Глава седьмая

– Три основных НЕТ для дебютанток Академии Идеальных: НЕТ имени, НЕТ эмоциям, НЕТ дерзости. На балу, который состоится совсем скоро, вы будете среди гостей, однако помните, что вы – не гостьи.

«Мы – товар», – подумала я, но послушно списала с доски все три «нет».

– Не называйте своих имен. До тех пор, пока вас не выбрали, вы – тайна, загадка. Имя человека – ключ к его душе, и наши лорды должны очень захотеть узнать ваши имена. Они должны обдумать свое желание и прийти к выводу: да, имя ЭТОЙ идеальной стоит того, чтобы за него заплатить и завершить выбор.

Надо сказать, хоть занятия по бальному этикету не имели ничего с этикетом, да и к балам готовили крайне сомнительно, открыли мне много интересного. Неприятного, но весьма занимательного.

Например то, что если богатый лорд хотел заполучить идеальную, то в начале года он вносил за нее залог. Эти деньги не подлежали возврату и тратились на обучение и подготовку девушек к балу. Затем, на самом празднике, все внесшие залог лорды приезжали, присматривались к девушкам и выбирали одну по очереди, начиная с самых знатных.

А дальше начиналось все самое интересное.

У каждой идеальной своя цена. Самые яркие девушки – преподавательница при этом почему-то посмотрела на Одетту – были самыми дорогими. А те, что попроще… попроще. Итоговую цену идеальной не знал никто, кроме Эржбет. И если лорд, выбравший девушку, считал цену на нее неподъемной, то уходил восвояси, а залог считался входным билетом на трендовое мероприятие.

В нашем мире Эржбет была бы востребованным продюсером телешоу. Чтобы такое придумать, надо обладать недюжинным талантом и особо креативным мышлением. И – это уже на мой субъективный взгляд – беспринципностью.

Подозреваю, я на этой ярмарке любовниц вообще шла по отдельному прайсу, и наверняка Эржбет еще сдерет с Дилана денег за причиненный мной ущерб.

– Не проявляйте эмоций. Ни симпатии, ни антипатии, ни страха, ни радости. Гости для вас – такие же безымянные, как и вы для них. Среди лордов может быть принц или князь, да хоть король – и вы должны делать вид, будто понятия не имеете, кто перед вами. А когда получите браслет с выгравированным именем хозяина, смиренно и с достоинством примите это.

Ну, хотя бы не ошейник.

Очень хотелось поделиться комментариями с Пейдж, но…

Меня сторонились даже те, кто был призван за мной приглядывать. Сначала я подумала, что боялись, но, как оказалось уже на следующий день – завидовали.

– Если бы я знала, что для отдельной комнаты надо оттаскать Одетту за волосы, я бы сделала это еще до знакомства с ней, – фыркнула Татия на перерыве.

Вроде бы в шутку, но я тут же поймала на себе с десяток взглядов и поняла: в стенах академии, где девушки бьются за право быть самой дорогой куколкой в витрине именно собственная комната – главный катализатор эмоций.

– И, наконец, нет дерзости. Лорды могут пригласить вас на танец. Могут обратиться с вопросом. Могут провоцировать – для некоторых важно умение девушки держать себя в руках. Вы должны помнить, что любая просьба лорда на этом балу равна по значимости приказу хозяина. Лишь в тот момент, когда на вашем запястье сомкнется браслет, для вас перестают существовать все мужчины, кроме одного. Всем ясно?

Раздался хор нестройных «да». Мы уже порядком устали заучивать одно и то же в разных вариациях. Но чем ближе к балу, тем сильнее все вокруг нервничали и накручивали нас. И правильно: вдруг кого-нибудь не купят? Что потом с этим неликвидом делать?

Хм, а и правда.

– Грейс? – Профессор увидела мою поднятую руку. – Какие-то вопросы?

Преподавательский состав, хотя я ходила только к Мердоку, тренеру по танцам и вот этой занудной профессорше, был со мной подчеркнуто вежлив.

– А если кого-нибудь не выберут?

– Такого не бывает.

– Но ведь может? Если какая-нибудь девушка не понравится никому?

