Глава 8

Ник Вейс

Так вот он какой, Мартин Фейн, фаворит королевы. Признаться, я ожидал большего. Кого-то, похожего на Эрвинга. А передо мной был хлюпенький мальчишка, наверняка, младше самой Бранды. Белый, как одуванчик, с несчастными большими глазами. Кто его вообще пустил в гвардию? Что сможет сделать этот малец, если на короля нападут? Похлопает длинными ресницами? Ничего, усиленный режим тренировок поможет приблизить это подобие мужчины к человеческому облику. Увы, избавиться от такого подарка судьбы мне никто не даст.

Зато раздражение Бранды я чувствовал кожей. Её раздражало, что я нападал на её любимца. Раздражало то, как себя вел. Когда она вышла на балкон, ощутил её раньше, чем увидел — по искрам раздражения, летевшим в спину. И пока мы разговаривали, королева сохраняла хорошую мину при плохой игре: лицо оставалось спокойным и бесстрастным, но глаза горели и не обещали мне пощады. Ничего, ваше величество. Вам меня еще терпеть и терпеть, потому что я привык хорошо исполнять свою работу.

Бранда удалилась, а я погнал гвардейцев на очередной круг. Конечно, уровень их подготовки был достаточно высок, но иногда ненависть к кому-то — очень хороший стимул расти над собой. Мне не нужно, чтобы меня любили. Пусть лучше ненавидят и побаиваются. Эту истину тоже усвоил давно. Как говорил мой наставник, того, кого любят, легко предают. А вот прежде чем предать того, кого боятся, трижды подумают. Он был мудрым человеком, хоть и редкостным негодяем.

Пока я раздумывал над превратностями судьбы, гвардейцы и вовсе выбились из сил.

— Достаточно, отдыхать, — скомандовал им. — Завтра жду в то же время.

Как раз то самое время, когда у Илверта занятия, и он будет под присмотром как стражи, так и учителей. Хорошее время для тренировок. Мокрые, как мыши, мужчины потянулись прочь, радуясь, что хоть тренировка на мечах отменилась. Я дождался, пока останусь один, и тоже немного размял мышцы. Пометал кинжал, поупражнялся с кастетом. Длительное бездействие губительно для навыков тайного боя. А я и так в дороге почти не имел возможности тренироваться. И только к обеду быстро принял душ, переоделся и направился в королевские покои, чтобы проводить его величество к столу.

Илверт как раз выходил из классной комнаты. Увидел меня, и его лицо озарилось радостью.

— Пообедаете со мной, лер Вейс? — спросил он.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — ответил я, искренне надеясь, что обедает мальчик один. Не тут-то было! Нас проводили в большую королевскую столовую. Бранда уже была там. Увидела меня — и хорошо, что не ела, иначе бы подавилась.

— Его величество пригласил меня присоединиться к вам за обедом, — миролюбиво объяснил я.

— Что ж, я только рада. — Бранда вдруг улыбнулась, и теперь уже чуть не перекосило меня.

Слуги споро поставили еще один прибор. Обед втроем? То еще удовольствие. Странно, что её величество не пригласила орду придворных, которые ждали бы объедки с королевского стола. Осмонд любил так делать. Мне отвели место по левую руку от Илверта. Мальчик под взглядом матери вел себя тише воды, уставившись в тарелку. А нам подали закуски. Интересно, их проверили на яд? Я попробовал грибную корзинку и паштет. На самом деле, есть особо не хотелось, но до вечера слишком много дел. Стоит пополнить запас сил.

— Надеюсь, гвардейцы сына еще живы? — миролюбиво поинтересовалась её величество.

— Конечно, — улыбнулся я. — Они — воины, и могут гораздо больше. Видимо, капитан Сайден не отдавал должного внимания их тренировкам. Но это быстро исправимо.

— Наверняка, в Изельгарде вы тоже имели должность при дворе?

Решила устроить мне допрос, пока я вынужден сидеть перед ней и отвечать? Я лениво поковырял вилкой салат.

— Нет. Я не придворный, ваше величество, — ответил королеве. — И не так часто бываю в столице Изельгарда.

— Тогда странно, что Осмонд прислал к нам именно вас.

— Его величество убежден в моей преданности.

— Лер Вейс, а расскажите об Изельгарде, — тихо попросил Илверт.

— Сын мой, такие беседы не ведутся за столом, — вмешалась его мать, которой король ломал игру. — Расспрашивайте лера Вейса в свободное время. Кстати, а где ваша форма, лер Вейс? Вы ведь, насколько я поняла, лейтенант.

— Вы поняли правильно, ваше величество, — усмехнулся я. — Я жду, когда форму доставят во дворец. Не думал принимать на себя командование личным отрядом его величества.

— Вы были на войне?

— Да.

