Глава 17

Бранда

Я кусала губы в бесполезной попытке справиться со страхом. Да, казнь была жуткой и кровавой, но видения Илверта пугали меня гораздо больше. Что с моим сыном? Он сходит с ума? Или дело, как и говорит Ник, в особой восприимчивости? Больше всего на свете я сейчас боялась остаться одна, наедине с призраками, которых видел мой сын, поэтому наступила на горло гордости и тихо попросила Вейса:

— Пожалуйста, останься.

Думала, он снова откажется, но Ник ответил:

— Хорошо.

Он протянул мне руку, и я сжала его ладонь ледяными пальцами.

— Постарайся уснуть, — сказал он мне. — Тебе надо отдохнуть.

— И тебе тоже, — заметила я.

— Я не устал.

Да, и вообще ты из железа. Я-то знаю. Стало смешно. Ник настороженно взглянул на меня, видимо, опасаясь за мой рассудок.

— Не смотри на меня так, — поежилась под этим льдистым взглядом.

— Как?

— Будто вот-вот позовешь лекаря.

Мы прошли в спальню. Здесь горело всего два светильника, и казалось, что в углах прячутся тени с горящими глазами. Мне нужно было чье-то тепло. Хотя, кому я лгу? Мне нужно было тепло Вейса. Я развернулась к нему, потянулась всем телом. И снова показалось, что он меня оттолкнет, но Ник вдруг улыбнулся.

— Все никак не угомонитесь, ваше величество? — спросил, прикасаясь пальцами к щеке.

— Я королева, я не умею отступать, — ответила едва слышно, растворяясь в этой невинной ласке.

— Это я уже понял.

И на губах расцвел поцелуй. Меня никто и никогда так не целовал — утверждая свое право, будто напоминая, что мой титул — всего лишь пустышка, а мужчина передо мной сильнее, во много раз сильнее, но сегодня, так уж и быть, готов отступить, на шаг и лишь сегодня. И я целовала его в ответ, чувствуя, как внутри все расцветает от необыкновенного покоя. Губы Вейса были такими же жесткими и чуть шершавыми, как его характер. Невероятный мужчина. Я вся горела, исследуя ладонями его плечи, грудь.

— Что это? — наткнулась на холод металла под рубашкой.

— Осторожно, поранишься, — мягко отстранился Вейс.

Я столько раз видела, как мужчина снимает с себя рубашку, но никогда — как кто-то снимает с себя столько оружия. Рубашка Ника полетела на стул, а следом за ней — узкий длинный кинжал, еще один короткий кинжальчик. Кастет? Кажется, кастет. Если до этого я просто желала тепла, то сейчас внутри будто пробудился вулкан. И если бы Вейс вдруг решил отступить, клянусь, я бы его не отпустила.

— Надеюсь, ты не хранишь в нижнем белье набор отмычек? — хихикнула, стараясь скрыть болезненное возбуждение.

Ник так посмотрел в ответ, что можно было не сомневаться: хранит, еще как хранит.

— Да ты опасен, — снова прильнула ближе, касаясь светлой кожи, вдыхая запах металла.

— Не более чем ты.

И уха следом за дыханием коснулись губы. Затем скользнули по шее к ключицам, и я запрокинула голову, цепляясь за Вейса, как за единственную связь с реальностью. Не отпущу! Вейс попытался справиться с завязками на платье, и потерпел неудачу.

— Тебе слишком дорог этот наряд? — спросил так, что я готова была сжечь платье вместе со всеми украшениями.

— Нет.

Спины на мгновение коснулся холодок, и платье грудой ткани и кружева легло у ног. Кожа тут же покрылась мурашками. Я зажмурилась, опасаясь, что вижу сладкий несбыточный сон, а затем снова открыла глаза, чувствуя прикосновение рук Вейса. Точнее, гладкой ткани перчаток.

— Ты и спишь в них? — поинтересовалась, зарываясь пальцами в светлые волосы любовника.

— Нет, — долетел краткий ответ, и желание спрашивать исчезло, потому что Ник уронил меня на кровать, и я выгнулась дугой навстречу его телу. Сладко. Как же до невозможности сладко! До звезд перед глазами.