Преподаватель вежливо улыбнулась.

– Тебе точно не следует этого опасаться. Ты – яркая девушка, уверена, тебя ждет особый хозяин.

– Ну, может, я волнуюсь не за себя?

– Мужчины, которые вносят залог, хотят получить девушку, соответствующую некоему обобщенному списку критериев – красота, воспитанность, покорность и так далее. А также выполняющую вполне определенную роль. Каждая из вас по завершении года станет такой, поэтому выбор идеальных – исключительно дань статусу наших гостей. Если смотреть на ситуацию с реальной стороны, то лордам все равно, чьим хозяином быть, но принц не должен стоять в очереди из подданных, а князья не могут довольствоваться остатками. Вот и все. Об иных вариантах вам не стоит думать.

Я снова подняла руку. Кажется, мне не дадут здесь диплом с отличием.

– Да, Грейс.

– Чему нас будут учить после бала? Я знаю, что программы индивидуальные, в зависимости от запросов… гм… хозяина. Но все же, что они из себя представляют?

– Давай для начала дождемся бала, а потом поговорим о программах после него, – отрезала профессор, четко давая понять, что разговор окончен.

Очень удачно для нее прозвенел звонок. Сегодня у нас, вопреки обычаю, был всего час занятий, а после значилось загадочное «мероприятие». Что за мероприятие, и куда на него идти, никто не знал. Но, едва мы собрали тетради, в аудиторию, чеканя шаг, заявилась Эржбет.

– Девушки. Сегодня у нас с вами особенный день. Мы отправимся на прогулку к пляжу. Солнечные ванны и океаническая вода благотворно влияют на здоровье, состояние кожи и настроение. В ваших комнатах уже ждет все необходимое. У вас есть полчаса на то, чтобы принять душ, переодеться и спуститься. Поторопитесь, потому что опоздавшие даже на минуту остаются в академии.

Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы: девчонки радостно загомонили и поспешили по комнатам, из-за чего в дверях едва не образовалась давка. На самом деле я до последнего думала, что меня это не касается, но Эржбет лишь поджала губы, когда я проходила мимо, а в комнате на постели обнаружился сверток с одеждой: большим пляжным полотенцем, флакончиком с маслом от солнца и купальным платьем черного цвета с логотипом академии.

Накрыло вдруг такой радостью, что я даже подпрыгнула.

Пляж. Вода. Это что-то очень напоминающее дом.

***

Через полчаса мне открылся новый вид транспорта: все те же огромные и невероятно красивые орлы со всадниками, но на этот раз летящие низко, так, чтобы тащить изящные серебристые сани, в которых мы расселись. Путешествие к океану вышло приятным и относительно недолгим. Было заметно, как девушки истосковались по смене обстановки: они оживленно переговаривались и с удовольствием рассматривали город.

Ну прямо птички, не подозревающие, что скоро их рассадят по клеткам и продадут любителям говорливых ярких попугайчиков.

– Ты как? – спросила Пейдж. – Тяжело одной?

Вдали от стен академии она словно осмелела и решилась со мной поговорить.

– Нет, очень круто. У меня никогда не было своей комнаты, и это такой кайф! В личном пространстве даже дышать легче.

– Завидую.

– Не ты одна.

Пейдж пожала плечами, что тут скажешь? На меня все еще косились. Меня не звали на посиделки в саду. Одетта держалась подчеркнуто отстраненно.

– Как наша рыжая подруга? Уже смогла отлепиться от койки?

– Как тебе сказать… – Пейдж понизила голос. – Проблем нет, если Одетта уходит на занятия или поесть. Или принять ванну. Но стоит ей попытаться переночевать где-то вне постели, как… ну, в общем, она всегда возвращается. И, кажется, Эржбет это даже радует. Одетта теперь под контролем и не сбежит.

Ага, вот только она вообще скорее всего и не сбегала. У любимой подставной куклы сломался механизм. Неужели это и вправду сделала я?

– А ты как? Как ваш с профессором план?

Пейдж вздрогнула и заозиралась, но вокруг царил гомон: несколько десятков идеальных возбужденно щебетали.