Мне не нравилось, куда вел этот разговор, поэтому сделал знак слуге, чтобы мне подали следующее блюдо. Обсуждать свое участие в Изельгардско-Литонской компании я ни с кем не собирался. Были лишь двое, с кем вообще об этом говорил — отец и Эрвинг Аттеус.

— Вы воевали, лер Вейс? — загорелись глаза Илверта.

— Имел такую честь, — ответил я. — Но война — грязное дело, ваше величество. И, думаю, ваш народ искренне надеется, что в ваше правление будет мир.

— Я постараюсь, — кивнул мальчик, а Бранда презрительно изогнула бровь. Она в это не верила. Не верила, что у её сына что-то получится. И явно собиралась вести политику туда, куда решит сама.

— А почему только лейтенант? — поинтересовалась Бранда.

— Потому, что до начала боевых действий у меня не было звания, — ответил сдержано, поборов желание послать Бранду к демонам. — А вам ли не знать, ваше величество, что в Изельгарде никому не дают звания за красивые глаза.

Бранда склонила голову, а я быстро порезал мясо и набил рот, пока она не додумалась спросить что-нибудь еще. Нет, ваше величество, не вам загонять меня в ловушку. Я сам кого хочешь туда загоню.

— А как же получилось, что у вас есть подданство Литонии? — как бы между прочим уточнила Бранда. А ведь она знает. Тоже искала информацию и мстит за мои намеки? Зря вы так, ваше величество.

— Вы ведь тоже изельгардка, ваше величество, — ответил я. — А правите Литонией. Пути судьбы неисповедимы.

Бранда покраснела так, что не заметить было сложно. На мгновение показалось, что она воткнет нож мне в глаз. А в том, что её величество прекрасно обращается с холодным оружием, я не сомневался. Эрвинг рассказывал мне, как погиб отец Илверта. И кто воткнул кинжал ему в сердце. Но я — не он. Отобью.

— Вы правы, лер Вейс. — Королева все-таки взяла себя в руки. Что ж, в самообладании ей не откажешь, хоть я по-прежнему ощущал волны ненависти, исходившие от неё. Злитесь, ваше величество. Злитесь. Злость заставляет по-особенному бурлить кровь.

Видимо, на этом запас терпения Бранды иссяк. Она быстро поела и покинула столовую. Мы с Илвертом потянулись следом.

— Почему мама так разозлилась? — шепотом спросил он.

— Ваша матушка не любит вспоминать о прошлом, — ответил я. — А вам следует отдохнуть после обеда, ваше величество.

Как бы не так. Илверт вцепился в меня клещами и потащил с собой. Только так удалось уговорить маленького короля на послеобеденный сон. На этот раз я рассказывал ему об Изельгарде.

— Там большую часть года светит солнце, — говорил тихо, надеясь, что мальчик все-таки уснет. — В Изельгарде жаркое лето, а зимой редко идет снег.

— А у нас все время пасмурно, — задумчиво говорил Илверт.

— Да. Когда я впервые прибыл в Литонию, никак не мог привыкнуть к тому, что тут мало света. Мне казалось, что небо давит на плечи.

— Это было, когда ты участвовал в войне? — Ил отбросил все формальности, раз уж мы были одни.

— Да. Уже восемь лет прошло, а кажется, что один день.

— Было страшно?

— Очень, — признал я. — Но долг мужчины — защищать свою Родину. Поэтому, когда Литония объявила Изельгарду войну, я записался в армию. Мне казалось, что мы быстро победим. А мы быстро проиграли.

— Изельгард проиграл?

Понятно, спать Илверт точно не станет. Он сел и придвинулся ко мне, с жадностью ловя каждое слово.

— Да. У Литонии было то, чего не было у нас — маги. Боевые маги. Когда-то в Литонии был род Эйш. Один из братьев был провидцем, другой — боевым магом, и они загнали основную часть войск Изельгарда в ловушку. Если бы не это, мы бы победили.

— И что было дальше? — не унимался мальчик.

— Твои родители поженились, чтобы заключить мирный договор, — ответил я. — И он был заключен, но год спустя Изельгард вернул свои территории.

— И мой папа погиб.

— Да.

Ил вздохнул, а я потрепал его по темным волосам.

— Я даже его не помню, — грустно сказал мальчик. — Во дворце нет ни одного портрета, хотя есть портреты дедушек и бабушек. Мама говорит, что его просто не успели нарисовать, а я думаю, что она врет.

— Ты похож на него, — ответил я, думая, что наверняка Бранда лично уничтожила портреты так же, как и короля. А вот ребенка не сотрешь так просто.

— Правда?

— Очень.

— Ты знал моего папу? Каким он был?

— Нет, я не знал его.

А перед глазами снова встал образ короля Илверта. Жуткий был человек. Я ненавидел его так, как только мог ненавидеть. Он отыгрался на десяти пленниках за всю мощь Изельгарда, за все предыдущие поражения. Трус. Вот кем он был. Без своих магов Илверт был ничтожеством.

— Но видел? — не отставал Ил.