— Ты сумасшедший, — шептала искусанными губами, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждой лаской.

— Это заразно, — отвечал Ник, не останавливаясь, а мне оставалось только подчиниться и вознестись на такие высоты, где давно уже не была.

Ник-Ник-Ник. Молоточком по вискам. Невозможный, невероятный, опасный. И мне это только нравилось. Миг — и мир будто перестал существовать. Я только ощущала сердцебиение — свое и Ника. Кажется, даже в унисон. А затем тепло исчезло. Я потянулась, перехватывая, и заставила лечь обратно.

— Не уходи.

— Хорошо.

Ник лег рядом. Ощутила, как кожи касается прохладная ткань покрывала. Светильники выгорели и погасли, комната утонула во мраке, и я почти на ощупь отыскала желанные объятия, забралась в них и затихла.

— Я уйду на рассвете, — предупредил Вейс.

— Почему?

— Не хочу, чтобы уже сегодня нас обсуждал весь дворец.

— Как скажешь.

Я исследовала подушечками пальцев вязь шрамов на его плече. Они о многом рассказывали, и утаивали еще больше. Спросить бы, да только тогда он сбежит куда раньше. Уж в этом я не сомневалась.

— Спасибо. — Коснулась губами его плеча.

— За что?

— За то, что рядом.

Если бы Ник ушел, эта ночь стала бы невыносимой. Но он здесь, и я чувствовала себя почти что счастливой.

Сейчас можно было закрыть глаза, успокоиться и просто уснуть. Я придвинулась ближе, обвивая руками Ника, и вскоре видела сны. Спокойные, слишком далекие от реальности. А проснулась, ожидаемо, одна. Из окна лился солнечный свет, и я поняла, что лежу и глупо улыбаюсь, несмотря на то, что вчера был страшный день.

Привычная круговерть: утренний туалет, прическа, аудиенции. Я послала служанку узнать, как чувствует себя Илверт, и она доложила, что сын уже проснулся, и ему гораздо лучше. Правда, его видения все равно не давали покоя. Стоило аудиенции закончиться, как я отослала придворных прочь. Что делать, уже решила. Да, это был плохой вариант, но лучше, чем никакого.

Позвала доверенную служанку и приказала помочь мне переодеться. Выбрала самое невзрачное платье, в котором вполне могла сойти за зажиточную горожанку, набросила накидку с капюшоном и по потайным коридорам выбралась из дворца. Мне надо было поговорить с одним человеком, ведь от ответов, которые он даст, зависело слишком многое в моей жизни.

Город бурлил. Праздничные торжества продолжались, и никого не смущала вчерашняя казнь. Наоборот, для литонцев казни были развлечением, чуть ли не «гвоздем программы». Так что уже сегодня на площади выстроились торговые палатки, а о минувшем ничто не напоминало.

Я успела хорошо изучить столичные улочки, хоть и не так часто выбиралась из дворца. Но плоха та королева, которая не знает свою столицу. Поэтому я быстро шагала по мостовой, присыпанной снегом, чтобы как можно скорее добраться до цели — большого особняка, который так долго стоял пустым, что я думала, так будет вечно. Особняка Эйшей.

Признаться честно, мне было страшно входить под эти своды. Я постучала в ворота, затем постучала, и лишь несколько минут спустя входная дверь отворилась, и на пороге замер сам хозяин дома. Айк не шел мне навстречу, только стоял и смотрел, такой же бледный, как его белая рубашка. Затем махнул рукой, давая понять, что ворота не заперты. И правда…

Декоративные камни, которыми была выложена дорожка к дому, жгли мне ноги. Но раз пришла, надо поговорить.

— Здравствуйте, ваше величество.

Айк ничуть не удивился моему приходу, будто знал, что так и будет.

— Здравствуйте, лер Эйш, — ответила я. — Уделите мне пару минут?

— Почему только пару? — одними уголками губ улыбнулся Айк. — Я готов поговорить, но напомню: меня интересует служба во дворце. Есть ответы, которые я дам только после официального назначения.

— Хорошо, — сказала я. — Мы это обсудим.

— Тогда проходите, ваше величество. Мой дом в вашем распоряжении.