– Пока никак. Он пытался выяснить, какую цену за меня просят. Но Эржбет не доверяет эти цифры даже бумаге.

Я невольно проникалась к Пейдж сочувствием. Ей хотелось участвовать во всем этом балагане не больше моего. А чтобы стать свободной и вольной быть рядом с любимым человеком – надо иметь кучу денег, которых нет.

Удивительно, как ратующая за правила, дисциплину и покорность, Эржбет не предусмотрела вариант, при котором воспитанница влюбится в молодого симпатичного профессора.

Или предусмотрела?

Мы вдруг остановились.

Несколько мужчин со скрытыми капюшонами лицами подошли к одному из сопровождающих нас рассветников.

– Стража рассвета! – представился главный. – Проверка документов.

– Наш маршрут согласован со стражей, – нахмурился рассветник.

– К нам поступила информация, что вы укрываете и незаконно перевозите незарегистрированного сумеречного мага. Мы обладаем полномочиями проверить ваших пассажиров.

– Эржбет это не понравится.

– А мне есть дело до того, что понравится Эржбет? – грубо и холодно поинтересовался стражник.

Рассветник сделал неопределенный жест в нашу сторону, мол, проверяйте. И все стражи достали из карманов небольшие бронзовые приборы, чем-то напоминающие компасы. Оставалось надеяться, что они реагировали не на учащенный пульс, потому что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди!

Маги должны регистрироваться? Их нельзя укрывать? Только сумеречников или это обязанность каждого, кто обладает неким даром? И чем все это может обернуться для меня?

Некоторое время ничего не происходило. Затем сразу у трех стражников стрелки «компасов» вспыхнули ярко-синим пламенем. Один из стражников как раз стоял возле меня. Два других – возле Одетты и Татии.

– Эта, эта и вон та, – кивнул их главный.

Меня аккуратно, но настойчиво, потянули из саней. Я взглянула на рассветника, но тот со скучающим видом рассматривал поводья. Кажется, это было здесь нормальным делом. Татия и Одетта не сопротивлялись.

– Вы их уже проверяли, – возразил наш второй сопровождающий. – Двоих точно.

– Приказ князя Фаренгейта, – коротко ответил стражник. – Проверить всех, на кого сработал индикатор магии. С него и спрашивайте. К вечеру ваш руководитель может узнать результаты проверки. Продолжайте путь. Всего доброго.

Открыв рот, я смотрела, как удаляются сани, и как девушки возбужденно и слегка опасливо перешептываются, глядя на нас. Мне хотелось спросить у Татии, что это за проверка, как она проходит и где мы пробудем до вечера, но нас уже повели в другой транспорт: нечто, похожее на карету, только наглухо закрытое, выкрашенное в сине-золотистых цветах с эмблемой в виде сплетенных рук и лозы.

«Стража рассвета», – прочла я.

Внутри пахло смесью пряного парфюма, кофе и новой кожи – салон так и сверкал чистотой и роскошью. Не успела я подумать, что здешняя полиция явно хорошо живет, как Татия и Одетта уселись напротив, а вскоре к ним присоединились и стражи.

– Ну и зачем было брать ЭТУ? – скривилась рыжая стерва, кивнув на меня.

Татия со вздохом покачала головой.

– Как вы собираетесь выкручиваться?

Один из стражей скинул капюшон, и под ним оказался вполне симпатичный блондинистый парень лет двадцати с интересной прической: выбритым виском с одной стороны и длинной косой, которой позавидовала бы любая девчонка.

– Папа разрулит, – хмыкнул второй, и голос показался знакомым.

Догадка подтвердилась буквально в ту же секунду: под плащом оказался…

– Лазарь?! – ахнула я. – Что происходит?!

– Просто узнали, что птичек выпустили из клетки, и придумали, как вас поймать. Да не бойтесь, погуляем немного, да вернем вас мамочке. Кстати, не напомнишь, как тебя зовут, раз мы знакомы?

– То есть еще с неделю назад ты был готов испепелить меня на месте и читал лекции о морали, а теперь собираешься «погулять немного»?! А как же идеологическая ненависть к идеальным?