— Дважды.

На казни и на балу после свадьбы, куда Мейр был вынужден меня притащить. Иначе, как безумием, не назовешь.

— Прости, тебе неприятно. — Ил сразу уловил смену настроения. — Я больше не буду спрашивать.

— Ничего, — сказал ему. — Дело в том, что это был не лучший период моей жизни, и вспоминать о нем больно. Но все закончилось. Давно уже закончилось, Илверт. Нечего ворошить прошлое.

— Можно последний вопрос?

И хитро посмотрел на меня.

— Можно, — ответил я.

— А почему ты все время носишь перчатки?

— Потому что был ранен в руку на войне. А теперь спи.

Уж о пытках в отряде Леонарда Эйша я точно не собирался вспоминать. Сразу захотелось увидеться с отцом. Но нет, не стоит привлекать к нему излишнее внимание, пусть и вся Литония знает, кем он мне приходится. Ил наконец-то уснул. Я проверил посты и бесцельно слонялся по дворцу. Прежде, чем работать, надо найти покой внутри. А воспоминания никогда ему не способствовали.

***

Одинокий всадник приближался к воротам Самарина. Завидев стражу, остановил коня и протянул документы.

— Приветствуем вас, лер Эйш, — сказал начальник караула, проверяя печати. — С какой целью вы прибыли в Самарин?

— Хочу повидать друзей, — отвечал Айк Эйш.

— Что ж, счастливого пути.

Ворота распахнулись, и он въехал в город. Айк не был здесь восемь лет, с празднеств, которые устроил Илверт, когда узнал, что Бранда ждет сына. Тогда в последний раз в жизни самого Айка все было хорошо. Не преследовали видения, не терял силу старший брат, а Изельгард был под пятой Литонии. Не прошло и полугода, как все перевернулось с ног на голову. Магия Леонарда выгорела, Илверт погиб, а Изельгард победил под предводительством Эрвинга Аттеуса. Когда-то одна эта мысль заставляла Айка скрежетать зубами от ненависти, а после пробуждения дара стало все равно. В своих видениях он видел вещи и хуже. Они не спрашивали, куда его увлечь, и иногда показывали такие мерзости, что не хотелось жить. По сравнению с этим собственные беды казались сном. Страшным сном, который всего лишь слегка затянулся.

Столица изменилась. Айк изучал новые районы, которых раньше не было. Дома, выросшие, будто грибы после дождя. Самарин продолжал жить. Продолжала жить Литония, кто бы ни победил в последней войне. Да и какая, к демонам, разница?

Зато особняк Эйшей находился на том же месте, что и раньше. Айк въехал во двор, и к нему тут же поспешил слуга. Новый, незнакомый. Айк не сильно вникал в управление его имуществом. Знал только, что управляющий остался прежним.

— Здравствуйте, лер. Чем могу помочь? — спросил парнишка.

— Как зовут? — поинтересовался Айк.

— Симон.

— Вот что, Симон. — Айк спрыгнул с коня. — Пусть кто-нибудь позаботится о Лучике. А для меня пусть готовят комнаты.

— Простите, но кто вы? — недоумевал тот.

— Айк Эйш, хозяин этого дома.

— Прошу прощения, лер Эйш! — Симон едва ли не бухнулся ему в ноги. — Сейчас все будет сделано.

И бросился прочь, а Айк вошел в дом. Мебель была накрыта чехлами, но пыли не было. За домом следили, хоть и не ждали его хозяина. А навстречу уже спешил управляющий.

— Лер Эйш! — низко поклонился он. — Если бы мы знали, что вы приедете, все уже было бы готово. Такая радость!

— Хватит, — перебил его Айк. Вернулась головная боль. — Пусть приготовят ужин и ванну. Я останусь в столице на какое-то время.

— Сейчас, сейчас.

Управляющий бросился бежать. Дом ожил, захлопали двери, послышались голоса, а Айк шел вдоль запертых комнат. Он редко бывал в особняке, предпочитая оставаться в казармах, но хорошо помнил, что вот здесь находилась спальня его невестки Амелинды, а вот здесь — старшего брата. А когда в столице жила его сестра-близнец Илли, она всегда селилась на втором этаже, чтобы из окон было видно восход солнца. Илли любила солнечный свет.

Айк на миг замер. Слишком много воспоминаний осталось здесь. Счастливых воспоминаний. И если стены Эйшвила помнили лишь его поражение, то этот особняк не был свидетелем бед. Здесь стены не давили, а призраки прошлого мало беспокоили.

Впереди было много дел. Айк все еще не решил, как быть с Брандой. Нельзя просто прийти во дворец и убить королеву. Но свидеться с ней придется. И если бы был другой способ отвести беду, избегая кровопролития, Айк бы, несомненно, избрал именно его. Но видения не оставляли выбора. Бранда должна умереть, иначе в Литонию снова придет война. И её последствия будут куда хуже, чем после Изельгардской.