— Я здесь не как официальное лицо, поэтому можете называть меня по имени, — ответила ему, входя в просторный холл, на котором лежала печать запустения, а затем — в большую светлую гостиную. Никто не мог подумать, что в этом доме некому будет жить.

— Присаживайтесь. — Мрачный хозяин дома указал мне на кресло, а сам сел напротив. Камин не горел, и в гостиной было ощутимо холодно, но Айк даже этого не чувствовал. Я глядела на портреты на стенах и думала, как же быстро судьба берет свое.

— Я слушаю вас, Бранда, — долетел безэмоциональный голос.

— Дело касается моего сына, — сказала я. — Вчера ночью он сильно меня напугал, и я хочу знать, с чем это связано. Болезнь? Или последствия эмоций?

— Боитесь, что мальчик сошел с ума? — усмехнулся Айк, глядя на меня исподлобья. — О нет, Бранда. Ил, конечно, близок к этому, но он совсем не сумасшедший. И так как он все-таки сын моего, можно сказать, друга, я поговорю с вами о нем. Дайте руку, мне так легче.

Я протянула ладонь, и тонкие, почти бестелесные пальцы сжались на запястье. На несколько мгновений Айк застыл, а я боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его. Наконец, он выпустил мою руку.

— Как я и думал, — кивнул сам себе. — Это не болезнь, Бранда, а магия. Дар Илверта еще не пробудился, но из-за сильных эмоций дает о себе знать.

— Что за дар? — Голос вдруг захрипел.

— Некромантия. Ваш сын — один из последних некромантов Литонии. Через недельку-другую станет последним. Тот, второй, уже стар и слаб. Ил видит мертвых. Пока что только видит, но, когда дар разовьется, сможет говорить и управлять ими. Это великая сила, если разум выдержит постоянную связь с потусторонним миром.

Мне стало страшно. Так страшно, что застучали зубы. Ил — некромант? Почему? Его отец не был магом. Почему именно такая жуткая сила?

— Вы спрашиваете себя, почему, — сразу понял Айк. — Все мы прокляты, Бранда. Илверт сделал так, что пресекся мой род, но и его род пострадал. Это всего лишь расплата. Согласитесь, в даре вашего сына приятного мало. Кто сам захочет, допустим, стать его супругой? Никто. Кто будет с ним дружить? Никто. Он обречен на одиночество, а вы только усугубляете положение, уже сейчас отгораживая Илверта от остальных.

— Я его не отгораживаю! — возмутилась до глубины души. — Наоборот…

— Наоборот что? Вам он не нужен. Для придворных понятно, что истинная правительница Литонии — вы. Что осталось вашему сыну? Прогулки по ночному дворцу? Или жалость вашего любовника?

Щеки вспыхнули, и я едва сдержалась, чтобы не сбежать.

— Угомонитесь. — Айк взглянул на меня холодно и сурово. — Это дар, а не проклятие. Если Ил будет достаточно силен, он справится. Такой шанс существует. Я вижу его взрослым. Значит, в большинстве вариаций он будет жить.

Я склонила голову, опасаясь продолжать расспросы.

— Что-то еще? — спросил Айк.

— Да. Накануне я получила одно предложение, и теперь не знаю, что делать.

— Ваше предложение касается политики, — сказал Эйш. — И я буду разговаривать о нем только во дворце. Так как, вы нуждаетесь в моих услугах, ваше величество?

— Да, — ответила я, подозревая, что еще пожалею о своей опрометчивости. — Да, я беру вас на службу, лер Эйш. Можете завтра приступить к своим обязанностям. Приходите, и мы обсудим условия нашего сотрудничества.

— Договорились. — И мой жуткий собеседник улыбнулся. — Завтра я буду во дворце. А сегодня у вас будет крайне интересный день, ваше величество. Эмоциональный, я бы сказал. Поберегите нервы. И не суйте руку Лису в пасть, он может укусить.

Я вылетела из дома Эйшей так, будто за мной гнались. Бежала, чтобы поскорее оказаться под спасительной защитой дворца, а сердце разрывалось. Некромантия? Нет, меня не пугало, что Ил разговаривает с мертвым. Только один мертвый меня настораживал. А если он расскажет сыну слишком много? Что тогда? Что же мне делать? Ответа не было.