– А если я скажу, что с тех пор повзрослел и многое переосмыслил? Ты согласишься поплавать со мной в облачном бассейне?

Я почувствовала, что поймала тот самый когнитивный диссонанс, о котором все говорят. Лазарь улыбался, и в его взгляде я не видела и толики той злобы, которая в прошлую нашу встречу разожгла во мне ответное пламя. У него что, биполярное расстройство? Или короткая память?

– О, Арлуна, она ужасна! – Одетта закатила глаза, скинула мантию воспитанницы академии, оставшись в купальном платье, и облизнула яркие полные губы.

А потом полезла на колени стражника, который сидел рядом со мной, и не спешил снимать капюшон.

– Давайте выбросим ее где-нибудь по пути. Меня хватит на двоих. Это должно быть интересно, да?

– Не слушай ее, Грейс, – Татия закатила глаза, – это я предложила взять тебя. Во-первых, потому что тебе должно понравиться. А во-вторых потому что ты… м-м-м… делала странные вещи и в том, что тебя забрали на проверку документов, нет ничего страшного. А нас с Одеттой уже забирали, так что Эржбет просто прибежит к страже и устроит разнос. А князь Фаренгейт нас отмажет.

– А вы в этом уверены? – хмыкнула я.

– Не может же он сдать родного сыночка, – расплылся в довольной улыбке Лазарь.

Да, пожалуй.

Второй раз это у него не прокатит.

– Это мой брат, Морган. – Парень, что сидел рядом с Татией, подмигнул мне. – С Лазарем ты, оказывается, знакома. А это князь.

Она кивнула на парня в капюшоне. Тот помахал рукой в перчатке.

– Кто? – не поняла я.

– Друг. Считай, что инкогнито. Мы зовем его князем, потому что всем, кто рангом ниже, нет резона прятать лицо.

– Может, оно у меня просто страшное? – хмыкнул «князь».

– Страшнее, чем у Одетты? – Татия скорчила рожу, а Одетта злобно зашипела.

– В общем, ребята, у нас несколько часов времени, – сказал Лазарь. – Потом надо рвать когти в контору к отцу, чтобы к моменту, когда прибежит эта ваша сумасшедшая баба, сделать вид, будто нас там и не было. Поэтому предлагаю перекус и поплавать. Кто за?

Татия, Морган и Одетта дружно подняли руки, а таинственный князь делал вид, будто не принимает участия во всеобщем веселье.

– Грейс! – воскликнула соседка по комнате. – Хватит пугаться! Никто не собирается тебя насиловать и убивать, мы просто хотим погулять. Через пару недель нас продадут каким-нибудь лордам с толстым кошельком и старой задницей. Надо взять от жизни хоть немного!

Я все еще колебалась, и тогда Татия просто взмолилась:

– Пожалуйста! Грейс, пожалуйста, поедем с нами! Не выдавай нас, а? Я дышать не могу в этом месте! Мне надо хотя бы пару часов передышки.

– Тебе, кажется, тоже, – хмыкнул Лазарь. – Соглашайся. Тебе понравится облачный бассейн.

Со вздохом я махнула рукой. Не выбегать же на площадь, на потеху прохожим, и не просить отвезти обратно в академию. Будут смотреть, как на не слишком элитную шлюху, попадет от Эржбет и Бренн Фаренгейт вряд ли придет в восторг, если я сдам его сыночка. Это ведь его прерогатива.

– Прикоснешься ко мне – убью! – мрачно предупредила Лазаря.

Тот со слегка испуганным видом пожал плечами, но уже через секунду снова довольно усмехнулся.

– Едем плавать в облаках!

Татия от души рассмеялась, запрокинув голову, а Морган как-то странно на нее посмотрел. Слишком радостно и слишком… влюбленно?

Больше всего меня занимали два вопроса: с чего вдруг Лазарь проникся ко мне такими теплыми чувствами и личность князя в плаще. От него исходила странная уверенность. Несмотря на то, что большую часть он молчал, мне показалось, что именно князь – лидер компании.

