека на жжение. – В порядке, – удивленно проговорила она и на всякий случай потрогала виски. Она сама не понимала, откуда взялись эти сила и твердость. Будто ночь с альтером наполнила ее, или даже открыла нечто, что давно спало. – Может лучше подождать? – спросил альтер заботливо, на душе потеплело – неужели он правда к ней что-то испытывает. Кристин покачала головой. – Нет. Я хочу начать. Теперь все получится. Должно получиться. Ее решительность Гордона явно озадачивала, но спорить больше не стал. С помощью альтера и доктора она взобралась на кушетку. Профессор надел ей шлем, экраны и голограммы моментально замерцали цифрами и данными. Доктор ввел что-то на сенсорной панели, экраны неожиданно вспыхнули, из синих стали фиолетовыми, а данные понеслись с такой скоростью, что профессор охнул. Гордон быстро спросил: – Что-то не так? Брови доктора Октавуса сдвинулись, он проговорил озадаченно: – Не уверен… непонятно… Кристин встревоженно приподнялась на локте. – Что-то идет не так? – спросила она, чувствуя, как храбрость пошатнулась, но все же пока держится. – Со мной все в порядке? Цифры на экранах немного замедлились, цвет стал вновь сдвигаться к синему, а задумчивая морщина на лбу доктора становилась все глубже. – Хм… – протянул он и уткнулся носом в одну из голограмм. Гордон и Кристин переглянулись, профессор повторил: – Хм… – Что происходит? – спросил альтер и шагнул к ней с таким видом, будто готов прямо здесь положить жизнь, лишь бы она не страдала. Это показалось вдвойне странным потому, что прежде ярких эмоций на лице наследника Кристин не замечала. – Хм… – опять выдохнул доктор и стал очень быстро что-то вводить, сравнивать расчеты, куда-то их переносить. Пару секунд Кристин и Гордон ждали, потом альтер не выдержал. – Доктор Одо Октавус, вы можете объяснить, что делаете и почему данные так резко поменяли динамику? Не отрываясь от голограмм и сенсоров, профессор произнес: – Погодите… погодите… кажется я кое-что нашел… Погодите, погодите… Кристин послала вопросительный взгляд наследнику, тот пожал плечами, мол, ученый. Пришлось набраться терпения. *** Пока Кристин лежала на кушетке, пристегнутая ремешками и со шлемом на голове, профессор Октавус продолжал таращиться на голограммные экраны, ковыряться с цифрами. – Невероятно… – выдавил он спустя минут десять и поднял повыше два виртуальных экрана для сравнения. – Доктор, вы испытываете наше терпение. В частности, мое, – проговорил альтер. Он теперь не хотел оставлять девушку одну и вообще стало казаться, что ее присутствие в его жизни – самое естественное, что могло с ним произойти. И еще он, наверное, сошел с ума. Профессор натянул микроскопные очки на глаза, снова уставился в экран, затем отстранился и произнес впечатленно: – Ни в коем случае. – Тогда что? Проблема? – Напротив, мистер Кит. Напротив. Посмотрите. Он указал на цифры и продолжил: – Видите? Эти показатели выше тех, что мы получили от адреналинового удара примерно в сотню раз. Вы понимаете? В сотню! Это запредельное число! Кристин на кушетке вывернула шею, чтобы лучше рассмотреть, а Гордон вгляделся в бегущие на экране цифры, затем покосился на нее, любопытно выглядывающую с кушетки. Все такую же хрупкую, но смелую и всецело ему доверяющую. На лице решительность и умиротворение, а губы чуть подергиваются в улыбке. Не понятно, чем она его так увлекла, да и вообще, для альтера понятие «увлечься», как для ферокса – включить мозги. Тогда может если у него получилось это, то и у зверолюдей есть шанс? – И что все это значит? – спросил Гордон. – Как что? – выдохнул профессор повернувшись к нему. – Я ошибся. Вот что! Я думал, мощнейший заряд сможет выбросить адреналин. Но оказалось… Вот посмотрите! Он ткнул в голограмму и быстро стал листать виртуальные файлы с данными. Гордон успевал считывать их только благодаря бионическому глазу – так увлеченно листал доктор. А Кристин только хмыкала, делая вид, будто что-то усваивает. – Вы понимаете, нужно было не адреналин… – радостно произнес профессор Октавус. – А дофамин! И окситоцин. Но больше дофамин! Понимаете? Дофамин! Посмотрите, расчеты показывают потенциальную энергию вот здесь. Да она же огромна! Гордон никогда не был глупым или туго соображающим. Напротив, организм альтера позволял думать очень быстро и так же быстро принимать решения. Однако сейчас речь профессора настолько сбивчива, что будь он трижды альтером, уловить зерно смысла не просто. – И из этого следует… – проговорил он, подталкивая доктора к дальнейшим пояснениям. Тот охнул, вскидывая брови. – Вы же сами видели! Потенциальный выброс энергии огромен. Даже цветовой спектр сменился на фиолетовый. Ваш бионический глаз тоже сделан с учетом палитры. Наверняка вы видели, что его свечение меняется. Так вот, фиолетовый очень энергоемкий. Гордон бросил взгляд на Кристин, которая почему-то улыбается, словно в подтверждение, мол, да-да, видела я твой фиолетовый глаз, и даже могу сказать, в какой момент. От этого альтер впервые в жизни ощутил нечто сродни смущению. Прочистив горло, он произнес: – Так. И что вы хотите сказать? – Я хочу сказать, дорогой мистер Кит, – воодушевленно отозвался профессор, – приступаем. Кажется, мы нашли источник. И можете быть уверенны, на этот раз мисс Уильс процедура понравится.