Жаль, но внутри саней не было окон, и мне не удалось увидеть дорогу до бассейна, а когда мы остановились, и Морган первый вышел наружу, глаза заслезились от яркого дневного света. Я ахнула, потому что мы оказались на невероятной красоты отвесной скале в уединенной части облачного бассейна. Внизу клубились облака: солнечный свет придавал им кремовый оттенок. При взгляде вниз слегка кружилась голова. Казалось, будто стоишь на вершине горы, а внизу, далеко-далеко, земля, которая одновременно и манит, и пугает.

– Ты никогда не плавала? – спросила Татия.

Она уже сняла мантию, оставшись в купальном платье. Забавно, дома я частенько работала в коротких джинсовых шортах и верхе от купальника, ничуть не смущаясь голых плеч и открытого декольте, а здесь вдруг, в совершенно закрытом темном купальном платье, чувствовала себя неуютно в незнакомой компании.

Зато Одетта в принципе не была способна чувствовать что-то, кроме огромного себялюбия: она сбросила сначала мантию, а следом полетел и купальник. Татия закатила глаза, Морган тактично отвернулся, а вот Лазарь и князь без стеснения ее рассматривали, даже не скрывая недвусмысленных намерений. И Одетте, кажется, льстило такое внимание. Мне подумалось, она сбегает с ними не в первый раз и вряд ли ограничивается пикником.

Если все перерастет в оргию, я нырну в облака и доплыву до канадской границы.

О том же думала и Татия:

– Давайте только без ваших групповушек. Я хочу отдохнуть и расслабиться, а не наблюдать за чужими сношениями.

– Ты, как всегда, тактична и мила, Татия, – улыбнулся Лазарь.

– Я предусмотрительна. За тобой, Фаренгейт, глаз да глаз.

– Давайте что-нибудь съедим, – сказал Морган.

Мне было интересно, снимет ли князь свой плащ, но он так и не отступил от анонимности. А вот Морган – тот самый поставщик всех вкусностей в академию – извлек несколько корзин с вкусностями, и… я пропала.

Ну правда, когда тебя держат на низкоуглеводной диете из овощей и травяного чая, запах свежей сдобы с корицей способен убить. Мы с Татией одинаково жадно вгрызлись в слойки, пока Одетта бродила по самому краю скалы.

– Бедные девчонки, – покачал головой князь. – Это преступление – кормить вас так, что на солнце просвечиваете.

– Вот купи себе бабу и прикажи раскормить до размера коровы, – посоветовала Одетта откуда-то сзади.

– Да ты задолбала портить мне настроение! – взвилась Татия.

К моему удивлению, она молнией подскочила к Одетте и… толкнула ее вниз, от души выругавшись – я даже не все слова поняла, хотя уже давно считала свое знание языка неплохим.

Никто, кроме меня, не ахнул и не подорвался спасать Одетту, только Лазарь правильно расценил размер моих глаз и поспешил пояснить:

– Одетта отлично плавает.

– И отлично умеет привлекать внимание, – буркнула Татия. – А вы ей позволяете. Она совсем потеряла берега!

– А что я-то? Одетте ничего не нужно позволять, она сама берет все, что хочет.

– Да, и ты явно в восторге.

– Ребят, хватит. – Морган порылся в корзинке в поисках бутылки. – Грейс, Тати рассказывала, ты умеешь делать интересные напитки? Я захватил персики и вино, сможешь повторить?

Сначала я не поняла, о чем он говорит и откуда знает, что иногда я работала на баре, а потом вспомнила про «Беллини» и едва не рассмеялась. Будет забавно, если я внедрю в магический мир земные коктейли. Странно, что еще никто этого не сделал, если у них так много попаданцев.

Жаль, у меня не было возможности изучить местные ликеры. На них наверняка бы получились бомбические коктейли. Но и «Беллини» – тоже отлично для теплого дня и фэнтезийных декораций. Я даже забыла про Одетту, которая плавала где-то внизу, и так увлеклась смешиванием персикового сиропа и вина, что не сразу поняла, что именно в поведении Моргана и Татии меня смущает.

Потом, когда они вдруг начали целоваться, я подавилась кусочком персика и едва не выронила бутылку.

– Я многого не знаю о вашем мире, и уже не уверена, что хочу знать.

– Да, я бы тоже не хотела. – Татия отстранилась от Моргана и слегка покраснела. – Мы не родные, если что.

– Это не мое дело.

– Но смотришь ты осуждающе.

– Это непроизвольно. Прости.

– Наши родители сошлись, когда нам было по пятнадцать. Во многом это политический брак: мама вышла за князя, – пояснил Морган. – Мы с Тати считаемся братом и сестрой, но они никогда не позволят нам сойтись даже втайне.

– Тогда я решила уйти в академию. У папы нет влияния на Эржбет. А Морган просто купит меня на балу.

– А если Эржбет заломит за тебя цену?

– Я унаследовал небольшое княжество отца. У меня достаточно денег, чтобы оплатить любую идеальную.

– А если Татию выберет кто-то до тебя? – спросила я.

Князь, до этого хранивший молчание, вдруг сказал:

– Вряд ли. По правилам сначала идеальную выбирают члены королевской семьи, если таковые присутствуют. Маловероятно, что сразу всем мужчинам королевской крови вдруг понадобится идеальная. А если принцев и королей нет, то следующими выбирают князья – и здесь Моргану главное успеть первым надеть на Татию браслет. Думаю, с этим не будет проблем.

Да, принц на празднике уже выбрал идеальную, а его брат и король, хочется верить, подобными развлечениями не интересуется.

Потягивая «Беллини», я думала о том, что на первый взгляд все идеальные в особняке Эржбет показались мне рафинированными, одинаковыми, абсолютно безликими. А теперь у каждой из девушек, которых я знала, вырисовывались свои истории и драмы.

Пейдж, влюбленная в преподавателя, у которого никогда не хватит денег выкупить ее для себя. У них осталось всего несколько недель, а потом она станет чьей-то собственностью.

Одетта, явно нездоровая психически, сбегающая из академии, чтобы поразвлечься с богатенькими наследниками.

Татия, влюбленная в сводного брата, живущая моментом, когда он купит право любить ее – и, пожалуй, в ее истории хотя бы брезжит хэппи энд.

И я, мечтающая о возвращении домой игрушка, в которую принц капризно ткнул пальчиком и вознамерился получить.

Оставалась только Феникс, но с ней мы почти не общались, хотя прагматичная и слегка резковатая, она мне нравилась больше прочих.

Драмы, страхи, интриги – мир, залитый солнечным светом, оказался насквозь порочным и совсем не таким, каким показался вначале. Я вдруг вспомнила парня с виолончелью, встреченного в парке. Как сумеречная мелодия смешивалась с красками полудня, будто тонируя все вокруг в истинный цвет.

Хотя знакомство с сумеречниками тоже не привнесло в жизнь позитива, но они хотя бы не пытались прикидываться добродетельными. За исключением… Лазаря.

– Идем, – он поднялся и протянул мне руку, – научу тебя плавать в облаках. И для этого даже не придется снимать купальник.

Вот еще одна загадка Магии. Биполярное расстройство княжича Фаренгейта – повод крепко задуматься, не задумал ли сумеречный наследник какую-нибудь гадость. В прошлый раз сцепиться насмерть нам помешала волчица, но сейчас-то ее не было. Татия и Морган снова увлеклись друг другом, а таинственный князь хранил задумчивое молчание. Созерцал небо и глушил вино.

Прыгнуть с обрыва в компании с парнем, который чуть не убил меня при первой же встрече? Что может быть лучше! Отказаться было просто выше моих сил, облака так и манили, а крошечные фигурки вдали придавали уверенности. Когда шла к обрыву, подгибались коленки от страха, но я упрямо отказывалась брать Лазаря за руку, все еще не веря, что он вообще способен на хорошее отношение к кому-либо.

– Главное – расслабиться. Магия бассейна не даст тебе разбиться, но чтобы плавать, нужно отключить голову, иначе ты просто будешь болтаться где-то внизу, а это скучно. Расслабь все мышцы, вытянись, почувствуй потоки – и просто наслаждайся. Лучше, если в первый раз я тебе помогу…

Не дослушав, я выдохнула и сделала шаг в бездну.

Иначе бы просто передумала и вернулась к остальным.

За несколько секунд свободного падения я успела проклясть и себя, и Лазаря, и Одетту. Но потом вдруг с удивлением поняла, что не несусь стремительно, камнем, вниз, а действительно будто погружаюсь в воду. Только, в отличие от воды, в облаках стало удивительно легко дышать.

Облака прикасались к коже легкой влагой. Оставляли мелкие капельки на ткани и волосах. Я ныряла снова и снова, наслаждаясь ощущением полета, не обращая внимания ни на кого. К счастью, нам не встретилась Одетта, а Лазарь тактично держался в нескольких метрах поодаль. Пожалуй, лишь попытки разгадать причины таких метаморфоз мешали мне отключить голову и превратиться в восторженного щенка, впервые увидевшего снег.

Мы плавали так долго, что волосы можно было выжимать, а с купального платья ручейками стекала вода. Сил едва хватило на последние метры до облюбованной нами скалы, и Лазарю пришлось силком втаскивать меня наверх.

– Ну и как? – спросил князь. – Понравилось?

Его лицо все еще было скрыто капюшоном, но мне почудилась улыбка.

– Одна из немногих вещей в вашем мире, которая не кажется насквозь прогнившей, – улыбнулась я в ответ.

– Самый лучший комплимент, который я слышал.

***

Двадцать восемь. Он насчитал двадцать восемь портретов девушек. Все юные, очень красивые блондинки. С холодным взглядом и легкой улыбкой, а еще совсем не свойственными таким молоденьким леди глазами. В них читался груз, взваленный на хрупкие плечи.

Многие из них были когда-то королевами. Некоторые – супругами королей. Большая, на самом деле, разница, хотя кажется, что совсем не важно, наследуешь ты трон или получаешь его через чужую постель.

– Ваша светлость? – в кабинет заглянул помощник.

– Проходи, – кивнул Бренн. – Иди сюда, смотри. Видишь?

Несколько минут помощник рассматривал портреты.

– Ну да, а что такого? Это из галереи?

– Ага.

– А зачем?

– Ты читал Легендариум?

– Нет, – мотнул головой тот. – Я не люблю сказки. Мне по душе история, она основывается на фактах, а не на мифах.

– Тогда не поймешь. Хотя… найдешь лишнюю картинку? Раз любишь историю.

– Сложно сказать, – подумав, ответил помощник. – Большинство – портреты девушек правящих семей Магии. Но есть несколько незнакомых. Не знаю, кто они. И еще вот она.

Он ткнул в портрет Эржбет.

– Она никогда не была королевой, но других столь же близких правителю родственников в подборке нет. Ну, или я плохо знаю эту самую историю.

– Да нет, это я плохо знаю историю. Зато хорошо знаю сказки, как ты выразился. Ты что-то хотел?

– Э-э-э, да, вас ждет сын.

– Подождет. А еще лучше отправь его домой и скажи, что я разберусь с его очередным косяком после службы.

– Боюсь, папа, после службы с этим косяком разбираться будет поздно, – раздался веселый голос Лазаря.

Они ввалились в кабинет вчетвером: сын, его приятель еще по академии, Морган, какая-то девица (и будь я проклят Арлуной, я видел ее среди куколок Эржбет!), и…

Не выдержав, Бренн выругался. С порога на него с опаской смотрела Грейс Голд.

– Что это значит?! Вы с ума сошли?! Лазарь!

– Просто одолжили девочек на пару часов. Им полезны свежий воздух и фрукты.

– Вы что, пьяные?!

Дражайший отпрыск по-хозяйски уселся в кресло и закинул ноги на отцовский стол.

– Не пьяные, а выпившие.

Одним движением Бренн скинул Лазаря со стула, но тот только расхохотался, распластавшись на ковре. Порой князю казалось, что этот гаденыш – кто угодно, но не его сын. Ни он сам, ни мать Лазаря, не обладали таким паршивым характером. Ну или умели его скрывать, по крайней мере.

– Мне нет дела до твоих развлечений. Верни этих баб на место, а о твоей выходке поговорим вечером.

– Видишь ли, пап, я как раз это и делаю. Мы прикинулись стражниками и разыграли задержание девочек за магию. Поэтому по легенде их место как раз здесь, на проверке. С минуты на минуту сюда прибежит разъяренная Эржбет и потребует ответа и возврата. Так что ты должен быть мне благодарен, папа. Я сделал все, чтобы тебе не влетело.

Нечасто у Бренна Фаренгейта отнимался дар речи, но сегодня он просто не нашел в своем арсенале достаточно емко описывающее ситуацию неприличное слово.

– И почему же я должен подыграть вам, а не запереть всех в камере и как следует высечь?

– Потому что я твой единственный и любимый сыночек. Правда?

– Правда в том, – Бренн поднялся, – что если бы я умел перемещаться во времени, то единственное, что изменил бы в своей жизни – это заставил твою мать избавиться от ребенка.

Он врет.

Еще он бы не позволил Ари умереть. И у них непременно был бы сын, куда более удачный, чем Лазарь. Но ему этого знать совершенно необязательно, ему хватает и брошенной жестокой фразы.

– Вы, оба, – Бренн посмотрел на сына и его приятеля, – валите отсюда. Чтоб я вас не видел, иначе клянусь, выпорю! А вы…

Тяжелым взглядом смерил девушек.

– За мной.

Если бы не Грейс, он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы выгородить этих идиотов. Но Грейс ему нужна, а на Эржбет нельзя надеяться. Она сентиментальна и импульсивна, а эти качества редко помогают в сложных играх за кулисами трона.

– Стражи привели вас ко мне, я с вами поговорил, поспрашивал про магию, и остаток дня вы сидели, ожидая Эржбет, вам ясно?

– Да, – отозвалась одна, а вот Грейс промолчала.

Злость на сына сменилась нервным весельем. Пожалуй, в какой-то мере Бренн даже завидовал Лазарю. У него не было папашки, который прикроет и выгородит, а этому хоть бы хны. Творит, что вздумается, живет на полную катушку. Счастливое поколение, в отличие от них, может позволить себе ненависть к родителям.

А ведь если бы Бренн лишь чуть дал слабину…

Он пропустил незнакомую девицу в комнату ожидания, а вот Грейс чуть придержал. Кровь кипела от близости вкусной сумеречной магии. В отличие от сына, Бренн умел справляться и с ней, даже находил в обжигающе-холодном вкусе сумрака свое очарование.

– Я этого не планировала, если вам интересно, но не могу сказать, что раскаиваюсь.

– Мне не интересно. Меня беспокоит только то, что ты просила помочь, а теперь вредишь сама себе.

– Я не просила вашего сына прикидываться стражником! Когда они сказали про магию, я перепугалась до смерти! Почему вы не сказали, что надо регистрироваться?!

– Это все неважно. Важно то, что ты не умеешь держать себя в руках. И в присутствии Эржбет можешь выдать и моего сына, и меня, и заодно лишить себя шанса на возвращение. Ты этого хочешь?

– Нет, я буду молчать.

– Да, пока Эржбет умело не надавит на болевые точки.

– И что вы мне предлагаете? – Она упрямо вскинула голову.

Собранные наспех в пучок волосы рассыпались по плечам. Красивая. Не менее красивая, чем сестра, только куда более дерзкая, наглая, импульсивная. У Луны не было шансов вырасти другой, но Бренн испытывал сожаление из-за того, что у нее не будет шансов повзрослеть.

Сожаление ему не нравилось.

– Скажешь, что я перестарался на допросе.

Он, конечно, лгал, Эржбет плевать, она не станет выпытывать у Грейс подробности вылазки. Но соблазн был слишком велик. А ее губы блестели от бесцветной помады и так же, как у сестры, сжимались в тонкую ниточку, когда Грейс злилась.

Много лет назад Бренн Фаренгейт, выводя из леса маленькую потерявшуюся девочку, не мог представить, что однажды будет целовать ее. Сестру своей мертвой невесты.

Впрочем, он всего лишь немного попробовал ее магию.

Она соленая и острая на вкус.